Одна из двух одноклассниц, злословивших о ней за спиной, показалась ей знакомой — это была та самая, что в школе отказывалась делать стенгазету и тогда заявила, будто у неё нет воспитания.
Прошло столько лет, а ненавистные люди так и не изменились — всё те же подлые до мозга костей.
Она усмехнулась и неспешно стала подправлять макияж перед зеркалом.
Как раз в этот момент обе девушки подошли к раковине, чтобы вымыть руки. Увидев Цзян Юйян, они замерли, и зрачки их расширились от неожиданности.
Однако, по-видимому решив, что она всё такая же безобидная, как и раньше, они сделали вид, будто её здесь вовсе нет, даже не потрудившись изобразить смущение.
— В этом месте всё прекрасно, кроме одного, — сказала Цзян Юйян, слегка прикусив губы, на которых ярко алел насыщенный бордовый оттенок помады. — Звукоизоляция в туалетах оставляет желать лучшего. Вы согласны?
Одна из девушек вздрогнула, её взгляд забегал, и она потянула подругу прочь, пытаясь избежать неловкого разговора лицом к лицу.
Но та не собиралась отступать и даже усмехнулась, глядя прямо на Цзян Юйян:
— Что случилось? Мы сказали что-то слишком правдивое и попали тебе прямо в сердце?
Цзян Юйян невинно моргнула:
— Нет, конечно. Говорите что хотите.
Рот у других людей — не её забота. Она не может ими управлять. Главное… чтобы не услышала сама.
— Кстати, разве ты не влюблена в Шэнь И? — сияя ослепительной улыбкой, спросила Цзян Юйян. Она редко проявляла агрессию, всегда была мягкой и доброй ко всем, но мир не всегда отвечал ей тем же. Иногда доброту принимали за слабость и безнаказанно топтали.
— Того, за кем он ухаживает, — это я.
С этими словами она развернулась и с чувством глубокого удовлетворения покинула туалет, оставив двух девушек в полном замешательстве. Им явно не верилось, что это правда.
Пройдя несколько шагов, Цзян Юйян перевела деньги за сегодняшний ужин Чэнь Кэцин через WeChat, решив не возвращаться к компании и не продолжать пить.
Неподалёку, прислонившись к стене коридора, стоял Шэнь И. Между пальцами он держал сигарету, выпуская клубы дыма. Беловатый туман скрывал его черты, и невозможно было разглядеть выражение лица.
Он, похоже, наблюдал за всей этой сценой уже давно — просто молча стоял и смотрел, словно хищник, выжидающий подходящего момента.
Цзян Юйян сделала вид, что не заметила его, и направилась к лифту на другом конце коридора.
Да, она действительно использовала его имя, чтобы унизить тех двух девиц — и получилось чертовски приятно. Но теперь, когда он сам всё слышал, ей было неловко и не по себе.
Он шагнул вперёд и обхватил её сзади, прижав к себе. Жар его тела проникал сквозь тонкую ткань платья.
Сигарету он погасил и бездумно бросил в урну.
— Цзян Юйян, — произнёс он с лёгкой усмешкой, его голос звучал низко и хрипло. — Не убегай от меня, ладно?
Она почувствовала, насколько крепко он держит её, и поняла: вырваться не получится. Сжав зубы, она выдавила:
— Шэнь И, отпусти меня.
— Использовала и выбросила? — Он прижал её ещё сильнее, в его голосе зазвучала насмешка и вызов. — Так нехорошо.
Значит, он всё слышал.
Цзян Юйян начала отгибать его пальцы один за другим, но жар его тела и взгляд, полный неукротимого огня, заставляли её сердце биться быстрее.
Грудь её вздымалась, но вскоре она взяла себя в руки и спокойно сказала:
— Шэнь И, сейчас ты ухаживаешь за мной, а не принуждаешь.
Что-то в её словах задело его. Его тон сразу смягчился.
Он опустил голову и тихо сказал:
— Прости, Яньян.
В этих двух словах звучало столько чувств — раскаяние, беспомощность и безграничная нежность...
Наконец он ослабил хватку. Цзян Юйян отстранилась и, не желая продолжать разговор, сказала:
— Я ухожу. За мной приедет Цзяо Сун.
Шэнь И последовал за ней в лифт и тихо произнёс:
— Она собиралась петь в караоке всю ночь. Наверное, уже написала тебе.
Цзян Юйян взглянула на экран телефона — действительно, несколько минут назад пришло сообщение от Цзяо Сун, что та выпила и не может за руль.
Он достал ключи от машины и посмотрел ей в глаза:
— Я отвезу тебя.
Его «Майбах» стоял прямо у входа — самый заметный автомобиль на парковке. Шэнь И открыл дверцу и ждал, пока она сядет.
Цзян Юйян чувствовала себя немного пьяной, ноги будто ватные, и сил спорить больше не было.
А он не пил ни капли — был совершенно трезв. Лунный свет мягко озарял его профиль.
Шэнь И провёл пальцами по переносице, и его взгляд, полный тепла, упал на её прекрасное лицо.
С тех пор как она вернулась, Цзян Юйян всячески избегала его, даже не удостаивала добрым словом, будто решила раз и навсегда разорвать все связи между ними.
Эта мысль, словно лиана, оплела его сердце, сжимая всё сильнее.
Он впервые понял, каково это — стоять на пороге потери самого дорогого человека.
Лунный свет в его глазах померк. Неужели, стоит им приблизиться друг к другу, как они неминуемо причиняют боль? Оставляют на душе друг друга самые глубокие раны?
«Майбах» ехал на север, и вскоре оказался на знакомой дороге к Panhai International.
Цзян Юйян была в полудрёме. Она знала, что не пьяна по-настоящему — просто алкоголь притупил способность думать.
Машина остановилась. Она решила, что это лофт Цзяо Сун, и, пошатываясь, вышла из салона.
Шэнь И снял очки и положил их на сиденье. Его миндалевидные глаза с едва заметной складкой века выглядели уставшими.
— Яньян, пойдём домой, — сказал он.
— Нет, — упрямо ответила она.
— Я не трону тебя, честно. Просто хочу, чтобы ты хорошо отдохнула.
Он сдерживал эмоции и с горечью спросил:
— Яньян, чего ты от меня бежишь?
Да, она ведь уже не любит его. Тогда чего боится? От чего прячется?
Когда-то её чувства были такими глубокими, что она готова была раствориться в них, но он сам разжёг этот огонь, а потом сам же погасил его.
Она всегда была той, кто смотрит снизу вверх. Слишком униженно. Её чувства были искренними, но в те тёмные дни она так и не получила ответа. Это было невыносимо больно.
Шэнь И — словно бездонная пропасть, в которую невозможно заглянуть. Она больше не могла рисковать, не могла верить в их будущее. Лучше просто отпустить.
Цзян Юйян медленно, чётко произнесла каждое слово, целясь прямо в его больное место:
— Хорошо. Я не бегу, потому что… мне уже всё равно.
Только отсутствие чувств делает человека безразличным.
Шэнь И замер на месте. С болью в голосе он сдался:
— Ладно. Поднимись наверх и отдохни, хорошо?
Они вместе вошли в лифт и поднялись на нужный этаж. Он давно не бывал в этой квартире в Panhai International — только присылал уборщицу, чтобы та поддерживала порядок. Всё остальное оставалось без изменений.
При этой мысли в груди заныло.
Цзян Юйян вышла из лифта первой и задумчиво посмотрела на цифровой замок.
Её чёлка упала на глаза. Шэнь И с трудом выдавил:
— Код не менялся. Твой день рождения.
Она быстро набрала цифры — дверь открылась.
К её удивлению, внутри всё осталось точно таким же.
— Твои вещи… всё ещё висят в шкафу. Если захочешь принять душ, можешь надеть их. Всё постирано.
Шэнь И слегка наклонился и поставил перед ней новую пару тапочек:
— Ты унесла старые, так что я купил новые.
На полках стояли журналы, которые она не успела забрать. Она думала, он велел горничной выбросить их, но страницы пожелтели от времени, а сами журналы остались на прежнем месте.
Вся квартира была готова к её возвращению. Он всегда был уверен, что она вернётся.
Цзян Юйян молчала. Надев тапочки, она с головой ушла в диван и накрылась лёгким пледом.
На ткани всё ещё ощущался её любимый аромат духов. Хотя прошёл уже год — запах должен был исчезнуть давно.
Значит, Шэнь И регулярно опрыскивал плед, чтобы сохранить иллюзию её присутствия.
Она не хотела об этом думать, свернулась калачиком и закрыла глаза.
Шэнь И вскипятил воду и приготовил стакан мёда с тёплой водой, чтобы она не страдала от похмелья утром.
— Яньян… — хрипло позвал он, но она уже спала.
Стакан с мёдом остыл на журнальном столике.
Её хрупкое тело, укутанное в плед, пробуждало в нём желание защитить её.
Щёки её порозовели, дыхание было ровным и тихим — только во сне она позволяла себе быть такой беззащитной рядом с ним.
Она всегда была послушной и мягкой, никогда не злилась, всегда относилась к нему с нежностью. А теперь вокруг себя выстроила колючую броню, чтобы держать его на расстоянии.
Шэнь И осторожно коснулся её ресниц — они щекотали ладонь.
Под пледом обнажилась её рука, белая и изящная, словно лотосовый корень.
Ему пришлось напрячь всю волю, чтобы не поддаться искушению. В конце концов, он поднял её на руки и отнёс в спальню.
Аккуратно уложив на кровать, он укрыл её одеялом.
От алкоголя ей было жарко, и она начала вырываться из-под одеяла, расстёгивая пуговицы на китайском платье-ципао.
С первым расстёгнутым крючком обнажилась белоснежная кожа.
Шэнь И сглотнул ком в горле и схватил её за руку:
— Не расстёгивай дальше.
Но она, словно не слыша, ворочалась и ворчала во сне.
Долго он сдерживался, затем взял её тонкие пальцы и нежно поцеловал каждый.
Он дал слово не трогать её, поэтому даже этот лёгкий поцелуй на кончиках пальцев был полон сдержанности — лишь прикосновение губ к коже.
Под натянутой тканью ципао изгибы её тела казались ещё соблазнительнее. Разрез платья открывал бёдра, белые, как первый снег.
Из-за беспокойных движений во сне ткань всё выше задиралась.
Шэнь И смотрел на неё тёмными, полными желания глазами. Глубоко вздохнув, он понял, что бессилен перед ней.
Он никогда не умел заботиться о других — всё своё умение тратил только на неё.
Тихо подойдя к шкафу, он взял более лёгкое одеяло и укрыл ею заново.
Приглушённый свет настенного бра освещал комнату. Цзян Юйян спала беспокойно: перевернувшись на бок, она обняла одеяло, как подушку, оставив спину совершенно открытой.
Шэнь И чувствовал, как в висках стучит пульс, а внизу живота разгорается огонь, который с трудом удавалось сдерживать на грани контроля.
Он вдруг понял: привезти её сегодня сюда было самой большой ошибкой. А ещё глупее было давать обещание вести себя как джентльмен — теперь это обещание стало цепью, сковывающей его.
Цзян Юйян спала, ничего не подозревая. Неясно, доверяла ли она ему или просто перестала волноваться.
Он обвёл взглядом спальню — всё здесь осталось без изменений. Именно в этой комнате он когда-то, распустив её растрёпанные волосы, снова и снова требовал её любви.
Сжав кулаки, Шэнь И прислонился к стене и ударил по ней.
Сегодня он был одет безупречно: запонки, булавка на галстуке — всё подчёркивало его сдержанную, почти аскетичную элегантность. Но сейчас он хотел сбросить все эти оковы.
Он расстегнул галстук и бросил его вместе с дорогим пиджаком на диван, расстегнув несколько пуговиц на рубашке.
Чтобы хоть как-то охладить пыл, он направился в ванную — холодный душ должен был привести его в чувство.
Щёлкнул ремень, и металлическая пряжка блеснула в полумраке.
Из спальни донёсся шорох. Цзян Юйян, мучимая жаждой после алкоголя, прошептала:
— Пить…
Шэнь И скрипнул зубами, застегнул ремень и, игнорируя своё возбуждение, подошёл к ней с водой.
Но она не брала стакан — глаза были закрыты, она словно бормотала во сне. Из уголков глаз катились слёзы, плечи вздрагивали от тихих рыданий.
— Мама… не уходи… У меня теперь есть деньги на твоё лечение…
— Яньян будет хорошей… Пожалуйста, не злись на меня, братик…
Говорят, пьяный язык — правдивый язык. Она никогда не делилась с ним своими страхами, всегда пряталась в скорлупу, делая вид, что сильна.
Шэнь И поддержал её шею. Она была мягкой, как котёнок, и вся её тяжесть пришлась ему на грудь. Её волосы щекотали его руку.
Его тело отреагировало ещё сильнее. Голос стал хриплым:
— Вода здесь.
Он поднёс стакан к её губам и начал осторожно поить, как маленького котёнка.
Видимо, ей показалось, что он делает это слишком медленно, и она нахмурилась, резко потянувшись вперёд. Её пальцы коснулись холодного металла — и тут же испуганно отдернулись.
Шэнь И сглотнул. Ещё чуть ниже — и она бы почувствовала совсем другое. А если бы захотела расстегнуть пряжку… всё пошло бы совсем не туда.
http://bllate.org/book/6413/612410
Готово:
