Она прочистила горло и сказала:
— Не волнуйся. Я великодушна и прощаю тебя, дерзкую мелюзгу.
— Ой, — отозвалась Ли Юй, погружённая в свои мысли. Уловив недовольный взгляд принцессы Цинь, она поспешно вскочила и добавила: — Благодарю вас, Ваше Высочество! Вы поистине великодушны — в животе у первого министра можно спрятать корабль, а у вас — целый лайнер!
— Что за чепуху несёшь? Хотя язык у тебя и сладок, — не выдержала принцесса Цинь и рассмеялась. Ей стало легче, и теперь у неё появилось желание поболтать с Ли Юй. — Разве ты не торговка вином? Почему сегодня притворяешься слугой в «Пьянящем Весеннем Ветре»?
Всё это было долгой историей. Для Ли Юй принцесса Цинь не была ни подругой, ни родственницей — уж точно не настолько близкой, чтобы выкладывать ей всю правду.
Но, возможно, ночь была слишком тёмной и слишком долгой.
Сама того не ожидая, Ли Юй рассказала принцессе о том, как пропал Лю Цюй. Разумеется, она умолчала о том, что прежняя хозяйка тела была отправлена в даосский храм за то, что осмелилась приставать к зятю.
Выслушав рассказ, принцесса Цинь почувствовала к Ли Юй ещё больший интерес.
Во-первых, эта девушка, будучи совсем юной, без малейших колебаний готова была дать обет верности мужчине, рождённому в заведении для наложниц. Хотя нередко брали таких мужчин в наложники или младших супругов, из слов Ли Юй явно следовало, что она считает его своим главным супругом и искренне его ценит.
Во-вторых, если кто-то смог похитить мужчину в самый светлый день, значит, у похитителя есть власть и связи. Какой же простолюдинке вроде Ли Юй противостоять такой силе?
И всё же она не сдавалась и продолжала поиски.
Принцесса Цинь, из-за собственной судьбы, твёрдо верила, что женщины по природе своей холодны и непостоянны. Но сегодня, совершенно случайно, она встретила Ли Юй — девушку, способную любить и ненавидеть открыто и страстно. Как не порадоваться такому открытию?
Будучи человеком импульсивным и прямодушным, принцесса тут же вынула из одежды нефритовую подвеску с изображением цветов и птиц.
— Если тебе понадобится помощь, приходи ко мне в любое время с этой подвеской.
Ли Юй не знала, насколько эффективны стражники великой военачальницы Ли, но лишний союзник никогда не помешает. Она искренне была благодарна за доброту принцессы.
Ведь обычно все спешат украшать уже украшенное, но редко кто протягивает руку в беде. Принцесса Цинь — добрая душа.
— Спасибо, — сказала Ли Юй с глубокой искренностью.
Едва рассвело, Ли Юй, не попрощавшись с ещё спящей принцессой, поспешила обратно в Дом Тайвэя.
Проходя мимо задней стены Гуаньшаньцзюй, она заметила, что все следы вчерашней крови тщательно вытерты — не осталось и намёка. Правая рука Ли Юй к утру почти полностью зажила, и от этого она злилась ещё сильнее: почему похитители не взяли её саму!
Увидев, что хозяйка наконец вернулась целой и невредимой, Сяо Си, всё это время притворявшаяся госпожой в постели, наконец перевела дух.
Не спала и Пинъань. Увидев Ли Юй растрёпанной, с глазами, покрасневшими от бессонницы, он сразу понял: поиски не увенчались успехом. Он растерялся — за последние дни слёз у него почти не осталось.
Пока Ли Юй успокаивала Пинъаня, она вдруг поняла: ни он, ни Сяо Си не получали её письма! Значит, слуга, передавший ответ в тот день, был не тем, за кого себя выдавал.
Вчерашняя суета помешала ей заметить множество мелочей, но теперь, соединив все детали, она поняла: беда с Лю Цюем началась именно с неё.
Кого она могла обидеть настолько, чтобы тот стал мстить с такой жестокостью? Перед её мысленным взором медленно возникло худое лицо Хань Фан.
Узнав, что в тот день слуга, доставивший ответ, взял отпуск и уехал домой, Ли Юй окончательно убедилась в том, кто стоит за этим.
Выяснив, что великая военачальница Ли ночевала в покоях младшего супруга Чжана, Ли Юй даже не стала причесываться — лишь быстро умылась и побежала во двор «Ясная Луна».
Формально — нанести визит почтения, на деле — потребовать выдачи человека.
Она не верила, что Хань Фан сегодня не выйдет из дома.
Разбуженная военачальница была явно недовольна, но Ли Юй так настойчиво упрашивала, да и вчера уже дала обещание — пришлось выделить ей более ста стражников.
Ли Юй умолчала о своих подозрениях: ведь она и заместитель министра Хань служат при одном дворе. Если дочь великой военачальницы явится с отрядом к дому дочери заместителя министра и не найдёт похищенного — как потом объясняться? Лучше действовать тихо: найти Хань Фан, заставить признаться, а если та упрётся — хорошенько проучить. А потом уйти, не оставив следов. Хань Фан не сможет доказать, что это была она. Око за око — пусть знает, как с ней обращаться!
Всё шло гладко: у Ли Юй теперь был чёткий подозреваемый, и вести за собой сотню стражников было бы излишне. Она вежливо попросила лишь пятьдесят человек — но самых лучших, из императорской гвардии.
Половину она отправила следить за домом заместителя министра Хань: как только Хань Фан выйдет — немедленно докладывать.
Раз в их окружении завёлся предатель, значит, у ворот Дома Тайвэя теперь дырявое решето. Десятерых она оставила незаметно следить за окрестностями резиденции — любого подозрительного хватать немедленно и обвинять в шпионаже!
Раз уж её считают распущенной расточительницей — пусть будет по-ихнему! Сегодня она позволит себе вольности!
Остальных переодели в простую одежду, замаскировали лица и приказали быть наготове, чтобы схватить Хань Фан.
Несколько раз перепроверив план, Ли Юй не нашла упущений.
Но она прекрасно понимала: нельзя сидеть и ждать — судьбу нужно держать в своих руках. Поэтому она лично отправилась с подарками в дом заместителя министра Сунь, чтобы навестить Сунь Цзяо.
Целый год Ли Юй провела в даосском храме и не имела возможности поддерживать отношения с прежними приятельницами. Но за последние дни она заметила: Сунь Цзяо каждый месяц присылала ей приглашения. Видимо, они и вправду были похожи душой — даже год разлуки не охладил их дружбу.
Услышав, что Ли Юй пришла, Сунь Цзяо, не надев даже тапочек, выбежала встречать её:
— Сестрёнка моя! Я уж думала, ты меня совсем забыла! Зачем подарки? Какая ты вежливая, ха-ха-ха!
Ли Юй тепло взяла Сунь Цзяо под руку, и они, словно родные сёстры, вошли во двор.
— Сестричка, дело в том, что пару месяцев назад я обидела Хань Фан. Я ещё такая юная, не знаю, как загладить вину… Поэтому подумала: не могла бы ты, как наша общая подруга, пригласить её на встречу, чтобы я могла извиниться? Боюсь, она моё приглашение даже не откроет.
Ли Юй улыбалась, но внутри у неё всё сжималось.
За год Хань Фан не раз жаловалась Сунь Цзяо на Ли Юй, так что та сразу поверила и с радостью согласилась. Немедленно она отправила Хань Фан приглашение, написанное так резко, будто бы говорила: «Если не придёшь — не считай себя человеком!»
Ли Юй постукивала пальцами по столику, внешне спокойная, но внутри — вся в узлах и смятении, ожидая, когда же Хань Фан выйдет из дома.
— Эй, да вы что, мёртвого принесли?! Таких я не беру! — проворчала высокоскулая содержательница заведения с приподнятыми бровями, брезгливо глядя на мужчину, лежащего на полу и еле дышащего.
— Да брось ты ныть! — огрызнулись две женщины. — В твоей лачуге хоть раз видели такое личико? К тому же он тебе достаётся даром. Видишь — дышит! Пощупай сама!
Они с силой сунули руку содержательницы под нос Лю Цюю. Почувствовав тёплое дыхание, та смягчилась: раз уж бесплатно, хуже не будет. В худшем случае — выкинет труп на кладбище. В её ремесле такое случалось сплошь и рядом: таких, как он, обычно подкидывали за чужой счёт — значит, кто-то сильно на него зол.
Но даже мёртвое тело должно принести прибыль, прежде чем покинет её заведение.
— Кхе-кхе-кхе-кхе-кхе! — раздался мучительный кашель, и Лю Цюй медленно открыл глаза. Над верхней губой жгло, во рту стоял отвратительный, липкий привкус, от которого его тошнило.
Содержательница, по прозвищу Хуан Сань, поставила чашку с лекарством и, скрестив руки, холодно усмехнулась:
— Зачем звать лекаря? Вон, очнулся!
Лю Цюй сразу понял, в каком он месте. Обычно в заведениях для наложниц содержателями были мужчины, но в таких низкопробных притонах, где клиенты — отбросы общества, нужны были женщины, способные держать порядок силой. Поэтому здесь хозяйничали женщины, и каждая носила по красному цветку в причёске. На голове Хуан Сань сейчас криво торчали два таких цветка.
— Сколько хочешь за то, чтобы отпустить меня? — спокойно спросил Лю Цюй, прислонившись к изголовью. В его глазах не было страха — только твёрдая решимость вести переговоры.
Он знал: бежать отсюда бесполезно, а самоубийство лишь усугубит положение. В таких местах найдут, как сломать любого. Раньше, в элитном заведении, он уже прошёл через ад — что уж говорить об этом?
Увидев, как он сел, Хуан Сань вдруг оживилась. Некоторые красавцы не имеют внутреннего стержня — через пару дней от них остаётся лишь скука. Другие, хоть и не идеальны внешне, обладают особой харизмой, притягивающей взгляд. Лю Цюй был именно таким — за все годы в её лачуге не было подобного экземпляра.
К тому же он не рыдал и не умолял — это ей понравилось, и она решила поговорить.
— Ого, да ты разбираешься в нашем деле! Старуха недооценила тебя. Обычно за три-пять сотен лянов я бы отпустила такого, как ты. Но ты же кому-то насолил! За все годы я много таких принимала — если тебя отпущу, завтра моё заведение закроют!
Хуан Сань ласково улыбнулась своему новому «золотому гусю»:
— Сегодня уже почти рассвело. Я не зверь: с завтрашнего вечера начнёшь работать. А если вздумаешь упрямиться — узнаешь, на что я способна!
Лю Цюй проигнорировал угрозы, но пристально смотрел ей в глаза. Наконец он заговорил:
— Скажи, кто меня сюда привёз. Ты сама сказала: я, скорее всего, никогда не выйду отсюда. Пусть хотя бы будет ясно, с кем имею дело. А если не скажешь… — он закрыл глаза, а открыв их, твёрдо произнёс: — Получишь лишь труп. Проверь, чьи кости крепче — твои методы или мои.
Хуан Сань прикусила губу. Она вдруг поняла: перед ней не просто упрямый, а настоящий фанатик, готовый умереть. За долгие годы она научилась отличать настоящих самоубийц от притворщиков — а этот мужчина был как облачко на ветру: вот-вот исчезнет.
Раз уж он всё равно никуда не денется — чего бояться?
— Ладно, раз уж ты согласился работать с завтрашнего вечера… Вчера тебя привезли двое слуг из дома какого-то чиновника второго или третьего ранга. Фамилия господина, кажется, Хань. Больше я ничего не знаю.
Дверь закрылась, и в комнате воцарилась тишина.
Лю Цюй долго сидел, прислонившись к стене. В уголке глаза на миг блеснула серебристая слеза — так быстро, будто её и не было.
Он достал из-под рубашки, прямо от сердца, деревянную шпильку и прижал её ко лбу. Только когда в окно проник первый луч света, его тело чуть расслабилось, и из груди вырвался тихий, сдавленный стон:
— Прости меня, Сяо Юй…
Хань Фан, не добившись вчера своего и получив пару пинков, в ярости разбила всё, что попалось под руку, а потом созвала трёх-четырёх наложников, чтобы выпустить злость. К утру под глазами у неё были чёрные круги, будто намазанные сажей.
Едва забрезжил рассвет, к ней явились те двое слуг и доложили: Лю Цюя доставили в самый дешёвый притон на восточной окраине.
— Наймите пару подонков, пусть посещают его «услуги»! И распустите слух: мол, мужчину, которого содержала Ли Юй из Дома Тайвэя, до этого видели в «Пьянящем Весеннем Ветре». А потом он сам бросил её — мол, она ему не подходит — и пошёл в самый низкопробный притон развлекаться! — Хань Фан покраснела от возбуждения.
Слуги тут же начали льстить:
— Госпожа — гений! Теперь репутация Ли Юй в столице окончательно испорчена! Её не только за характер осудят, но и за… несостоятельность в постели! Ха-ха-ха!
— Именно! Пусть весь город знает: она — гнилая внутри, но пытается казаться святой! А теперь пусть пожнёт плоды своей наглости!
Слуги ещё ниже склонили головы. Они ясно ощутили: Хань Фан мстительна и жестока. Если так она поступает с бывшей подругой, что ждёт их, простых слуг?
Только она отдала приказ, как получила приглашение от Сунь Цзяо. В письме так прямо и писалось: если не придёшь — Сунь Цзяо сама явится за ней. Хань Фан самодовольно улыбнулась и стала собираться. Ну что поделать — она просто неотразима!
Она и не подозревала, что за воротами её уже поджидают десятки крепких женщин, готовых схватить её, как баранку.
Ли Юй выбрала лучших бойцов из гвардии. Их глаза, словно соколиные, не упускали ни детали. Как только паланкин Хань Фан выехал из дома заместителя министра, сигнал мгновенно передали тем, кто должен был её перехватить.
Дом заместителя министра Хань и резиденция заместителя министра Сунь находились в разных кварталах, но оба — в оживлённой части столицы. Открыто схватить Хань Фан посреди улицы было бы рискованно.
http://bllate.org/book/6046/584403
Готово:
