Он фыркнул:
— Так вот как ты вчера обещала ждать меня дома? А?
Голос его звучал ледяно, но последний слог всё же дрогнул — в нём прозвучала холодная насмешка.
Мэн Шухань почувствовала укол вины и не осмелилась взглянуть на Цзян Цяня. Надув губки, она обхватила его руку и сильно затрясла её, топнув ногой:
— Ты сердишься?
Цзян Цянь бросил на неё ледяной взгляд и промолчал. Он открыл дверцу машины, приглашая сесть.
Она устроилась на заднем сиденье и уже собиралась спросить: «Разве мы не едем домой, в Цзинлихуаюань?» — но Цзян Цянь опередил её:
— Родители уехали праздновать Чжунцюй. Нам туда не нужно.
Это было даже к лучшему.
Мэн Шухань до сих пор плохо чувствовала себя в обществе старших, так что известие обрадовало её.
У подъезда жилого комплекса Цзиньцзян Цзян Цянь остановил машину.
Мэн Шухань вышла, изящно перебросив длинную ногу через порог. Цзян Цянь мельком взглянул на неё в зеркало заднего вида и сглотнул.
Она надела маску и, прищурившись от улыбки, помахала ему:
— Ну всё, муж, я пошла!
Цзян Цянь не шелохнулся, только опустил стекло.
Он поднял глаза и уставился на неё. В его обычно холодных глазах сверкала искра, скрывая за собой высокомерную отстранённость.
Мэн Шухань сделала пару неуверенных шагов. Цзян Цянь плотно сжал губы и продолжал молча смотреть на неё.
Лицо его стало ещё холоднее.
Мэн Шухань: «…»
Подумав секунду, она вернулась к машине и робко спросила:
— Муж… может, вместе отметим Чжунцюй?
Едва она договорила, как Цзян Цянь шевельнул губами и бросил:
— Не пойду.
Мэн Шухань облегчённо выдохнула.
Глаза её снова весело блеснули, и она замахала ему:
— Тогда… пока?
Цзян Цянь с непроницаемым выражением лица всё ещё не отводил от неё взгляда.
От этого пристального взгляда у неё мурашки побежали по коже — невозможно было понять, что он задумал.
Она уже отошла на несколько шагов, когда вдруг услышала сзади нарочитый кашель из машины.
Мэн Шухань: «…»
Она развернулась. Цзян Цянь хмуро произнёс:
— Такая неискренняя? Мэн Шухань, ты всего один раз пригласила меня?
— А?
Господин Цзян лаконично пояснил:
— Пригласи меня ещё раз.
Сказав это, он отвёл взгляд в сторону, а пальцы, скрытые от её глаз, слегка сжались.
Как он вообще смог вымолвить такие слова без стыда!
Мэн Шухань поняла, чего он хочет, и со вздохом вернулась. С преувеличенной театральностью она обхватила лицо руками:
— Господин Цзян, не соизволите ли вы остаться и отметить Чжунцюй со мной? Я совсем одна… мне так грустно… хны-хны-хны.
Настоящая шалунья.
Цзян Цянь чуть заметно приподнял уголок губ и коротко кивнул:
— Хм.
Он припарковал машину, а Мэн Шухань ждала его у входа в жилой комплекс. Пока он отсутствовал, она закатила глаза.
Менее чем через три минуты Цзян Цянь подошёл к ней.
Высокий, стройный, словно кипарис, в строгом костюме он казался воплощением сдержанного благородства. Его шаги были уверенные, размеренные — будто перед ней стоял не тот упрямый мужчина, что только что капризничал в машине.
— Пойдём, — сказал он, подходя ближе.
Мэн Шухань кивнула и повела его внутрь двора. Рядом с ней шёл зрелый мужчина, чьё присутствие давило на неё, заставляя чувствовать лёгкую одышку. Она поправила маску.
Взглянув на него краем глаза, она невольно улыбнулась.
Профиль у него был прекрасен — холодный, но с оттенком гордости. И это не вызывало раздражения, а, напротив, внушало: такой он и должен быть.
Квартира Мэн Шухань находилась на двенадцатом этаже, так что без лифта не обойтись. Они немного постояли в тишине у дверей лифта.
В этом районе почти никто не жил, поэтому в кабине тоже никого не было.
Цзян Цянь первым вошёл внутрь и спросил, не глядя на неё:
— На какой этаж?
— На двенадцатый.
Кнопка «12» мягко засветилась тусклым флуоресцентным светом.
Только сейчас она вспомнила: раньше всегда она ездила к нему в Цзинлихуаюань. Сегодня же Цзян Цянь впервые пришёл сюда.
Дело не в том, что ей не нравились он или его родители. Просто она — актриса третьего эшелона, да ещё и всенародно ненавидимая. За ней постоянно следят хейтеры. Если бы она регулярно появлялась в роскошном особняке, её бы точно раскрыли.
А ведь её тайный муж — не кто-нибудь, а Цзян Цянь, знаменитый инвестор.
Если бы эта новость просочилась в сеть, весь Вэйбо рухнул бы от наплыва пользователей.
К тому же с самого начала брака она чётко дала понять Цзян Цяню: не любит, когда вмешиваются в её жизнь.
Лифт быстро достиг двенадцатого этажа.
Мэн Шухань стала рыться в сумочке за ключами. Нашла, но не удержала — они выскользнули из пальцев.
Она наклонилась, чтобы поднять, и в тот же момент Цзян Цянь тоже нагнулся. Их руки соприкоснулись. От прикосновения она будто обожглась и мгновенно отдернула ладонь, схватив ключи.
Подняв голову, она улыбнулась:
— Спасибо!
Цзян Цянь промолчал и остался в лифте, ожидая, пока она выйдет первой.
Её квартира была небольшой — две комнаты и гостиная. Иногда сюда заезжала Линь Ли.
Открыв дверь, она вошла внутрь. Цзян Цянь, не оглядываясь, уселся на диван и достал телефон, чтобы ответить на сообщения.
Мэн Шухань сняла шляпку и маску, обнажив каштановые кудри. Поправив их, она спросила:
— Муж, будешь простую воду?
Цзян Цянь даже не поднял глаз:
— Как хочешь.
Мэн Шухань налила ему стакан апельсинового сока. Она знала, что он не любит сладкое, но сегодня решила немного пошалить.
Как и ожидалось, Цзян Цянь едва заметно нахмурился, увидев сок.
Тем не менее выпил пару глотков и продолжил заниматься делами.
Мэн Шухань сняла туфли и устроилась рядом с ним на диване. Он был занят, так что она не мешала, надела наушники и включила фильм «Скорость жизни».
Она пересмотрела его уже десятки раз, но всё равно не могла нарадоваться.
Погружённая в сюжет, она вдруг почувствовала горячее дыхание у уха. Весь её организм вздрогнул. Она повернула голову — и из-за близости их лиц её губы случайно скользнули по щеке Цзян Цяня.
Мэн Шухань: «…»
…Хорошо хоть помаду не накрасила.
Цзян Цянь прищурился. Место, где её губы коснулись кожи, будто вспыхнуло — горячее, зудящее, и только она могла это утолить.
Он опустил глаза и вытащил наушники из её ушей.
— Четыре часа, — сказал он.
Она очнулась и посмотрела на время — действительно, уже 16:11. Кивнув, она встала с дивана и заглянула в холодильник. Долго молчала.
— Ты не против, если закажу еду на дом? — наконец спросила она.
Цзян Цянь бросил на неё ледяной взгляд и буркнул:
— Как хочешь.
Но по лицу было ясно, что он думает:
«Мэн Шухань, только посмей!»
«Нет, я против.»
«Что такое „еда на дом“? Я не ем этого.»
«Если закажешь — покончишь с собой!»
Мэн Шухань помолчала, потом широко улыбнулась:
— Господин Цзян, я пошутила.
Цзян Цянь пристально посмотрел на неё — взглядом, полным понимания. Он сидел на диване, сделал глоток сока и провёл языком по губам.
Затем снял галстук и бросил его на подушку.
Осень уже вступила в свои права, но последние дни стояла необычная жара. Кондиционер она не включала, и в квартире было душновато.
Цзян Цянь расстегнул две верхние пуговицы рубашки, обнажив изящные ключицы.
Белоснежная кожа, чёткие линии ключиц… Мэн Шухань видела это не впервые, но каждый раз теряла голову от такого зрелища.
Цзян Цянь в костюме — сдержанный президент.
Цзян Цянь с расстёгнутой рубашкой — настоящее бедствие!
Она отвела глаза, боясь задержаться на его груди дольше положенного. Вынув из холодильника яйца, она задумалась: сколько же времени они не виделись?
Зайдя на кухню, она прикинула на пальцах — целых три месяца.
От лета до осени.
Цзян Цянь уезжал за границу по делам — даже инвестиции в фильм Чжан Хэпина оформляли его заместители, господин Ван и господин Ли. Вернулся он совсем недавно.
За это время они много разговаривали по телефону, но встретились впервые за три месяца.
В итоге Мэн Шухань поставила перед Цзян Цянем две миски с лапшой по-томатному.
Она виновато улыбнулась:
— Недавно сидела на диете ради съёмок в «Цингу», поэтому в холодильнике почти ничего нет.
То есть: «Я и так страдаю, так что не сердись — просто поешь что есть».
Цзян Цянь кивнул, закатал рукава белоснежной рубашки и обнажил предплечья — белые, с лёгким рельефом мышц и выступающими венами.
Мэн Шухань покраснела и поспешно отвела взгляд.
Цзян Цянь сделал глоток лапши. Она знала, что вкус оставляет желать лучшего, но он невозмутимо доел всё до последней ниточки.
Поставив палочки, он перевёл взгляд на Мэн Шухань, которая всё ещё потягивала бульон.
— Объяснишь, что случилось сегодня? — спросил он, возвращаясь к нерешённому вопросу.
!
— Кхе-кхе-кхе-кхе-кхе-кхе! — Мэн Шухань поперхнулась бульоном от его спокойного вопроса.
Цзян Цянь величественно протянул ей салфетку.
Она кашляла так, будто вот-вот заплачет. А Цзян Цянь смотрел на неё пристально, чёрными глазами, от которых мурашки бежали по коже.
И в самом деле — она чувствовала себя виноватой.
Виновата Линь Ли — не предупредила заранее. Виноват этот господин Ли — зачем устраивать банкет как раз в Чжунцюй? И виновата она сама — пообещала Цзян Цяню, но не успела объясниться.
Она быстро огляделась, поставила миску и, прищурившись, обвила руками его руку:
— Муж, муж… ты специально приехал в ресторан «Бинхэ», чтобы найти меня?
Цзян Цянь фыркнул, сохраняя безразличное выражение лица.
Он слишком хорошо знал Мэн Шухань: когда она виновата, сразу начинает называть его «муж». В обычное время — «господин Цзян», а когда злится — «господин Цзян».
Увидев, что этот приём не сработал, она решительно навалилась на него, прижав грудь к его руке.
На нём была только рубашка, и тонкая ткань почти не мешала ощущению её мягкости.
Горло Цзян Цяня дрогнуло, тело напряглось.
Эта… соблазнительница!
— Муж, мы же три месяца не виделись! Не ругай меня сразу при встрече! — капризно надула губы Мэн Шухань.
Цзян Цянь потеребил переносицу, потом вдруг подхватил её на руки.
— Сама напросилась, — тихо сказал он, в голосе явно слышалась сдержанность.
Она лукаво улыбнулась, словно лиса, укравшая курицу, и начала ласкать его руками.
Цзян Цянь не церемонился — швырнул её на диван и навис сверху, целуя её губы. Поцелуй был страстным, но бережным.
Она чувствовала, как его поцелуи, то торопливые, то нежные, осыпают её тело.
Цзян Цянь снаружи — холодный и сдержанный. Но в постели раскрывается другая его сторона: нежный, заботливый, будто она для него — бесценное сокровище. Даже поцелуй от него способен заставить всё тело трепетать.
Позже, глубокой ночью,
Мэн Шухань лежала истощённая на диване, не в силах пошевелиться. Цзян Цянь отнёс её в спальню. Его телефон мигнул — пришло сообщение: «Информация о возвращении Шэнь Си ошибочна». Его глаза на миг стали ледяными. Он презрительно усмехнулся и удалил уведомление.
На следующий день, едва начало светать,
Рассветный свет смешался с тусклым светом лампы в комнате.
Мэн Шухань застонала во сне и обняла лежащего рядом человека.
Полусонная, она пробормотала не совсем внятно:
— Уже рассвело?
Цзян Цянь, массируя переносицу, опустил глаза на её руку, лежащую у него на животе.
Рука была мягкой, белоснежной, и в тусклом свете казалась особенно соблазнительной.
Он чуть отвёл взгляд к её шее — там, на нежной коже, алели следы от вчерашней страсти.
Она пошевелилась, и между грудями обозначилась глубокая ложбинка. Он отлично помнил, каково это — касаться этой мягкости.
С самого утра Цзян Цяню стало жарко.
Он натянул на неё одеяло и хриплым, будто приглушённым голосом прошептал:
— Спи.
http://bllate.org/book/6399/611012
Готово:
