Голос режиссёра, раздавшийся по рации, достиг ушей всех сотрудников: он велел немедленно прекратить аплодировать, чтобы не мешать записи.
Тем не менее аплодисменты всё же продолжались целую минуту.
Когда наконец воцарилась запоздалая тишина, раздался голос Ин Жуши. На лице её играла безупречная улыбка:
— Меня зовут Ин Жуши.
Её взгляд был полон живого света.
«Я смотрю на зелёные горы — они прекрасны. И горы, глядя на меня, скажут: „Да, так оно и есть!“»
Ин Жуши… Ин Жуши…
Это имя глубоко врезалось в память каждого присутствующего.
— Богиня, — невольно вырвалось у младшего режиссёра.
Он обернулся, чтобы тихо обсудить увиденное с коллегами, но заметил: их глаза словно прикованы к Ин Жуши.
Действительно —
богиня.
— Вы… — раздались три «вы» одновременно.
Редкое зрелище: все наставники заговорили разом. Лу Яньцзы, ещё не успевшая сказать ни слова, оглядела троих коллег, затем перевела взгляд на Ин Жуши и моргнула.
Сюй Чан, самый старший по возрасту и заслугам, а также педагог по вокалу, кивнул Чжэн Янь и Сун Цзиньнань, которые тут же опустили микрофоны.
Сюй Чан одобрительно посмотрел на них, затем перевёл взгляд на Ин Жуши и прямо сказал:
— Идеально. Вы — самый выдающийся участник, которого я видел сегодня.
Ин Жуши слегка улыбнулась:
— Спасибо.
Без малейшего страха или замешательства.
Все остальные участники, независимо от выступления, чувствовали себя под пристальным взглядом наставников. Ин Жуши же, напротив, вела себя так, будто находится на равных с ними.
Это тонкое различие ощущалось всеми в студии.
Её харизма невероятно сильна.
Младший режиссёр невольно провёл ладонью по внутренней стороне бедра —
ладони вспотели.
Сюй Чан, однако, был в восторге и не почувствовал ни малейшего оскорбления.
Талант Ин Жуши столь высок, вокальные способности столь впечатляющи — если бы она робела и съёживалась, он бы разочаровался.
— Не боялись, что а капелла звучит хуже? — спросил он, прищурившись от улыбки.
— Я не планировала петь а капелла. Просто в последний момент пришлось сменить песню, да ещё и авторскую… В итоге не осталось выбора.
Вспомнив что-то, она добавила с благодарностью:
— Спасибо осветителю.
За минуту согласовали всё и создали именно тот свет, о котором она просила. Такого осветителя действительно стоило поблагодарить.
— И не просто а капелла, но ещё и авторская композиция! — воскликнул Сюй Чан. — Герои с древних времён выходят из молодых!
Вспомнив, что Ин Жуши представляет агентство Джиуэнь, он повернулся к Чжэн Янь и с улыбкой спросил:
— Неужели Джиуэнь берёт только тех, у кого талант зашкаливает?
Чжэн Янь тоже начинала в Джиуэнь, но после получения престижной премии блестяще вышла замуж за состоятельного человека и покинула компанию.
Сейчас она работала независимо.
Поднеся микрофон к губам, она позволила своим волнам каштановых волос ниспасть на щёки. Её красота завораживала, и в голосе звучал мягкий смех:
— Берут не только тех, у кого талант зашкаливает, но и тех, у кого он деформирован.
У молодого поколения Джиуэнь был один модель, ходивший по международным подиумам. Его имя знали лишь в узких кругах, пока однажды не выяснилось, что он ещё и стример. Из-за огромной разницы между его обликом на подиуме и в эфире никто не догадывался, что это один и тот же человек.
Когда правда всплыла, публика пришла в восторг. Обсуждая его, фанаты постепенно сделали его знаменитостью.
Чжэн Янь посмотрела на Ин Жуши и спросила:
— У вас есть опыт в шоу-бизнесе? Вы так великолепно поёте.
Сун Цзиньнань тоже с жаром ждала ответа.
Шесть лет назад она ушла из Джиуэнь в Тяньхуан. За это время индустрия несколько раз обновила состав, но имени Ин Жуши она не слышала.
Она не знала, как обстояли дела в прошлой жизни в этот самый день, но точно помнила: до выхода второго сезона «Один из десяти тысяч» Джиуэнь уже представило Ин Жуши миру.
Что было дальше — она не знала. Потому что умерла.
Зрачки слегка расширились, сжатый кулак тут же разжался, и она глубоко выдохнула.
Это всё в прошлом.
После перерождения она была занята изменением собственной судьбы и перестала следить за Ин Жуши, которая в прошлой жизни была её соперницей в Джиуэнь.
Ин Жуши никогда не причиняла ей зла.
— Нет, просто с детства люблю музыку. Немного страсти и немного таланта, — ответила Ин Жуши.
Вернувшись домой после рождения большой малышки, она обнаружила, что квартира превратилась в настоящую коллекцию музыкальных инструментов.
Стоило её пальцам коснуться струны — телесная память тут же подсказывала, как играть.
Без многолетнего опыта такого не добиться.
Чжэн Янь кивнула, словно всё поняла, и спросила:
— Вы так долго не дебютировали, чтобы накопить силы и потом блеснуть?
Её светлые глаза сияли особой теплотой.
Харизма исходила от неё естественно.
Ин Жуши мягко улыбнулась:
— Раньше я просто не была готова.
— Скромница, — ласково упрекнула Чжэн Янь.
Она явно благоволила этой юной коллеге.
Микрофон опустился.
Взгляды Ин Жуши и Сун Цзиньнань встретились.
— Давно не виделись, — сказала Сун Цзиньнань.
Ин Жуши не знала, были ли у её прошлой жизни связи с Сун Цзиньнань — сюжет был слишком скудным, да и сама книга давно стёрлась из памяти.
Но в любом случае улыбка — всегда верный выбор.
Она слегка приподняла уголки губ и кивнула.
Не ищи неприятностей, но и не бойся их.
Такова была её стратегия.
Лу Яньцзы с любопытством спросила:
— Вы знакомы?
— Я раньше была в Джиуэнь, потом перешла в Тяньхуан, — честно ответила Сун Цзиньнань.
Такую информацию любой желающий может найти, скрывать нечего.
Обернувшись к Ин Жуши, она добавила:
— Ты стала ещё сильнее. С нетерпением жду твоего появления в индустрии.
Слова звучали искренне.
По сравнению с той холодной, но талантливой Ин Жуши из воспоминаний, сейчас она стала мягче, отполирована до сияющего блеска.
Сун Цзиньнань решила, что поздний дебют Ин Жуши — следствие бабочки, вызванной её собственным перерождением, и опустила микрофон.
Трое из четырёх наставников явно восхваляли Ин Жуши, и Лу Яньцзы последовала общему тону. Запись завершилась.
Весь процесс прошёл гладко, и, вернувшись в общежитие, Ин Жуши чувствовала себя ещё бдительнее, чем во время съёмок.
Это было интуитивное предчувствие.
Отложив тревоги в сторону, она с радостью позвонила большой малышке.
Было почти шесть вечера.
Звонок тут же ответили.
— Жуши! — прозвучал сладкий голосок.
— Большая малышка!
— Ты сегодня закончила съёмки?
— Да.
— Ура! — раздался восторженный возглас. — Значит, ты скоро вернёшься!
Ин Жуши представила себе, как её дочурка покраснела от радости.
Большая малышка с энтузиазмом рассказывала о своём дне:
— …На ужин ели помидоры с яйцами и баклажаны с мясом. Я съела много баклажанов!
Ин Жуши удивилась: большая малышка не любила тёмные овощи — ни баклажаны, ни грибы.
— Блюда от родной мамы такие вкусные? — спросила она, не желая признавать этого.
— И твои, и родной мамы — оба вкусные! — без колебаний ответила большая малышка. — Просто родная мама сказала, что от баклажанов растут.
Большой малышке было четыре года, рост — сто пять сантиметров. Ничего так.
— Жуши, когда я вырасту, мы будем праздновать день рождения вместе, — сказала она серьёзно.
— Конечно! Всегда будем праздновать вместе.
Но, подумав о том, что через десять или двадцать лет у большой малышки может появиться парень, Ин Жуши потемнела лицом.
Теперь она поняла, почему отцы так ненавидят отдавать дочерей этим мальчишкам.
Её дочурка — нежная, пахнущая цветами, а эти парни — крикливые, буяны, которых хочется пнуть.
Как можно быть спокойной?!
— Ты можешь расти не спеша, — мягко сказала она. — Я сама буду тебя баловать.
Но большая малышка тоже хотела заботиться о маме.
— Давай в этом году я быстро вырасту, а потом буду расти медленно, хорошо?
— Почему именно в этом году? — не поняла Ин Жуши.
Чистый детский голосок чётко произнёс слова, полные философии:
— Потому что в этом году ты работаешь и устаёшь. Как родная мама.
И тебя нет рядом.
Скучаю.
В следующем году, может, тебе не придётся работать, и мы будем вместе каждый день.
Глаза наполнились слезами, и она всхлипнула.
Ин Тунтун всегда была очень привязана к Ин Жуши, ведь с самого рождения её воспитывала только мама.
Девочки по своей природе чувствительны, ранимы и сострадательны.
Она знала, что мама скоро вернётся, но всё равно постоянно думала о ней.
Потому что без мамы исчезало чувство безопасности, исчезало спокойствие.
Особенно для ребёнка, привыкшего к порядку: если родители обычно забирают его из садика в четыре, а вдруг в пять ещё не пришли — он начинает волноваться.
И не просто потому, что его не забирают, а потому что боится: а вдруг с родителями случилось несчастье — авария, нападение… Только непреодолимая сила могла задержать их.
Простое детское мышление не рассматривало иных вариантов.
Внезапный срыв привычного порядка стал для Ин Тунтун настоящим потрясением.
А Ин Жуши, находясь вдали, казалась воздушным змеем, за которого держится малышка. Кроме телефонных звонков, она не могла дотянуться до мамы, и в этом расстоянии таилось бесконечное число опасностей.
Ин Жуши замолчала.
Она прекрасно понимала, что имеется в виду.
Но не знала, как объяснить, что работа — это только начало, и в будущем ей придётся часто уезжать.
И ещё она знала: большая малышка со временем привыкнет, возможно, даже предпочтёт проводить время с подружками…
Родители не могут быть рядом с детьми постоянно.
Но сейчас правда была не нужна. Дочке требовалось чувство безопасности — то, что могла дать только она.
— Как же приятно, что большая малышка заботится обо мне! Спасибо тебе, — с необычайной нежностью сказала Ин Жуши. — Тогда постарайся расти быстрее, чтобы скорее закончить этот год!
Ин Тунтун явно воодушевилась похвалой и заговорила весело, как игривый дельфин:
— Да! Сейчас попрошу родную маму измерить мой рост. И каждый день буду измерять!
— Хорошо, — с улыбкой ответила Ин Жуши.
Поговорив о себе, большая малышка перешла к маме:
— Жуши, как вы там играете?
Она ещё не умела отличать телесериалы от реалити-шоу.
Ин Жуши поправила её:
— Это не игра. Мы не изображаем других — просто остаёмся самими собой.
— А-а… — малышка не совсем поняла.
Но тут же уверенно заявила:
— Жуши точно самая лучшая!
Ин Жуши расплылась в улыбке:
— А почему ты так думаешь?
— Потому что Жуши и правда самая лучшая!
Сердце Ин Жуши наполнилось сладостью, и она захотела сделать для дочери что-нибудь особенное.
— Как насчёт поездки в парк развлечений, когда я вернусь?
В прошлом году они уже ходили, но тогда дочке было мало лет — поиграла час и уснула у неё на руках.
Теперь, наверное, будет лучше.
— На лошадку? — уточнила Ин Тунтун, имея в виду карусель.
Память у неё была лучше, чем у большинства детей.
— Да, и ещё много чего интересного.
Она возьмёт с собой фотоаппарат и сделает для большой малышки множество снимков.
Но парк развлечений не впечатлил Ин Тунтун.
— А можно дома?
— Не хочешь гулять?
— Давай вместе сходим за покупками.
Просто пойти с Жуши в магазин — уже праздник.
Ох, моя большая малышка… Чем меньше ты хочешь, тем больше мне хочется дать тебе всё на свете.
Ин Тунтун тоже хотела заботиться о маме.
— Когда ты вернёшься, я буду подавать тебе воду для полоскания.
— Буду умывать тебя.
— Обувать.
— Включать телевизор.
— …
Звучало так, будто мама — инвалид.
Ин Жуши чуть не свела мышцы от счастливой улыбки.
— Значит, мне вообще ничего не придётся делать?
— Да! Когда ты вернёшься, тебе ничего не нужно делать, — сказала малышка, словно заботливая мамочка.
Родить дочку — это просто счастье!
Ин Жуши перекатилась на кровати и с благодарностью сказала:
— Спасибо тебе, большая малышка.
http://bllate.org/book/6091/587584
Готово:
