Всё тело ныло от старых ушибов, а после того как полдня простояла на ногах, болели поясница, ноги и руки!
Увидев, что лицо Дань Ияо потемнело, Чжу Хуэй внутренне сжался — похоже, он спросил лишнего.
Кто ещё, кроме того самого Му Ляня, который вот-вот переступит порог их дома, мог заставить его жену, израненную и измученную, стоять у плиты?
Точно не ради него.
Поняв это, Чжу Хуэй пришёл в ярость. Вот и подавись, раз сама напросилась! Пусть хоть умрёт от боли!
Однако, несмотря на гнев, его всё равно нужно было утешить:
— Уже почти время ужина. Может, госпожа отдохнёт? Завтра можно будет доделать.
— Правда можно?! — с восторгом обратилась Дань Ияо к системе.
[Можно.]
— Отлично! — радостно кивнула Дань Ияо и поспешно позволила Чжу Хуэю подвести себя прочь.
За две жизни — и ту, что была, и эту — она впервые так ненавидела кухню. Просто психологическая травма.
Чжу Хуэй помог ей вернуться в покои и привести себя в порядок, но вскоре их снова позвали на ужин.
Семейство Дань занималось торговлей, поэтому особых правил за столом не придерживались — все собирались вместе, без разделения по полу.
Только за столом Дань Ияо наконец увидела всех членов семьи. Народу было немного: отец и мать, старшая сестра с мужем. Остальные — например, наложники её матери — не имели права сидеть за общим столом. У старшей сестры пока был только один супруг.
Как только Дань Лоу увидела, как Чжу Хуэй осторожно ведёт Дань Ияо в столовую, её взорвало. Она хлопнула ладонью по столу и сердито бросила дочери:
— Дань Ияо! Ты совсем оборзела?! Раньше хоть ходила в кабаки — я молчала. Но теперь, спустя всего месяц после свадьбы, ты уже осмелилась бегать по увеселительным заведениям и утехачам?!
— Да ещё и из-за какой-то шлюхи подралась?! Какого чёрта у меня в роду выросла такая дрянь?! Что теперь скажет Чжу Хуэй? Как мне, Дань Лоу, смотреть в глаза его семье?!
Когда Дань Лоу узнала, что её дочь из-за какого-то утехача устроила драку, она как раз вела переговоры с отцом Чжу Хуэя о деловом сотрудничестве.
В тот момент ей хотелось провалиться сквозь землю.
Она прекрасно знала этого мальчика — семья Чжу воспитала его безупречно: кроткий, благовоспитанный, послушный. Она и раньше считала, что её безалаберная младшая дочь ему не пара.
А теперь, спустя всего месяц после свадьбы, эта негодница уже бросает мужа и бегает по кабакам?!
Если бы её не принесли домой без сознания, она бы переломала ей ноги на месте.
Теперь же, глядя на них обоих, Дань Лоу просто кипела от злости!
От неожиданного окрика Дань Ияо тоже вздрогнула. Хотя она сама ничего такого не делала, сейчас она занимала чужое тело и чувствовала себя виноватой.
Не раздумывая, она тут же извинилась:
— Мама, я виновата! Обещаю впредь хорошо обращаться с Чжу Хуэем и больше так не поступать!
Дань Лоу ожидала упрямства и оправданий, но дочь раскаялась без тени сопротивления. Это настолько её оглушило, что она даже забыла, что хотела сказать дальше, и только уставилась на неё, широко раскрыв глаза.
Даже Чжу Хуэй рядом с удивлением взглянул на жену.
Он отлично помнил, как в прошлой жизни за этим же столом его жена совершенно не считалась с его чувствами и прямо заявила, что собирается взять Му Ляня в дом. За это мать наказала её трёхдневным коленопреклонением в храме предков.
В итоге Му Ляня всё равно приняли. Он уже готовился к новой встрече с ним и был твёрдо намерен не проиграть в этот раз!
Но сейчас жена даже не заикнулась об этом?
— Ладно, ладно, — мягко вмешалась Янь, погладив руку своей супруги и подав знак Чжу Хуэю скорее усадить Дань Ияо. — Зачем сейчас ворошить всё это? Все ждут ужин.
— Накажешь её после еды. Отведёшь в храм предков и хорошенько проучишь, чтобы запомнила.
— Ияо, Хуэй, садитесь скорее. Линлань, подавай блюда.
Янь всегда говорил спокойно и мягко, и сейчас его слова смягчили напряжённую атмосферу в зале.
Дань Лоу ещё раз сердито взглянула на дочь, но промолчала. Чжу Хуэй поспешил взять себя в руки и помог жене сесть.
Дань Иян, старшая сестра, подмигнула младшей, тихонько поддразнила её и поинтересовалась, как её раны, после чего тоже замолчала.
Весь ужин Дань Ияо провела в тревоге. Как только трапеза закончилась, Янь ласково задержал Дань Лоу, а Дань Ияо схватила Чжу Хуэя и пулей вылетела из столовой.
Когда обе дочери ушли, Дань Лоу сердито бросила мужу:
— Ты её только балуешь!
Янь игриво обнял её за талию:
— А что поделаешь, если госпожа разрешает? Я ведь не могу ей запретить.
Дань Лоу вздохнула, щёлкнула его по щеке и, обняв за тонкую талию, повела в спальню:
— Всё ты умеешь говорить.
Янь покраснел и томно прошептал:
— Это всё потому, что госпожа меня балует.
Они вернулись в покои, и та ночь вновь прошла в страсти.
Но в это время Дань Ияо чувствовала себя крайне неловко.
— Нет, правда не надо!
Она прижимала одеяло к груди и сжалась в комок в углу кровати, словно её собирались обидеть.
— Госпожа чего боится? — Чжу Хуэй стоял на постели с баночкой мази в руках, его глаза слегка прищурились, и на лице играла нежная улыбка. — Я всего лишь хочу нанести вам лекарство.
— Я сама справлюсь, не утруждайся. Ты и так устал сегодня, иди отдыхать.
— Как это «утруждайся»? — Чжу Хуэй чуть расширил глаза, явно растерявшись. — Я ваш супруг. Наносить вам мазь — моя обязанность. Разве это труд?
— Конечно, вы можете сами, но ведь спину не достать?
— Ничего, Сюньлю поможет. Тебе тоже пора отдыхать.
Дань Ияо дрожала в углу.
Ей очень хотелось сказать: «Между мужчиной и женщиной не должно быть близости», но вспомнив, что они, по сути, муж и жена, она проглотила эти слова.
В её воспоминаниях Чжу Хуэй был совсем другим! После свадьбы он был кротким и послушным — жена говорила «да», он не смел сказать «нет». Почему же, как только она переродилась в этом теле, характер Чжу Хуэя тоже изменился?
Разве специально подстроили под неё?!
Она хотела прежнего послушного Чжу Хуэя!
Но послушание, похоже, ушло навсегда. Не видать ей его в этой жизни.
Пальцы Чжу Хуэя, державшие баночку с мазью, слегка сжались. Он опустил глаза, и тёплый свет свечи отбрасывал тень от его длинных ресниц.
В его прекрасных глазах читалась явная обида, и даже голос стал глухим:
— Госпожа… вы не хотите, чтобы я вас касался?
— Может, вы надеетесь, что мазь нанесёт Му Лянь?
— Я знаю, что вы любите господина Му Ляня и хотите взять его в дом. У меня нет права этому мешать.
— Я лишь хотел хорошенько ухаживать за вами до его прихода… И даже этого нельзя?
С этими словами он поставил баночку перед Дань Ияо и направился к двери. Его хрупкая фигура в свете свечей казалась особенно одинокой.
Дань Ияо почувствовала, что что-то пошло не так, но видеть Чжу Хуэя таким несчастным она не выдержала. Когда он уже почти достиг двери, она тихо окликнула:
— Постой… останься. Наноси.
Чжу Хуэй, стоя спиной к жене, позволил себе лёгкую усмешку, но тут же обернулся, изобразив искреннее изумление. Его глаза словно наполнились звёздами.
Вот оно — женщины всегда поддаются на жалостливые уловки.
Как только Дань Ияо произнесла эти слова, она тут же пожалела об этом и мысленно заплакала. Но раз уж согласилась, отступать было ещё неловче. Пришлось раздеться и позволить Чжу Хуэю нанести мазь.
Мазь была ледяной, но руки Чжу Хуэя — мягкие и тёплые. Когда он растирал лекарство, по коже пробегали мурашки, будто крошечные разряды тока.
Чжу Хуэй почувствовал напряжённые мышцы под пальцами и стал действовать ещё осторожнее.
Дань Ияо зарылась лицом в подушку и молчала, боясь причинить себе боль, поэтому он спросил:
— Я слишком сильно нажимаю?
— Госпожа потерпите немного. Эта мазь для рассасывания синяков и ушибов — чем лучше растереть, тем эффективнее.
— Не больно, — прошептала Дань Ияо, стиснув зубы в подушке.
Чжу Хуэй не давил сильно — растирание было мягким и совсем не болезненным. Но она не могла сказать ему, что от его прикосновений у неё внутри разгорается огонь!
Эти пальцы на спине будто поджигали её. В животе вспыхнул жаркий огонь.
Дань Ияо мысленно поставила себе свечку: красота губит разум. Раз не может обидеть Чжу Хуэя, остаётся мучить только себя.
Наконец, когда спина была обработана, Дань Ияо поскорее отправила Чжу Хуэя отдыхать.
Но тут возникла ещё более неловкая проблема — они спали в одной комнате!
Хотя между ней и Чжу Хуэем в прошлом ничего не было, они всё равно делили одну постель.
Когда Дань Ияо сказала Чжу Хуэю идти отдыхать, он послушно снял украшения с волос, расстелил постель, разделся и улёгся под одеяло.
Затем он широко распахнул глаза и, моргая, похлопал по свободной половине кровати:
— Сегодня госпожа устала. Идите скорее спать.
Дань Ияо: ………
Днём Чжу Хуэй напоминал яркую розу — ослепительно красивую и гордую. А сейчас, без макияжа, с распущенными чёрными волосами на алых простынях, окутанный тёплым светом свечей, он излучал домашнее, уютное очарование — красоту иного рода.
Дань Ияо легла на кровать спиной к нему и старалась дышать как можно тише. За двадцать с лишним лет жизни она впервые делила ложе с мужчиной. Это ощущение…
Она думала, что не сможет уснуть рядом с другим человеком, но, вслушиваясь в ровное дыхание Чжу Хуэя, заснула почти мгновенно.
На следующее утро Дань Ияо проснулась от ощущения движения рядом и по привычке шлёпнула ладонью в сторону будильника.
— Шлёп!
Звук был явно не похож на удар по матрасу. Дань Ияо резко открыла глаза и увидела Чжу Хуэя, который, приподнявшись на локте, с недоумением смотрел на неё.
Обычно он вставал именно в это время: приводил себя в порядок, а потом помогал жене проснуться.
Но сегодня он даже не успел пошевелиться, как получил пощёчину?
Что он вообще такого сделал?!
Даже в прошлой жизни, когда он ей не нравился, она никогда его не била!
— Прости, прости! Больно? Я не хотела! — увидев покрасневшие глаза Чжу Хуэя, Дань Ияо полностью проснулась и засыпала его извинениями.
Это была чисто рефлекторная реакция. В школе ей каждый день в шесть утра приходилось бегать на зарядку, и от звука будильника она всегда приходила в ярость, мечтая разнести этот проклятый телефон, лишь бы не бегать.
Переродившись, привычка осталась.
Чжу Хуэй глубоко вдохнул, ещё раз, и на лице его снова появилась улыбка:
— Ничего страшного. Госпожа видела кошмар? Отчего такая злость с утра?
— Нет-нет, — поспешно замотала головой Дань Ияо и, вдохновившись, придумала отговорку: — Просто ночью комар укусил, и я почувствовала движение — подумала, что это он.
Чжу Хуэй бросил взгляд на маленькую нефритовую башенку на столике неподалёку, из которой всё ещё тонкой струйкой поднимался дымок — благовоние от комаров.
Дань Ияо этого не заметила и с серьёзным видом смотрела на него, надеясь, что её невинный взгляд убедит его в правдивости слов.
Чжу Хуэй отвёл взгляд, поправил одежду и сказал:
— У меня есть мазь от укусов. Позже принесу вам.
— Осенние комары особенно ядовиты. Ни в коем случае не чешите укусы.
— Уже поздно. Позвольте мне помочь вам встать.
— Нет, я сама, — отказалась Дань Ияо.
Прежняя хозяйка никогда не позволяла помогать себе вставать — всегда делала всё сама, так что отказ не вызовет подозрений.
Но с древней одеждой, состоящей из множества слоёв, оказалось не так-то просто справиться.
Сегодня Чжу Хуэй надел розовое платье с узором из переплетённых ветвей и мелких цветочков. На его туфлях из шёлковой парчи вышиты цветы японской айвы, а в середине каждого — жемчужина размером с рисовое зёрнышко. Особенно изящно.
Когда он закончил свой туалет и обернулся, то увидел, что его жена оделась… с особым шармом хаотичной эстетики.
Он слегка удивился, но тут же подошёл, чтобы всё поправить.
Пока он приводил её наряд в порядок, слуги принесли воду для умывания. Дань Ияо быстро собралась — ей нужно было только причесаться. Чжу Хуэю же пришлось немного дольше: он ещё и макияж наносил.
Пока он красился, Дань Ияо смотрела на него.
Чжу Хуэй и без того был красив, но сегодня, в этом наряде и с лёгким макияжем, его улыбка заставила её мысленно выкрикнуть: «Боже, как же он хорош!»
Красота не знает пола.
Увидев, как жена заворожённо смотрит на него, Чжу Хуэй остался доволен и улыбнулся ещё искреннее.
Благодаря утешению Яня, Дань Лоу уже не смотрела на дочь так сердито. За завтраком она сделала ей пару замечаний — и на том дело кончилось.
http://bllate.org/book/5957/577190
Готово:
