— Эй, что ты имеешь в виду? Цинь, не надо колкостей! При чём тут вообще «принцесса»? — Сининь бросила на Мэн Цинь взгляд, полный недовольства.
— Говорят, у влюблённой женщины интеллект падает до нуля. Теперь я убедилась в этом на собственном опыте. Ты же агент по профессии — как твоя личная связь угодила в прессу? Прямо голова идёт кругом, — с улыбкой сказала Мэн Цинь.
— Да это же чистая случайность! Да и тот слух давно утих. Кто вообще помнит нас двоих? Мы ведь не суперзвёзды какие-нибудь, — засмеялась Сининь, слегка покраснев.
— Посмотри на себя: всё ещё краснеешь при каждом слове, будто маленькая невеста. Разве никто не говорил тебе, что теперь ты превратилась в настоящую «малышку»? — Мэн Цинь искренне считала, что с тех пор, как Линь Сининь начала встречаться с Гуань Цзэ, она полностью изменилась.
Раньше Линь Сининь была настоящей королевой — уверенной, самостоятельной, с железной волей; теперь же она стала нежной, мечтательной и даже немного капризной. Разница между «до» и «после» была просто колоссальной!
— Слушай, Цинь, скажи честно: ты по-настоящему любишь своего Чжан Кая? — Сининь улыбнулась, выпрямилась в кресле и перевела взгляд с подруги на Чжан Кая, который в этот момент играл с ребёнком.
Чжан Кай, услышав вопрос, тоже насторожился, поднял голову и напряжённо стал прислушиваться к ответу жены.
— Конечно люблю! Но мы с Чжан Каем уже больше десяти лет женаты, у нас ребёнок в начальной школе. Мы давно уже «старожилы» семейной жизни, — улыбнулась Мэн Цинь, не понимая, к чему клонит подруга.
— Если ты действительно любишь Чжан Кая, то поймёшь моё нынешнее состояние. Когда ты по-настоящему влюбляешься в мужчину — а он при этом идеален: обо всём позаботится, всё устроит, станет твоей надёжной опорой — даже самая сильная женщина превращается в счастливую «малышку».
Сининь, говоря это, игриво прижалась к руке Гуань Цзэ. Тот, услышав её слова, внутренне ликовал: быть любимым, ценным и надёжной опорой для Сининь — это было высшей наградой для него.
— Ой, да ты сейчас просто сахаром пахнешь! Сининь, можно ли ещё хоть немного по-человечески общаться? — засмеялась Мэн Цинь.
— Запрещено издеваться! Ты — счастливая домохозяйка. А я сколько лет одна прожила! Наконец-то встретила свою судьбу — ты должна радоваться за меня! — Сининь закатила глаза.
— Конечно, я за тебя рада! Иначе разве я пригласила бы вас сегодня к себе? Во-первых, мне давно хотелось познакомиться с Гуань Цзэ — он вызывал у меня любопытство. Сегодня наконец увидела — и убедилась: у тебя отличный вкус, Сининь. А во-вторых… я искренне хочу, чтобы ты была счастлива. Ты уже не девочка, так что, если всё серьёзно — поженитесь скорее.
— Спасибо тебе, Мэн Цинь. Если Сининь захочет — я готов жениться хоть завтра, — с благодарностью ответил Гуань Цзэ, а затем нежно взглянул на Сининь.
— Не за что. Только береги нашу Сининь. Я — её лучшая подруга, и очень хочу, чтобы вы были счастливы вместе, — серьёзно сказала Мэн Цинь.
— Вообще-то, Цинь, я сегодня хотела тебе сказать: с Гуань Цзэ мне по-настоящему хорошо. Я каждый день чувствую себя счастливой. Раньше, когда я была одна, мне приходилось самой менять лампочки, чинить засоры в трубах — всё держала на себе. А теперь у меня есть мужчина! Зачем мне быть «боевой девчонкой»?
Сининь подмигнула и игриво качнула головой.
— Понимаю тебя, Сининь. По твоему лицу и даже по ауре вокруг вас двоих видно, насколько вы счастливы.
— Кстати, слышала ведь фразу: девчонки, которые не могут открыть бутылку, живут счастливо; а те, кто кричит «Да ну его, сама открою!», в итоге становятся «мужиками». Ты же не хочешь, чтобы твоя лучшая подруга всю жизнь прожила как парень?
— Конечно нет! Ни в коем случае! — поддержала Мэн Цинь.
— Вот именно! Мне нравится моя нынешняя жизнь. На работе я по-прежнему могу быть решительной и сильной, но в отношениях хочу быть рядом с Гуань Цзэ и идти с ним рука об руку. В любви я никогда не была «сильной женщиной». Когда я люблю — я просто мягкая и нежная девушка, — Сининь смотрела прямо в глаза Гуань Цзэ, и в её голосе звучала нежность.
— Ладно-ладно, хватит! Пойдёмте ужинать — мама уже всё на стол подала. Если ещё немного послушаю твои сладкие речи, у меня мурашки по коже пойдут! — Мэн Цинь театрально обхватила себя за плечи, изобразила дрожь и направилась в столовую.
После ужина Сининь и Гуань Цзэ вежливо попрощались и уехали.
По дороге домой Гуань Цзэ всё время улыбался.
— Чего ты так радуешься? — спросила Сининь, глядя на него.
— Радуюсь, что ты так обо мне заботишься, — не скрывая счастья, ответил он, и на щеках заиграли милые ямочки.
— Слушай, а тебе нравилась та я — грубая, холодная, которая тебя игнорировала? Или нынешняя?
— Мне нравятся обе. Но я не мазохист, конечно, больше люблю нынешнюю. Раньше ты меня мучила, а теперь — нет, — улыбнулся Гуань Цзэ, вспоминая, сколько трудностей ему пришлось преодолеть в прошлом году, пока добивался Сининь.
— А тебе не кажется, что я теперь совсем не крутая? Скучная стала?
— Никогда! Нет такого мужчины, которому не нравилась бы нежная, заботливая женщина, которая любит его всем сердцем и доверяет ему. То, что ты сегодня сказала Мэн Цинь, дало мне огромное чувство удовлетворения. Спасибо тебе, Сининь. Я обещаю — ты никогда не пожалеешь о своём выборе!
— Ладно… Знаешь, я однажды читала пост одной тайваньской актрисы. Она писала примерно так: «С тех пор как я встретила его, вся моя выработанная годами жёсткость исчезла — и больше не понадобилась». Сейчас я чувствую то же самое.
Сининь тихо отвернулась и смотрела на профиль Гуань Цзэ — такой чёткий, такой родной.
Гуань Цзэ, одной рукой держа руль, другой перебрался через центральную консоль и крепко сжал её ладонь.
— Сининь, с тех пор как мы вместе, тебе больше не нужна эта жёсткость. Потому что я всегда буду рядом — защищать и заботиться о тебе.
...
Время незаметно подкралось к середине июля. В этот пятничный день вышла финальная серия шоу «Хочу быть с тобой» с «парой „ГуИ“» в главных ролях.
За полтора месяца эфира, от тёплой весны до жаркого лета, «пара „ГуИ“» стала настоящим хитом и завоевала огромную армию поклонников.
Вероятно, всё дело в их искренности: каждая серия передавала подлинные эмоции, а естественная, неподдельная нежность между ними трогала миллионы зрителей.
И Линь только что закончила съёмки рекламы, когда ей позвонил Гу Вэй. Сердце её тут же забилось быстрее. Она быстро выбежала в укромный уголок и тихо ответила:
— Алло, Вэй-гэ.
— Занята? — раздался в трубке чистый, звонкий голос Гу Вэя.
— Только что закончила рекламу, сегодня больше нет съёмок, — не скрывая радости, ответила И Линь, и в её голосе явно слышалось волнение.
— Отлично. У меня тоже свободный вечер. Приходи ко мне домой — поужинаем и вместе посмотрим финал.
Гу Вэй пригласил её с той же привычной повелительной интонацией.
— Хорошо… — И Линь почти сразу согласилась. Перед Гу Вэем она никогда не могла играть в «хочу — не хочу», да и смысла в этом не было.
Она не хотела, чтобы он подумал, будто она хитрит или манипулирует им. Она любила его и чувствовала, что и он относится к ней искренне. Хотелось беречь эти чувства.
— Я заеду за тобой.
— Нет, Вэй-гэ, боюсь журналистов. Лучше я сама приеду. Жди меня дома.
— Хорошо. Буду ждать.
И Линь собрала свои вещи и вышла из студии. На улице был час пик, и в Пекине стояли жуткие пробки. Ехать на такси до элитного района вилл за пятой кольцевой дорогой заняло почти полтора часа.
Она попросила водителя остановиться подальше от ворот и пошла пешком. На ней были белые туфли на шпильке высотой двенадцать сантиметров, идти в них было нелегко.
Когда она добралась до массивных деревянных ворот особняка Гу Вэя, на улице стояла июльская жара, и И Линь вся была в поту.
Ворота открылись изнутри. Гу Вэй, одетый в простую белую футболку и чёрные спортивные брюки, улыбнулся ей и пригласил войти.
Едва дверь захлопнулась, как И Линь, не удержавшись на каблуках, пошатнулась и чуть не упала. К счастью, Гу Вэй мгновенно среагировал и крепко обхватил её за талию.
И Линь, покраснев, оказалась в его объятиях.
— Ай… больно! — поморщилась она: правая лодыжка подвернулась.
Гу Вэй осторожно опустил её на пол, снял с неё «виновницу» — высокие туфли — и, подняв на руки, отнёс к чёрному кожаному дивану в гостиной.
— В следующий раз носи с собой балетки. Как только закончишь съёмки — сразу переобувайся, — сказал он с заботой.
— Хорошо…
Хотя лодыжка болела, сердце И Линь наполнялось сладостью.
Гу Вэй усадил её на диван, а сам пошёл в ванную на первом этаже. И Линь, массируя лодыжку, задумчиво вспомнила свой первый визит в этот дом.
Это было ровно год назад — в первый день их знакомства. Теперь казалось, будто прошла целая вечность, но каждая деталь того дня осталась в памяти яркой, как наяву.
Тогда она вместе с Лю Сиси и Лин Цянь снималась в массовке. Вдруг их срочно вызвали на соседнюю площадку. Там режиссёр Ван сразу же выбрал её — как будто древнюю наложницу на императорский двор. А потом к ней подошёл Гу Вэй… С тех пор он проявлял к ней внимание и заботу на протяжении всей съёмки.
После той немного смущающей сцены он пригласил её на премьеру фильма Ян Шэнхао… А в тот же вечер оставил ночевать у себя — и ни разу не позволил себе ничего лишнего.
Тот день казался ей сном — прекрасным, нереальным, но таким желанным.
С тех пор, как она познакомилась с Гу Вэем, её карьера пошла вверх, будто с включённым «читом»: из никому не известной статистки она превратилась в актрису с узнаваемым именем.
И Линь не могла сдержать волнения. За этот год столько всего произошло! И вот она снова в том самом доме, где началась её сказка. Что ждёт их сегодня?
Её размышления прервал Гу Вэй, вернувшийся с небольшой белой коробочкой.
Он сел рядом, осторожно положил её правую ногу себе на колени, открыл коробку и начал аккуратно обрабатывать покрасневшую лодыжку спиртовой салфеткой.
И Линь, смущённая, смотрела на него. Его движения были такими нежными, а пальцы — такими длинными и красивыми… Её сердце забилось ещё быстрее.
После дезинфекции Гу Вэй достал из аптечки баллончик с «Юньнань байяо» и несколько раз распылил средство на ушибленное место.
— Готово. Не трогай. Посиди здесь, я сейчас принесу ужин, — улыбнулся он, поставил аптечку на место и направился на кухню.
http://bllate.org/book/6480/618463
Готово:
