— Сестрица просто не решается тратить такой изумительный чай на гостей! — сказала Цинь Шу. — А у меня лишь самый обыкновенный напиток, да и тот стоит сущие гроши. Всё же очень надеюсь, что вы почтите своим присутствием мой чайный сбор в саду.
В тот самый миг золотой карась клюнул на крючок Хуаньэр. Та вывела его из воды, и Чжуэр, увидев, что подруга поймала рыбу, бросила удочку и надула губы:
— Скучно! Опять тебе всё досталось!
Цинь Вань улыбнулась и лёгким щелчком провела по её носу:
— Проиграла — признавай поражение! Неужели ещё и плакать собралась?
— Я бы никогда не опустилась до такого! — воскликнула Чжуэр, подошла к столу, взяла золотую шпильку и направилась к Хуаньэр. — Давай надену тебе!
Хуаньэр слегка присела. Чжуэр вставила украшение в её причёску. Цинь Вань подошла и чуть поправила шпильку. Хуаньэр покраснела и робко спросила:
— Госпожа, красиво?
— Конечно, красива! — Цинь Вань приподняла подбородок девушки двумя пальцами. — Но и моя Хуаньэр прекрасна!
Цинь Шу никак не ожидала, что Цинь Вань подарит такую роскошную золотую шпильку простой служанке. За такое украшение тысячу лянов серебром дали бы без колебаний, а теперь оно красуется на голове ничтожной горничной. Сердце Цинь Шу сжалось от боли и жгучей зависти.
Только что она упрекнула сестру в скупости на чай, а та в ответ без малейшего колебания вручила драгоценную шпильку служанке, будто речь шла о простом призе на ярмарке.
Цинь Вань заметила, что Цинь Шу стоит в нерешительности, и с лёгкой насмешкой спросила:
— Ты и вправду хочешь, чтобы я пришла?
На миг Цинь Шу засомневалась, но тут же вспомнила о своём нынешнем положении. Кто теперь осмелится не льстить ей и не стараться унизить Цинь Вань? Она твёрдо ответила:
— Конечно! Пусть мой сбор и скромен, но я искренне надеюсь на ваше присутствие, сестра.
— Хорошо, тогда я загляну.
Цинь Шу развернулась и сделала несколько шагов, как вдруг услышала, как Цинь Вань утешает Чжуэр:
— Ну, не расстраивайся! У меня есть ещё одна шпилька, почти такая же, только на ней стрекоза с расправленными крыльями. Сейчас принесу — хорошо?
— Госпожа, вы так добры!
Цинь Шу заметила, как лица её двух служанок мгновенно изменились: зависть и восхищение читались в их глазах. Вернувшись домой, в своём дворе, она не выдержала и сорвала злость на служанок. Те были в полном недоумении: ведь они ничего не сказали — за что же их так отчитали?
Стоявшая рядом придворная дама поинтересовалась причиной. Служанки вылили ей всю душу, не подозревая, что эта дама — доверенное лицо императрицы, матери четвёртого принца. Так некоторые слова, которые не следовало бы передавать дальше, попали прямо во дворец.
Вернувшись со служанками в покои, Цинь Вань заглянула в систему и нашла ту самую золотую шпильку со стрекозой. Оказалось, глаза насекомого инкрустированы двумя изумрудами. Она протянула украшение Чжуэр:
— Малышка, тебе повезло! У тебя даже больше камней, чем у Хуаньэр!
Чжуэр, хоть и загорелась желанием, понимала, что вещь необычайно ценна, и замотала головой:
— Госпожа, я ведь так, шутя сказала! Оставьте её себе!
Хуаньэр тоже сняла шпильку:
— Госпожа, я всего лишь ничтожная служанка. Мне не подобает носить столь драгоценную вещь.
Цинь Вань щёлкнула Чжуэр по щеке:
— Раз дала — носи! Сколько болтаешь! Если откажешься, получится, что и Хуаньэр не заслужила свой выигрыш.
У Чжуэр сразу навернулись слёзы:
— Госпожа, вы слишком добры к нам! Мы не заслуживаем такой доброты!
Мысли Цинь Вань унеслись в ту прошлую жизнь. Тогда она хотела спросить: «За что мне такая милость?» — ведь именно эти девушки пожертвовали жизнями ради неё. Чжуэр погибла по дороге на гору, где они совершали подношения богам, приняв на себя удар разбойника. А Хуаньэр дошла с ней до самого конца и разбила голову о гроб, когда Цинь Вань умерла.
— Глупышка, вы достойны любой доброты! Не плачь — станешь некрасивой! — Цинь Вань вытерла слёзы служанке. — Давай теперь будем жить хорошо, ладно?
— Ладно!
Погода в конце третьего месяца была непостоянной: два дня назад бушевали дожди и ветер, а сегодня небо прояснилось, и яркое солнце заливало землю светом.
Цинь Вань сидела перед зеркалом. Чжуэр взяла с вешалки одежду цвета «небо после дождя» и удивилась:
— Госпожа, из чего эта ткань? Я никогда такой не видела! Мягче шёлка, не такая блестящая, но какая-то… сияющая.
— Шелковичные черви с гор Западных земель. Ничего особенного, просто очень мало их водится, — соврала Цинь Вань.
Служанки помогли ей облачиться. Чжуэр восхищённо ахнула:
— Госпожа в этом наряде словно небесная дева сошла на землю! А та соседка, что всё в белом ходит и изображает фею, — просто несёт за собой тучу несчастий!
Одежда и впрямь была не из этого мира — Цинь Вань купила её в мире культиваторов. Согласно описанию продавца, ткань соткана из небесного шёлка: мягкий блеск, не режущий глаз, но вызывающий чувство изысканности и ненавязчивого превосходства.
Цинь Вань щёлкнула Чжуэр по лбу:
— Я тебя так учила говорить?
Чжуэр особенно злилась. Как только их госпожа уступила жениха Цинь Шу, та немедленно устроила чайный сбор и пригласила Цинь Вань — явно чтобы похвастаться!
— Госпожа, не пойдём! Зачем вам на такое сборище?
Цинь Вань уже нарисовала брови, подкрасила губы и заколола волосы белой нефритовой шпилькой, купленной в Павильоне Блестящих Облаков. Серьги — пара простых белых нефритовых капель. Проще некуда, скромнее некуда. Сегодня она собиралась сыграть роль белой лилии — и лишить настоящую «лилию» всякой дороги.
— Принеси тот комплект украшений с рубинами, что мы купили в Павильоне Блестящих Облаков, — велела она Чжуэр.
— Зачем, госпожа?
— Подарю Цинь Шу при всех, прямо перед шестой дочерью Линь.
— Госпожа, даже если вы хотите вывести из себя шестую дочь Линь, зачем тратить такие сокровища на вторую госпожу?
Цинь Вань улыбнулась:
— Не волнуйся. Просто смотри за представлением.
Цинь Вань с двумя служанками села в паланкин и прибыла к дому соседей. Чжуэр доложила у ворот и вернулась с ответом:
— Вторая госпожа сказала, что сегодня приехало много барышень, во внутреннем дворе уже не протолкнуться от паланкинов. Просит первую госпожу пройти через внешний двор.
Чжуэр возмутилась: ведь их прибытие было объявлено по всем правилам! Заставить знатную девицу идти пешком через внешний двор — это что за приём?
— Госпожа, может, вернёмся? Зачем туда идти?
Цинь Вань откинула занавеску:
— Пойдём. Покажем, что мы не мелочны!
Она вышла из паланкина с веером в руке и направилась во владения Западного дома. Пройдя за ширму и миновав арочные ворота, она оказалась во внешнем дворе, где собралось множество мужчин — шум, веселье, оживление. Цинь Вань, привыкшая к раскрепощённой атмосфере современных развлечений, совершенно не смутилась.
С тех пор как Цинь Вань расторгла помолвку, Цзи Чэнъюнь, хоть и злился из-за того, что она уволила двух его советников, всё равно не мог забыть её. Он несколько раз пытался встретиться, но она умело избегала его. Услышав, что Цинь Шу устраивает сбор, он придумал предлог и пришёл пить чай с Цинь Хэюном. Тот, думая, что наследный принц хочет увидеть Цинь Шу, обрадовался.
В этот момент Цзи Чэнъюнь стоял под навесом, слушая Цинь Хэюня, как вдруг увидел в переходе между дворами молодую женщину, скользящую, словно лунная дева. Небесная фея Хэнъэ не сравнится с ней!
Обычно Цинь Вань носила наряды, подчёркивающие её величавую, цветущую красоту, подобную пиону. Но сегодня она предстала перед ним в образе неземной, воздушной красавицы с лёгкой, соблазнительной грацией. Цзи Чэнъюнь готов был немедленно укрыть её от посторонних глаз и любоваться в уединении.
Он быстро шагнул ей навстречу:
— Вань-эр!
Цинь Вань едва сдержала смех. Неужели Цинь Шу сошла с ума? Зная, что Цзи Чэнъюнь здесь, она всё равно велела ей пройти через внешний двор. Так уверена в себе?
Цинь Вань учтиво поклонилась веером:
— Приветствую наследного принца!
— Вань-эр, почему ты пешком? Разве не на паланкине приехала?
— Сестрица Шу впервые устраивает сбор, не успела всё продумать. У ворот внутреннего двора так много паланкинов, что она велела мне пройти пешком. Я и пошла.
Эти слова можно было понять двояко: либо Цинь Шу просто неопытна и растерялась, либо она сознательно унизила старшую сестру.
Цинь Шу рассчитывала, что благовоспитанная девица, пересекая мужской двор, будет опустив голову спешить, чувствуя стыд и гнев. Она и не подозревала, что Цинь Вань не только спокойно пройдёт, но и воспользуется случаем, чтобы поговорить с бывшим женихом и выставить её в невыгодном свете.
Цинь Хэюнь, старый лис, сразу выбрал первый вариант:
— Твоя сестра ещё неопытна в таких делах. Потом посоветуй ей кое-что.
Цинь Вань скромно опустила глаза:
— У сестры есть придворная дама от императрицы. Если есть недочёты, дядюшка должен обсудить их с ней, а не со мной.
Это было сказано специально для Цзи Чэнъюня: если даже при наставлении из дворца допущена такая грубая ошибка, значит, Цинь Шу намеренно устроила подлость.
Цзи Чэнъюнь смотрел на Цинь Вань. Всегда говорили, что Цинь Вань — великолепная, как пион, а Цинь Шу — чиста и недосягаема, как водяная лилия. Но сейчас, в простом наряде, Цинь Шу казалась бледной и невзрачной, а Цинь Вань сияла, словно небесная дева. Разница была разительной.
Система прокомментировала: [Этот придурок смотрит на тебя сердечками! Хозяйка, ты всё ещё его белая луна в сердце! Хотя, если бы у кого-то была такая невеста, как ты, все остальные и вправду показались бы посредственными и напыщенными.]
— Всё это мелочи, не стоящие внимания, — ответила Цинь Вань.
— Ваше высочество, позвольте откланяться! — Цинь Вань сделала реверанс и направилась внутрь.
Цзи Чэнъюнь последние дни корил себя. Он хотел лишь склонить Цинь Хэюня на свою сторону и потому решил взять Цинь Шу, но никогда не собирался менять Цинь Вань на неё. Он всегда думал, что рано или поздно Цинь Вань всё равно станет его. Но теперь, столкнувшись с её холодностью и полным отсутствием улыбки, он не выдержал и потянулся, чтобы схватить её за руку. Цинь Вань проворно отступила:
— Ваше высочество, прошу соблюдать приличия!
Цинь Хэюнь всё видел. Даже если его дочь станет наследной принцессой, разве сердце принца будет принадлежать ей?
Цзи Чэнъюнь смотрел, как Цинь Вань удаляется, и стиснул зубы. Он поклялся себе: как можно скорее взойти на трон.
Цинь Вань подошла к двери внутреннего двора. Служанка у ворот указала внутрь:
— Вторая госпожа сказала, что первая госпожа — своя в доме, нечего церемониться. Проходите прямо.
Это ответ на тот день, когда она потребовала многоступенчатого доклада? Что ж, пойдём! Цинь Вань вошла, ожидая новых ловушек.
Действительно, у входа в цветочный зал она услышала звонкие голоса:
— Сестрица Шу, ваша кузина слишком важничает! Отобрала у шестой дочери Линь и у младшей Мо головные уборы и украшения!
— Да! Шестая дочь Линь первой выбрала тот комплект, а та, мол, у неё денег больше — и купила! Совсем без правил!
— А вы знаете, как она тогда сказала мне? Насмехалась: «Какой у вас узкий кругозор! На сбор потратить три-пять сотен лянов? У меня на это ушло бы три-пять тысяч — и то мало!»
— Откуда у девушки столько денег?
Голос госпожи Бай:
— Старший сын в старшем поколении, большая часть наследства досталась Восточному дому. Все эти годы Вань-эр жила одна. Раньше она должна была выйти замуж за наследного принца, поэтому старались не трогать наследство, чтобы придать побольше. Теперь, когда она не идёт во дворец и у неё нет братьев или сестёр, конечно, денег много.
— Но разве можно так расточительно тратить наследство? Почему бы не усыновить сына в старшее поколение, чтобы продолжить род?
— Это не от нас зависит. Вы же видели — дверь между двумя домами замуровали. Всё сложно...
Госпожа Мо добавила:
— Только вы такая добрая. В других семьях давно бы перестали содержать. Всё её великолепие — лишь за счёт нарядов и украшений. Без них красота куда денется?
Все эти слова предназначались, чтобы Цинь Вань услышала и расстроилась. Но если бы она расстроилась из-за таких пустяков, она бы не была Цинь Вань.
Голос госпожи Линь:
— По сравнению с вашей племянницей, ваша дочь — образец скромности и воспитания. Именно так и следует поступать — уступить место наследной принцессы.
Госпожа Мо подхватила:
— Верно! Без отца и матери, воспитания не хватает. Расторгла помолвку неохотно, тратит деньги, чтобы нас досадить, да ещё в театры ходит! Совсем лицо потеряла.
— Да, благородная девица в такие места ходит! Фу-фу-фу!
Цинь Вань знала: этот женский хор не умолкнет так быстро. Она шагнула внутрь и окинула взглядом собравшихся. Только что кто-то сказал, что вся её красота — лишь в одеждах. А теперь?
http://bllate.org/book/6476/618128
Готово:
