— Он умер внезапно, — сказал капитан следственного отдела. — Судмедэкспертиза установила причину смерти, и в заключении прямо указано: этот труп мёртв уже пять лет.
Зрачки Гэ Ниня дрогнули от изумления. Внезапно он вспомнил о дешёвых пилюлях воскрешения из Межпространственного рынка — и тут же почувствовал, что всё это, в сущности, логично. Пилюли воскрешения куда могущественнее чар соблазна, но стоят всего лишь десятую часть их цены. В мире товаров действует простое правило: дёшево — значит плохо, а хорошее никогда не бывает дешёвым. Мысль о баснословной цене генетического модификатора принесла ему неожиданное спокойствие.
— Он не оставил завещания или чего-нибудь подобного? — спросил Гэ Нинь.
Капитан в белых перчатках протянул ему дневник:
— Перед смертью велел передать именно тебе.
Гэ Нинь отступил на шаг, держась подальше от записной книжки.
— У меня дома малышка, у неё слабый иммунитет. Он ведь уже пять лет мёртв — на дневнике наверняка полно бактерий. Не хочу.
— Тебе не интересно, что там написано?
— Нет. Там точно ничего хорошего нет. При жизни он меня преследовал, а уж после смерти и подавно не пожелает мне добра. Ты в перчатках — открой и прочитай вслух. Я сам брать не стану.
Капитан добродушно раскрыл дневник и начал читать.
Выслушав, Гэ Нинь сделал три вывода. Во-первых, покойный считал себя избранным сыном Неба, рождённым с великой удачей и обречённым стать мировой знаменитостью. Во-вторых, в тридцать лет он якобы застрянет в роли и не сможет из неё выйти. В-третьих, в тридцать пять лет у него начнётся шизофрения, и он бросится со скалы. После его смерти миллионы фанатов впадут в отчаяние, десятки тысяч последуют за ним в пропасть, что вызовет серьёзные социальные потрясения.
Гэ Нинь ласково щёлкнул пальцем по уху своей малышки и подумал про себя: он точно не прыгнет со скалы — у него же ребёнок на руках. Даже если в жизни возникнут трудности, у него всегда будет дочь, на которую можно опереться. Он никогда не загонит себя в безвыходное положение.
Даже в смерти Ван Чжанцин не проявил ни капли доброты — не предупредил полицию о существовании Межпространственного рынка. Такой невероятный артефакт попал именно к нему! Если бы он достался злому человеку, пострадала бы не только национальная безопасность, но и валютный рынок пришёл бы в хаос.
Гэ Нинь в который раз восхитился собственной предусмотрительностью: решение заранее заказать генетический модификатор было поистине мудрым. Он не осмеливался испытывать слабости человеческой натуры. Закрытие доступа к Межпространственному рынку избавляло его от соблазна и тем самым предотвращало ошибки в будущем.
Под пристальным взглядом капитана Гэ Нинь оправдывался:
— Я человек с семьёй и ребёнком. Я дорожу жизнью и ни за что, абсолютно ни за что не прыгну со скалы.
Капитан перевёл взгляд на малышку, которую тот постоянно держал на руках.
Малышка потёрла глазки, проснулась и изящно зевнула. Увидев чужие глаза, она испуганно спряталась в одежде Гэ Ниня. Через мгновение из воротника его рубашки показались два маленьких ушка, а затем — пара больших, любопытных глаз, сияющих, как роса.
Прижавшись к красавчику, Гэ Юйюй почувствовала себя особенно смелой. Она указала пальчиком на полицейскую фуражку капитана и, повернувшись к папе, жалобно замурлыкала, просясь на ручки.
— По возвращении закажу тебе такую же шляпку, — пообещал Гэ Нинь.
Гэ Юйюй потерлась головой о его подбородок.
Гэ Нинь улыбнулся от удовольствия и подумал: «Надо бы снять полицейский боевик специально для моей малышки».
Наблюдая за их взаимодействием, капитан отбросил все сомнения. Он доверял своей интуиции.
Когда Гэ Нинь вернулся, Чжэн Хэмин тут же начал расспрашивать, зачем его вызывали в полицию.
— Ван Чжанцин оставил дневник, — ответил Гэ Нинь. — Записал в нём несколько стихийных бедствий в подтверждение своих пророческих способностей, а потом подчеркнул, что я стану мировой знаменитостью.
— И что дальше?
— Всё.
Чжэн Хэмин почесал подбородок.
— Не писал ли он, что после того, как ты станешь знаменитостью, наделаешь кучу глупостей, вредя и себе, и другим?
Гэ Нинь решительно отрицал:
— Нет! Я же такой послушный папа — как могу творить зло? Даже если просто подумаю об этом, Юйюй тут же меня накажет. А если я всё-таки посмею сделать что-то плохое, Великий Император поможет Юйюй разнести меня в щепки.
Чжэн Хэмин с недоверием посмотрел на него.
Гэ Нинь уткнулся лицом в животик малышки и потерся:
— По правде говоря, все перемены начались именно с нашей Юйюй.
Гэ Юйюй с удовлетворением похлопала красавчика по голове.
«Хорошо, что ты это понимаешь. Мне ведь так нелегко пришлось».
Автор добавляет:
Седьмое стихотворение Гэ Юйюй «Как трудно быть малышкой»
В мире зияет огромная-преогромная чёрная дыра.
Малышка всё спит.
Малышка всё пьёт молоко.
Малышка так старается!
Но дыра всё ещё не отпускает её какашки.
Ууу…
Малышка — неполноценная малышка, потому что не какает.
В десять вечера вся семья — четверо человек — сидела на диване, дожидаясь начала «Большой погони». Чжэн Хэмин вернулся в самый последний момент, держа в руке пакет с шашлыком.
Гэ Юйюй почуяла аромат и поползла в его сторону, но Гэ Нинь вовремя её остановил.
— Ау!
Он одной рукой подхватил малышку, а другой — уже привычно — начал готовить смесь.
Гэ Юйюй, удерживаемая за загривок, жалобно посмотрела на брата-бордера, прося помощи.
Великий Император подошёл.
Гэ Нинь придержал её непоседливый хвостик и, глядя на Великого Императора, наставительно сказал:
— Баловать ребёнка — всё равно что убивать его. В прошлый раз Юйюй тайком съела говядину у Второго Господина и всю ночь мучилась от расстройства желудка.
Великий Император лизнул малышку в голову и вернулся на диван.
Лишённая поддержки брата и не в силах вырваться из плена хвоста, Гэ Юйюй с трудом отвела взгляд от шашлыка и перевела его на папу. Обняв бутылочку, она принялась жадно глотать молоко.
Как только закончилась реклама, началась «Большая погоня». Первым кадром была сцена, где Гэ Нинь сидит на стене и смеётся, а остальные участники прыгают внизу, не в силах до него добраться.
Телефон Чжэн Хэмина зазвонил:
— Гэ Нинь, агенты умоляют тебя быть добрее к их артистам. После твоего выпуска те дома как одержимые тренируют трюки.
Гэ Нинь сиял:
— Лишние навыки никогда не помешают.
Чжэн Хэмин отправил его слова в чат агентов.
Сразу же посыпались новые уведомления. Чжэн Хэмин передал:
— Они прислали тебе красные конверты и просят пощадить их артистов. Пусть задания будут попроще, чтобы те не выглядели полными дураками на фоне тебя.
Гэ Нинь вздохнул:
— Я думал, что мои базовые знания — самые низкие, а оказывается, они вообще на дне.
— Тогда давай задавай сложные вопросы, — предложил Чжэн Хэмин. — Если зрители тоже не смогут ответить, они не станут считать артистов глупыми.
— Так нельзя. Тогда ведь не будет смешно.
— Ты разве не хочешь идти по цветочной дорожке?
— Юйюй любит смотреть, как я красив. Я пойду по цветочной дорожке, а они — по комедийной.
— Звучит так, будто вы всё это заранее сговорили.
— Никаких договорённостей. Уже в первом выпуске стало ясно, кто здесь король, а кто — солдат. Раз они не могут со мной тягаться, им ничего не остаётся, кроме как подчиняться.
Перед записью второго выпуска «Большой погони» Чжэн Хэмин отвёз Гэ Ниня в компанию на пробы. Тот отказался от множества сценариев и выбрал проект режиссёра Ци — но не на главную роль, а на роль второго плана.
— Я совсем не удивлён, что ты выбрал второстепенного героя, — сказал Чжэн Хэмин. — В этом сценарии главный герой просто двигает сюжет, а настоящая любовь зрителей — к второму плану.
— Очень интересный образ. К тому же он полицейский.
Чжэн Хэмин догадался:
— Юйюй, наверное, в последнее время влюбилась в форму?
— Вижу, ты действительно стал умнее, — усмехнулся Гэ Нинь. — Близость к умным людям делает умнее.
— У второго плана мало сцен. Заглядывай почаще к Старому Коту — он уже начал обустраивать площадку.
— Где?
— На заброшенной фабрике. Место большое, аренда дешёвая — всего пятьдесят тысяч в год.
Добравшись до парковки компании, Гэ Нинь открыл термос и приготовил для малышки бутылочку, которую тут же вручил ей. Затем он аккуратно поместил её вместе с бутылочкой в тёплый домик.
Гэ Юйюй, обнимая бутылочку, пила молоко и засыпала, а проснувшись — снова пила. Сон и кормление шли рука об руку.
Второй Господин не отходил от тёплого домика ни на шаг. Без Великого Императора он был напряжён, мышцы напряжены, взгляд настороженный.
Гэ Нинь одной рукой держал поводок Второго Господина, другой — тёплый домик, и свернул к кухне за горячей водой. По пути он уже приготовил малышке две бутылочки, и вода в термосе закончилась. Если после пробы сразу подпишут контракт, времени уйдёт много, поэтому лучше заранее запастись горячей водой, чтобы не перебивать кормление.
Режиссёр Ци в прошлом году получил номинацию на «Оскар» за лучший международный фильм за свою артхаусную ленту. Хотя награды он не получил, в кинематографическом мире уже обрёл известность. Сняться в его фильме — значит не просто взлететь в карьере, но хотя бы оставить своё имя в индустрии.
На пробы пришло немало народу: и звёзды с бо́льшим стажем, и новички, пришедшие испытать удачу.
Администраторы всех одинаково направили в холл, где по номерам вызывали на пробы.
Гэ Нинь выбрал относительно тихий угол и уселся на пол. Ему самому было не важно, удобно ли ему, главное — чтобы малышка спокойно спала.
Когда большая часть людей разошлась и в холле воцарилась тишина, Гэ Нинь открыл дверцу тёплого домика, взял пустую бутылочку и приготовил новую для малышки.
В этот момент вызвали и его. Людей много, рук ещё больше, а Великого Императора нет рядом. Гэ Нинь не рискнул оставить тёплый домик в холле и занёс его прямо в пробную комнату.
Режиссёр Ци обрадовался, увидев Второго Господина даже больше, чем самого Гэ Ниня. Он вместе с сыном смотрел «Большую погоню» и из всех шести команд больше всего полюбил именно Второго Господина.
— Второй Господин не кусается. Отпусти его, — сказал он.
Гэ Нинь относился к Второму Господину как к члену семьи и не любил держать его на поводке. На улице он пристёгивал его только вынужденно. Раз режиссёр разрешил, он наклонился и отстегнул поводок.
Даже освобождённый от поводка, Второй Господин не рванул бегать, как другие питомцы, а остался неподвижно сидеть рядом с тёплым домиком.
Гэ Нинь обладал актёрским талантом и соответствовал внешности, требуемой для роли второго плана. Режиссёр Ци почти без колебаний утвердил его.
— Сценарий прекрасный, — сказал Гэ Нинь. — Детали проработаны великолепно, характеры персонажей причудливы, но логичны. Я бы хотел встретиться со сценаристом. Он из тех же, что и я. Мне нужно лично пообщаться с ним, прежде чем подписывать контракт.
— Без проблем. Он прямо в компании, — ответил режиссёр Ци и позвонил сценаристу.
Когда сценарист вошёл, хвост Второго Господина дрогнул. Вся его мускулатура напряглась, глаза неотрывно следили за вошедшим. Он жёстко, словно робот, подошёл к тёплому домику и встал в позу защиты.
Сценарист самоиронично заметил:
— С детства не нравлюсь животным.
Гэ Нинь внутренне насторожился, увидев реакцию Второго Господина. Придумав отговорку, он отложил подписание контракта и срочно повёл Второго Господина на встречу с Великим Императором. Второй Господин выглядел так, будто вот-вот впадёт в панику.
Увидев Великого Императора у входа в участок, Второй Господин передал тёплый домик ему и наконец расслабился.
Малышка вылезла из домика с бутылочкой в лапках, забралась на спину бордера и начала массировать его напряжённые мышцы всеми четырьмя пушистыми лапками.
И всё это время она не переставала пить молоко.
Посреди ночи Великий Император и Второй Господин разбудили Гэ Ниня. Тот, еле ворочая языком от сна, открыл им дверь. Странно: обычно они сами прыгали в окно, когда хотели погулять. Почему сегодня решили будить его? Неужели случилось что-то важное?
Но эта мысль мелькнула лишь на миг — сон тут же вновь накрыл его с головой, и он уснул, едва коснувшись подушки.
Утром, проснувшись и вспомнив прошлой ночи, Гэ Нинь увидел, что Великий Император и Второй Господин уже вернулись и мирно спят рядом с тёплым домиком.
Он только-только закончил готовить завтрак и не успел приступить к еде, как зазвонил телефон. Знакомый номер — из полицейского участка.
На том конце, как всегда, кратко и по делу сообщили, чтобы он заехал в участок. Причину не назвали.
Гэ Нинь быстро выпил суп из яиц и ламинарии, съел пирожки и, взяв с собой троих «божеств», вышел из дома. Дойдя до гаража, он уже доел всё и принял из рук малышки бутылочку, чтобы сделать глоток молока и смочить горло. Закрутив крышку, он вернул бутылочку обратно.
— Великий Император, Второй Господин, что вы натворили прошлой ночью? Я смогу вас прикрыть или нет?
Никто не ответил.
В участке Гэ Нинь вёл себя крайне осторожно. Увидев лежащего на койке человека, он едва сдержал эмоции.
Тот был в ужасном состоянии — весь в ранах, явно мучился от боли. И, что хуже всего, Гэ Нинь его знал.
Его допрашивали. Прямо перед ним висел баннер с надписью: «Признание — путь к смягчению наказания».
Капитан спросил:
— Знаком?
Гэ Нинь честно ответил:
— Знаком. Познакомился вчера. Мои Великий Император и Второй Господин никогда не нападают без причины. Подозреваю, он натворил что-то противозаконное. У меня нет с ним ни старых обид, ни новых конфликтов, так что мотива подсылать собак на него у меня нет. Я чист. Но раз мои псы так поступили и притащили его сюда, значит, у них есть веские причины. Вы можете не верить Второму Господину, но Великому Императору доверяете. Посмотрите на раны — скорее всего, на этом человеке висит чья-то жизнь. Ищите в этом направлении.
http://bllate.org/book/6149/591979
Готово:
