Инь Шухао и старшая сестра Фэйфэй, Сунь Чуцзу, ещё в десятом классе развернули бурный роман прямо в школьных стенах. Об их отношениях узнал классный руководитель, вызвал родителей обеих сторон, и вскоре об этом знал весь лицей — от учителей до последнего ученика. Многие сплетники с нетерпением ждали, когда пара расстанется или хотя бы получит выговор от администрации, а в худшем случае — строгий нагоняй от родителей. Однако к всеобщему изумлению ни одна из семей не стала мешать их чувствам. Напротив, родители даже посоветовали детям усердно учиться и поступать в один университет. А поскольку оба и до того были отличниками, а после начала отношений стали учиться ещё лучше, классному руководителю ничего не оставалось, кроме как закрыть на это глаза. Так они и гуляли по школьным коридорам, не стесняясь никого, рассыпая вокруг «собачий сахар».
Но никто не ожидал, что летом после выпускных экзаменов случится трагедия.
Однажды одноклассники устроили встречу, а после застолья отправились петь в караоке. Всё продолжалось до одиннадцати часов вечера. Караоке-бар находился совсем недалеко от дома Фэйфэй, и, когда вечеринка закончилась, её сестра, желая провести с Инь Шухао побольше времени, настояла на том, чтобы проводить его домой.
Говорят, в ту ночь всё было неладно: три подряд фонаря на улице не горели, а в месте, где обычно легко поймать такси, машины словно испарились. Пришлось идти пешком, держась за руки. Неожиданно сзади на них на полной скорости налетел грузовик. Инь Шухао отбросило к обочине, а Сунь Чуцзу… её отбросило в воздух.
Четыре дня она продержалась в реанимации, но так и не пришла в себя.
Говорят, Инь Шухао долгое время не мог оправиться от горя. С тех пор он больше ни с кем не встречался и стал заботиться о родителях Фэйфэй даже лучше, чем родной сын.
Если бы Фэйфэй смогла занять место своей сестры рядом с Инь Шухао, для семьи Сунь и для него самого это стало бы своего рода искуплением утраты.
— Фэйфэй, ты уже взрослая. Если встретишь достойного молодого человека, не упусти шанс. Если сомневаешься — пусть тебе поможет советом брат Шухао, — сказал Инь Шухао, кладя кусочек еды на её пустую тарелку. Его голос звучал спокойно, размеренно и приятно.
В комнате на мгновение воцарилась тишина.
Родители Сунь переглянулись, и лица их потемнели.
Девушка в красном платье, с нежными чертами лица, слегка дрогнула ресницами, но ничего не ответила.
Мать и отец Сунь тут же начали накладывать Инь Шухао еду:
— Шухао, ты ведь так устаёшь на работе! Ешь побольше мяса!
Сунь Чуфэй была подавлена и молчала. Её подруга хотела что-то сказать, но та мягко потянула её за рукав, давая понять, что лучше промолчать.
Когда подошло время резать торт, уже был восемь вечера. Инь Шухао смотрел на девушку напротив — спокойную, без единой улыбки. Она сложила ладони, закрыла глаза и с глубоким сосредоточением загадывала желание перед свечами.
Он интуитивно почувствовал: это желание связано с ним.
В этот самый момент телефон в кармане его брюк завибрировал.
Инь Шухао достал его и бегло взглянул на экран. Незнакомый номер. Он прочитал сообщение — и зрачки его резко сузились.
«Хм. Значит, вчерашняя ночь ей понравилась?»
Сунь Чуфэй открыла глаза как раз в тот момент, когда увидела мужчину напротив: он внимательно читал сообщение, и на его тонких, но полных губах играла улыбка.
Такой улыбки она никогда раньше не видела на лице брата Шухао. Он всегда был вежлив, сдержан, благороден — даже незнакомцы сразу чувствовали его высокую нравственность. Те, кто не знал его близко, считали его просто скромным и доброжелательным. Но только она знала: за этой вежливостью скрывалась холодная отстранённость и аристократическая неприступность.
А сейчас на его лице читалась насмешливость, даже… лукавство? И что-то ещё — тёплое, соблазнительное?
Эта мысль заставила её сердце сжаться. В груди поднялась волна тревоги. Сунь Чуфэй сжала губы зубами.
Мужчина убрал телефон, поднял левую руку и начал медленно закатывать рукава — сначала левый, потом правый. Движения были точными, уверёнными, пальцы длинные, с чётко очерченными суставами. Рукава легли идеально ровно.
Только Сунь Чуфэй заметила: улыбка на его губах не исчезла.
Он принял торт от матери Сунь, отрезал крошечный кусочек и положил в рот. Затем вынул салфетку и аккуратно вытер губы. Он никогда не любил сладкое — на днях рождения друзей и родных всегда ограничивался лишь символическим жестом.
Вскоре он снова взял телефон, убрал его в карман и, подцепив ключи указательным пальцем, встал.
— Фэйфэй, с днём рождения. Хорошо отдыхай со своими подругами. Дядя Сунь, тётя Сунь, я пойду. Загляну к вам в другой раз.
Не только Фэйфэй, но и её родители были ошеломлены. Обычно после ужина Инь Шухао помогал убрать со стола, помыть посуду и ещё полчаса сидел в гостиной, беседуя с родителями. Сегодня же он уходил сразу после еды — впервые за все годы.
Сунь Чуфэй вскочила, раскрыв рот, чтобы что-то сказать, но мать опередила её, схватила за руку и, шагнув вперёд, обняла Инь Шухао за локоть, провожая к двери:
— Шухао, будь осторожен за рулём! Отдыхай побольше, не перерабатывай. Когда едешь на стройку, не забывай надевать каску и респиратор, ладно?
У двери он обнял её, помахал рукой в сторону гостиной и вышел.
Сунь Чуфэй смотрела на закрывающуюся дверь, будто застыв.
Её отец, мужчина лет пятидесяти с лишним, с ещё крепким здоровьем и ясным взглядом, нахмурился. Он взглянул на дочь, которая стояла, словно в трансе, и сказал:
— Фэйфэй, иди ко мне.
*
*
*
Инь Шухао за рулём то и дело поглядывал по сторонам, высматривая нужную вывеску. Город Цзы был оживлён даже в такое время — особенно летом, когда улицы до поздней ночи заполняли люди.
Он лёгкими движениями постукивал пальцем по рулю — явный признак хорошего настроения.
Заметив нужный магазин, он быстро припарковался и вышел.
Две девушки за стойкой, одетые в длинные сине-зелёные халаты, буквально остолбенели, провожая взглядом его длинные ноги.
Его серые брюки сидели безупречно, подчёркивая стройность ног и… округлость ягодиц.
«Как же он красив сзади… Интересно, а спереди?..»
Инь Шухао быстро выбрал товар и вышел к кассе.
Девушки уставились на несколько маленьких коробочек, которые он положил на стойку, и на его длинные, изящные пальцы. Они переглянулись.
Потом их взгляд медленно поднялся выше.
Перед ними стоял мужчина невероятной красоты. Его короткие волосы были аккуратно уложены, лоб — широкий и чистый, ресницы отбрасывали лёгкую тень, делая и без того тёмные глаза похожими на бездонное море. Прямой нос, полные губы насыщенного цвета, чёткий подбородок — всё в нём было идеально. Он стоял, засунув одну руку в карман, и казался совершенно неземным.
Девушки замерли, проглотив слюну, и снова перевели взгляд на покупку. Щёки их покраснели до ушей.
«Такой красавец покупает презервативы… Наверное, его девушка — настоящая богиня!»
Инь Шухао расплатился, взял пакет и направился к выходу. Но через мгновение вернулся.
Он остановился у стойки и, слегка нахмурившись, спросил:
— У вас есть средство от синяков?
Он вспомнил, как вчера вечером на её белоснежной коже проступил большой синяк на боку — наверняка оставил тот псих в туалете.
«От синяков…»
Девушки снова переглянулись, теперь с ещё большим замешательством.
«Такой холодный, целомудренный на вид… А в постели такой жестокий…»
«Богине, наверное, не так уж и повезло…»
Инь Шухао добрался до отеля чуть раньше девяти. Получив ключ у администратора, он прошёл к номеру, но на полпути остановился, достал телефон и набрал несколько слов. Сохранил имя — то самое, что видел в участке, когда она расписывалась.
Вэй И.
Он открыл дверь — и увидел женщину.
Она всё ещё была в том же белом платье, что и утром. Сидела на полу, прислонившись спиной к кровати, обхватив колени руками, подбородок упирался в колени. Глаза смотрели в пол, лицо — совершенно спокойное, без единой эмоции. Босые ноги торчали вперёд.
…Она выглядела уставшей.
Да, именно уставшей — не отстранённой, как тогда на скамейке с сигаретой, а по-настоящему измученной.
Значит, когда ей плохо, она приходит к нему?
По сердцу прошлась мягкая щекотка — будто перышко коснулось кожи.
Инь Шухао тихо закрыл дверь и подошёл к ней.
— Почему сидишь на полу? — спросил он, наклоняясь. В голосе прозвучала лёгкая хрипотца.
Вэй И подняла глаза и посмотрела на него сбоку.
Она задумалась: какие у него родители? Любят ли они друг друга? Любит ли его семья? Тепло ли ему дома?
Ведь у неё самого такого нет. Скоро ей придётся судиться со своей родной матерью.
Кажется, у неё никогда не было дома.
Её глаза потемнели, брови слегка сошлись — на лице появилась тень печали.
Инь Шухао глубоко вдохнул, затем резко поднял её на руки.
— Плохое настроение? — прошептал он ей на ухо.
Голос был настолько тихим и нежным, что в полумраке комнаты создавалось ощущение, будто он её утешает.
Вэй И обвила руками его шею, прижалась лицом к его груди и закрыла глаза.
— Искупаться? — спросил он всё тем же низким, сосредоточенным тоном.
Она не ответила.
Он решил, что это согласие, и понёс её в ванную.
Наполнил ванну, проверил температуру воды, затем подошёл к зеркалу, где она стояла. Порылся в ящике тумбы и нашёл чёрную резинку.
— Будешь мыть голову?
Она покачала головой.
Он сделал шаг ближе, наклонился и, неуклюже взяв её волосы, попытался собрать их в хвост. Вэй И наблюдала за ним в зеркало.
Ванная наполнилась паром. Белый туман окутал всё вокруг, как лёгкая вуаль. В зеркале она увидела, как его рука потянулась к молнии на спине её платья. Лёгкое движение — и платье соскользнуло к её ногам.
Под ним оказалось белое кружевное бельё.
Инь Шухао резко вдохнул.
Кружево было изысканным, обрамляя самые сокровенные части её тела и контрастируя с её фарфоровой кожей, которая казалась ещё белее от этого.
Он обнял её сзади, пальцы скользнули по шее, ключицам, затем остановились на груди, где кружево скрывало набухшие соски. Два пальца ласково потерли их. Другой рукой он расстегнул застёжку — и две белоснежные полусферы выпрыгнули наружу.
Внизу всё уже горело от желания. Он быстро сбросил свою одежду и, схватив её за талию, усадил на край раковины.
— Подожди, сейчас принесу кое-что, — сказал он и вышел из ванной.
Вернулся почти сразу.
Увидев то, что он держал в руке, зрачки Вэй И расширились от шока.
Вэй И медленно открыла глаза. В комнате царила полная темнота.
Его рука крепко обнимала её за талию, и это заставило её слегка нахмуриться.
Этот парень, похоже, любил спать, прижавшись к ней. Её тело уже онемело от его веса, а рука лежала прямо на животе.
Ей захотелось закурить, но, нащупав пачку на тумбочке, она вспомнила: она готовится к беременности и давно бросила курить.
Вчера вечером, увидев, как он достал презервативы, она онемела от изумления.
В прошлый раз она тайком убрала те, что лежали в отеле. А теперь он притащил свои! Она сказала, что не любит их использовать, но он настоял, заявив, что таблетки вредны для её здоровья.
Она была в отчаянии.
Позже у неё почти не осталось желания, но он, как неутомимый зверь, дважды взял её в ванной — сначала на раковине, потом у стены. Вернувшись в постель, едва лёг, как снова навалился на неё, целуя, уговаривая, и долго не отпускал. Внизу у неё уже всё онемело.
Хотя объективно он был прекрасным любовником: долгие прелюдии, разнообразие, внимание к её ощущениям. Кроме того, что… он слишком долго и часто занимался этим, а иногда, когда она отключалась мысленно, внезапно кусал её.
Она взяла телефон с тумбочки. Было пять сорок утра. Синий свет экрана резал глаза в темноте. Она повернула голову и посмотрела на спящего мужчину.
Как же он красив.
http://bllate.org/book/6072/586257
Готово:
