— На мне же вся грязь, Ваше Величество, — потянула за край своего платья Мо Жуянь, стараясь убедить его. — Посмотрите сами: вся в дурно пахнущей земле! А вдруг испачкаю императорское тело? Лучше я схожу во двор и хорошенько вымоюсь, прежде чем служить Вашему Величеству.
После прошлого раза, когда они купались вместе, едва завидев ванну, она чувствовала, как подкашиваются ноги. А сейчас в ней ещё и сидел этот коварный император, явно замышлявший недоброе.
— Иди сюда, — приказал он.
Он настаивал и, не мешкая, вылез прямо из ванны, схватил её и швырнул в воду, будто цыплёнка.
— Ваше Величество!
Мо Жуянь вскрикнула, пытаясь выбраться, но император Ци Цзинь, последовавший за ней, вновь прижал её к дну.
— Я сам тебя раздену.
С этими словами он в три счёта раздел её догола.
Что произойдёт дальше — не требовало пояснений.
Мо Жуянь лежала на краю ванны, тяжело дыша. В голове мелькала лишь одна мысль: если уж так случится вновь, надо обязательно найти ванну побольше. Эта слишком мала — император Ци Цзинь так её прижал, что она едва дышала.
Очень хотелось пнуть его ногой, но ради завтрашнего побега из дворца ей приходилось терпеть.
……
Звуки из комнаты доносились и наружу. Ли Чжунци, стоявший у дверей и открыто подслушивавший, в очередной раз недоумевал: почему император Ци Цзинь ведёт себя с этой госпожой Мо так, будто не может насытиться? С другими наложницами он ведь не таков! Странно, очень странно!
☆
На следующий день после совместного купания император Ци Цзинь уехал по делам в Зал Минъдэ и не остался на ночь у Мо Жуянь. Это было даже к лучшему — ей нужно было подготовиться к побегу, и теперь у неё появились время и пространство.
Она решила: как только выберется из дворца, отправится в какую-нибудь глухую деревушку, сменит имя и облик и будет жить там простой жизнью. Ни в коем случае нельзя возвращаться в род Мо. Служанки Тинсюэ и Сяцзюй ещё молоды, их легко обмануть, но старейшину Мо, этого хитрого лиса, не проведёшь. У него всего одна дочь — Мо Жуянь, и он прекрасно знает её характер. Даже если она притворится, будто потеряла память, он всё равно заподозрит неладное. А если поймёт, что в теле его дочери поселилась чужая душа, наверняка в гневе убьёт эту самозванку-перерожденку.
Именно поэтому она не осмеливалась просить помощи у старейшины Мо — боялась, что он раскроет её тайну. В общем, как только удастся благополучно покинуть дворец, она найдёт подходящий момент и исчезнет, чтобы начать новую жизнь.
Из присланных Су Лином деревянных бочек три были специально изготовлены так, что дно можно было поднять вверх, создав внутри тайник, вмещающий одного человека. Сверху бочки наполнялись водой и зелёными лотосами, смешиваясь с прочими растениями. Если не проверять каждую по отдельности, никто не заметит подвоха.
Ранее люди из Управления Вечнозелёных Растений уже привезли повозку и погрузили на неё все бочки — осталось лишь дождаться утра, когда их увезут обратно к Су Лину. Мо Жуянь была готова. Оставалось лишь дождаться рассвета, когда придут люди Су Лина за бочками, и когда госпожа Гуань начнёт отвлекать императора Ци Цзиня.
Госпожа Гуань была не глупа. Она прекрасно понимала, что Мо Жуянь значит для императора Ци Цзиня. Если та сумеет бежать из гарема государства Да Ци, род Мо больше не будет находиться под его гнётом, а кризис в её родной стране, государстве Да Цзинь, разрешится сам собой.
На самом деле между госпожой Гуань и императором Ци Цзинем всегда царило взаимное уважение, хотя и нельзя было сказать, что они сильно любили друг друга. Но по крайней мере они не испытывали друг к другу отвращения. Император хорошо к ней относился: сразу после вступления в гарем пожаловал ей павильон Цинъюэ для единоличного проживания, а каждый месяц проводил у неё семь ночей. Когда она забеременела третьим принцем, ещё до родов её повысили до ранга «фу жэнь» первого класса и даровали титул «Минъюэ». По сравнению с другими наложницами того времени, её милость была самой великой. Даже самая дерзкая и властная наложница Гао вынуждена была проявлять к ней уважение.
Госпожа Гуань была кроткого нрава и не любила придворных интриг, поэтому большую часть времени проводила в своём павильоне, не вмешиваясь в чужие дела и стремясь жить в мире и покое. Но кто мог подумать, что однажды между её родиной и государством Да Ци вспыхнет война? С началом конфликта первой пострадала именно она. Раньше она ни с кем не сближалась, и теперь, в беде, никто не захотел помочь. Она осталась запертой в павильоне Цинъюэ, покорно ожидая своей участи, пока не пострадал её собственный сын. Тогда она поняла: пора действовать.
Появление Мо Жуянь стало для неё лучом надежды. На самом деле ещё до того, как Мо Жуянь попала во дворец, император Ци Цзинь начал фактически держать госпожу Гуань под домашним арестом — он лишь ждал подходящего момента, чтобы начать войну.
Всё это, можно сказать, началось именно с рода Мо, стоявшего за спиной Мо Жуянь.
Она уже подробно поговорила с Мо Жуянь, и та заверила: стоит ей выбраться из дворца — она навсегда порвёт все связи с любыми императорскими домами. Она хочет жить свободно, не будучи связанной гаремом. Весь двор твердил, будто она безумно влюблена в императора Ци Цзиня, но если она готова отказаться даже от любимого человека, значит, в будущем действительно не станет вступать в связь ни с одним из царствующих домов. Помочь ей бежать — выгодно всем.
Пусть план пройдёт гладко.
……
Рассвет.
Первые лучи зари пробились сквозь облака и упали на черепичные крыши дворца, заставив черепицу засиять золотом.
Мо Жуянь, как обычно, встала рано, привела себя в порядок и после завтрака отправилась в покои императрицы, чтобы выразить почтение.
Су Лин, младший брат наложницы Ся, собирался уезжать. Разумеется, старшая сестра должна была проститься с ним первой, поэтому, как только она ушла, императрица вскоре отпустила всех остальных.
Мо Жуянь поспешила обратно в Зал Чэнъэнь. Едва переступив порог, она встретила няню Циньлю, которая передала ей волю императора: у него возникли дела, и он не сможет проводить седьмого принца. Ей тоже не нужно идти — люди принца сами придут за зелёными лотосами, и она может оставаться во дворце.
— Ещё Его Величество сказал, — добавила няня Циньлю, — раз госпожа так любит цветы османтуса, пусть выберет понравившиеся в Управлении Вечнозелёных Растений и перенесёт их в Зал Чэнъэнь. Главный евнух Ли уже обо всём договорился.
— Правда? — удивилась Мо Жуянь. Не ожидала от императора Ци Цзиня такой инициативы. Но это даже к лучшему: она как раз не знала, как отвязаться от проницательной няни Циньлю, а теперь у неё появился идеальный предлог.
Она быстро отправила няню Циньлю в Управление Вечнозелёных Растений, а затем, сославшись на необходимость разослать подарки другим наложницам, распорядилась, чтобы оставшаяся служанка и два евнуха тоже ушли по поручениям. В Зале Чэнъэнь остались лишь Сяо Луцзы, охранявший вход, и ещё один новый евнух.
Мо Жуянь сказала, что хочет уединиться в своих покоях и заняться живописью, и велела Сяо Луцзы не беспокоить её без крайней нужды. Если придут люди седьмого принца за зелёными лотосами — пусть беспрепятственно проходят во двор.
Сяо Луцзы и новый евнух не усомнились ни на миг и усердно закивали.
Примерно через полчашки чая прибыли люди Су Лина.
Мо Жуянь, Тинсюэ и Сяцзюй спрятались внутри деревянных бочек и затаили дыхание, пока повозка, подпрыгивая на ухабах, увозила их прочь из Зала Чэнъэнь.
……
Тем временем в Старом Западном дворце госпожа Гуань, прижав к себе третьего принца, захватила в заложники доктора Чэна. Император Ци Цзинь и отряд стражников стояли напротив, не решаясь сделать резких движений.
— Не знал, что всегда кроткая госпожа Минъюэ способна держать в руках оружие и так предательски поступать с пожилым лекарем, спасавшим столько жизней, — холодно произнёс император Ци Цзинь, скрестив руки за спиной. Его лицо покрылось ледяной коркой, глаза превратились в ледники, а на губах играла саркастическая улыбка.
— Ваше Величество позабыли? — с той же насмешкой ответила госпожа Гуань. Её изуродованное лицо выглядело особенно жутко. — Я уже не та высокомерная госпожа Минъюэ. Сейчас я всего лишь мать, загнанная в угол.
— Уа-а-а!
Облик матери напугал третьего принца. Хотя она сегодня уложила волосы так же, как раньше, и надела то же платье, годовалый ребёнок не мог принять перемены в её лице и громко заревел у неё на руках.
— Юй-Юй, не плачь, мамина золотко, — заторопилась госпожа Гуань, не понимая, что именно пугает сына. — Мама здесь, не бойся, мама больше никому не даст тебя обидеть.
— Минъюэ, ещё не поздно одуматься, — ледяным тоном проговорил император Ци Цзинь. — Я прощу тебя, и ты сможешь и дальше жить в павильоне Цинъюэ.
Услышав эти слова, госпожа Гуань рассмеялась, а затем, стиснув зубы, пристально уставилась на него:
— Ваше Величество, вы просто смешны! Вы даже забыли моё имя! Какая ещё Минъюэ? Меня зовут не Минъюэ! И пути назад у меня нет! Если сегодня вы не позволите мне покинуть дворец, я убью доктора Чэна!!!
— Замолчи!!! — взревел император Ци Цзинь.
Для него доктор Чэн был дороже самого прежнего императора — об этом знали все высокопоставленные наложницы. Осмелившись угрожать ему, госпожа Гуань нарушила главный запрет.
☆
На самом деле госпожа Гуань вовсе не собиралась покидать гарем — она лишь хотела задержать императора Ци Цзиня. Доктор Чэн спас жизнь её сыну, и она ни за что не причинила бы ему вреда.
Доктор Чэн, проживший долгую жизнь и повидавший немало, сразу понял, что госпожа Гуань не намерена причинять ему зла, и сам стал уговаривать императора. Как только он заговорил, император Ци Цзинь согласился и приказал подготовить карету у северных ворот дворца.
— Благодарю Ваше Величество, — с сарказмом сказала госпожа Гуань.
Она прижала нож к горлу доктора Чэна и, держа третьего принца на руках, медленно двинулась к северным воротам.
Ближайший выход из Старого Западного дворца вёл именно к северным воротам. Госпожа Гуань притворялась, будто хочет бежать, и, конечно, не собиралась уезжать из дворца. Поэтому она нарочно свернула на крепостную стену, где вновь вступила в противостояние с императором Ци Цзинем и его людьми.
— Госпожа наложница, посмотрите! — воскликнула одна из служанок у северных ворот, где наложница Ся провожала своего младшего брата. — На стене стоит сам император! И вокруг него целый отряд императорской стражи! Может, он пришёл проводить седьмого брата? Но зачем ему стоять на стене?
Со стены доносился голос императора Ци Цзиня, но ветер заглушал слова.
Су Лин тоже заметил императора на стене. Его лицо мгновенно изменилось, и он тут же махнул рукой, приказав отряду немедленно покинуть дворец.
— Сестра, — обратился он к наложнице Ся, — пора отправляться. За время пребывания в государстве Да Ци вы много для меня сделали. Если вдруг понадоблюсь — пошлите весточку.
Наложница Ся всё ещё смотрела на стену, но, услышав слова брата, быстро отвела взгляд и улыбнулась:
— Седьмой братец, разве мы с тобой должны церемониться? Передай от меня привет всем братьям и сёстрам. И не забудь сварить тот женьшень для отца — пусть укрепляет здоровье.
— Обязательно, — поклонился Су Лин. — Сестра, не провожайте дальше. Я отправляюсь домой.
— Береги себя в дороге, — сказала наложница Ся, поправляя ему воротник.
— Сестра, берегите себя, — ответил Су Лин и взошёл в карету.
Колонна медленно двинулась к северным воротам. Стражники, видя наложницу Ся, не стали тщательно досматривать повозки — лишь формально проверили и пропустили.
Тем временем на стене продолжалось противостояние между госпожой Гуань и императором Ци Цзинем.
— Ты обвиняешь меня в жестокости, говоришь, что я не достоин быть отцом третьему сыну. А сама? Разве не жестока ты? Его горлышко уже сорвано от плача, а ты всё держишь его на ветру!
Император Ци Цзинь хмурился, его глаза пылали гневом.
— Юй-Юй, почему ты не перестаёшь плакать? Это же я, твоя мама! — в отчаянии вскричала госпожа Гуань, глядя, как сын краснеет от крика и хрипло воет. Увидев, что отряд Су Лина уже покинул ворота, она отпустила доктора Чэна и принялась успокаивать ребёнка.
— Доктор! — подхватил император Ци Цзинь пошатнувшегося старика.
В этот момент один из стражников, стоявших позади императора, рванул вперёд, вырвал третьего принца из рук госпожи Гуань и швырнул младенца со стены. Затем он сам укусил язык и покончил с собой.
— А-а-а! Мой ребёнок! — завопила госпожа Гуань, широко распахнув глаза, будто зрачки вот-вот выскочат из орбит. Она ползком бросилась к краю стены.
http://bllate.org/book/6419/612950
Готово:
