Чаньсунь Цзинь на миг замерла и сказала:
— Ты говоришь, что с тех пор, как приехал в столицу, видел несколько будущих событий — и все они изменились. Если тот день действительно настанет и мне не удастся избежать своей участи, для меня это всё равно будет лишь очередной бой: пришёл враг — ставлю заслон, хлынула вода — подсыпаю землю. Буду идти шаг за шагом. Я не могу ослушаться императорского указа и тем более не стану ради спасения себя бросать семью.
Она чуть приподняла уголки губ и улыбнулась Жун Чэ:
— Может, мне удастся изменить даже своё неизбежное будущее.
Жун Чэ был потрясён.
Чаньсунь Цзинь обладала слишком трезвым умом — её ясность пугала холодной рассудительностью.
Внезапно он почувствовал себя ничтожным и подлым. Опустив голову, он кашлянул — и перед глазами вспыхнула белая пелена.
Прикрыв рот ладонью, он тихо произнёс:
— А Цзинь, тебе ведь вовсе не обязательно быть такой сильной. Можно иногда и на меня опереться.
Чаньсунь Цзинь усмехнулась:
— Ладно уж. Сначала сходи, сдай экзамены и стань чжуанъюанем.
Услышав его фамильярную шутку, она невольно немного расслабилась.
Жун Чэ моргнул. После белого помутнения зрение стало расплывчатым. Голова кружилась, сил почти не осталось. Он еле добрался сюда и, проговорив всё это, теперь едва держался в сознании — казалось, вот-вот потеряет его.
«А если я теперь ослепну? — подумал он с горьким спокойствием. — Возможно, Небеса карают меня за неискренность».
*
Се Вань была в смятении, но не смела этого показывать.
К счастью, Чаньсунь Цзинь не обращала внимания на мысли простой служанки. Вернувшись, она сразу же послала за врачом и повела их всех в покои Жун Чэ.
Се Вань осталась у ширмы и размышляла, как ей быть. Се Куо явно хотел денег. Могла ли она попросить у Чаньсунь Цзинь? Взять в долг или в счёт будущего жалованья? В любом случае это навсегда привяжет её к этому дому.
Если же она не даст ему денег, Се Куо устроит скандал и раскроет её происхождение. А если ещё и семья Ван узнает… Дом Герцога Чэнго, узнав правду, точно не оставит её на службе.
Се Вань оказалась между молотом и наковальней.
— Что с тобой? — удивлённо спросила Ханьшуань, заметив озабоченное лицо Се Вань.
Та вздрогнула и бросила взгляд внутрь:
— Я думаю… почему господин Жун внезапно заболел?
Ханьин ответила:
— Не знаю. По дороге наша госпожа случайно встретила слугу господина Жуна — он как раз спешил за врачом.
Она тоже заглянула внутрь:
— В такую погоду легко подхватить простуду.
— Да уж, пусть госпожа бережёт здоровье.
Ханьин энергично закивала, не заподозрив ничего странного.
Седовласый старец, практикующий медицину уже десятки лет, никогда раньше не сталкивался с подобным недугом. Поразмыслив, он всё же написал рецепт и обратился к Чаньсунь Цзинь:
— У молодого господина нет серьёзных повреждений. Я выписал средство для укрепления тела и восстановления сил. Сейчас он крайне ослаблен, но пульс совершенно нормален… Возможно, мои знания ограничены. Советую, госпожа, пригласить придворного врача.
Жун Чэ моргал, но всё равно видел лишь расплывчатые очертания.
Внутри он был спокоен, но полон мрачных предчувствий: «Я получил дар видеть будущее… Возможно, сейчас настало время платить за него».
【Принцесса Чаньнин】
— Ты видела наследника?
Голос Шао Чунсюэ был тихим, но в нём слышалось изумление, а затем — расчётливый интерес.
Перед ним, слегка опустив голову, стояла четвёртая принцесса Шао Юньминь в светло-персиковом придворном платье. Её голос дрожал:
— …Да. Я видела его во дворе. Он меня не заметил.
— Почему наследник был в резиденции принцессы? На поэтическом собрании «Юньвэнь» приглашают только девушек. Зачем там наследник?
Шао Юньминь покачала головой:
— Не знаю… Сестра Аньжунь тоже не упоминала, что он придёт… Наверное… наверное, у него были какие-то дела.
Шао Чунсюэ снова перевёл взгляд на неё. Его глаза потемнели, и в них засветился холодный, пронзительный блеск.
— Расскажи мне обо всём, что происходило на собрании.
Шао Юньминь почувствовала, как по коже побежали мурашки от его взгляда, и поспешила пересказать всё, что видела и слышала.
Раз наследник явился в резиденцию принцессы, значит, просто так он туда не пришёл. Зачем он там был? Его появление слишком уж совпадает со всем остальным. Он ведь дружит с Линь Мэнцянь… Неужели наследник намеренно подставил её, чтобы предупредить меня?
Линь Мэнцянь — обычная девушка, вряд ли способная на кражу. Это ведь самоубийство для её репутации! Если её оклеветали, то кто мог так постараться? Она только приехала в столицу, никого не знает и ни с кем не враждовала.
Разве что… в прошлый раз из-за сладостей Чаньсуньские девушки готовы были пожертвовать честью семьи, заставив свою двоюродную сестру участвовать в этом спектакле. Но это же абсурд! Такие благородные особы, как они, прекрасно знают: семейный позор нельзя выносить за ворота, особенно в доме Герцога Чэнго.
Значит, появление наследника — не случайность. Если он хотел меня предостеречь и выбрал для этого оклевету Линь Мэнцянь, то это вполне логично. К тому же в городе ходят слухи об отношениях между наследником и Чаньсунь Цзинь — даже во дворце об этом знают. Если наследник решил отомстить за неё, то он настоящий мелочный мститель.
Шао Чунсюэ приподнял бровь. Его глаза стали ещё мрачнее, и он подумал: «Теперь мне стало ещё интереснее узнать эту Чаньсунь Цзинь. В прошлый раз, когда я её видел, был поражён её красотой. Даже мой братец-наследник, который никогда не смотрел на женщин, словно околдован».
Шао Юньминь дрожала под его взглядом. Вдруг Шао Чунсюэ рассмеялся — от страха она втянула голову в плечи, будто испуганная птичка.
— Как ты считаешь, нравится ли Чаньсунь Цзинь наследнику?
— …Откуда мне знать…
Лицо Шао Юньминь побледнело. Она дрожала всем телом, опустив голову, будто над ней висел меч.
Шао Чунсюэ, увидев её жалкую робость, вдруг потерял интерес к издевательствам. Его голос стал ледяным:
— Ладно, уходи. Ты мне мешаешь.
Шао Юньминь тут же вскрикнула «да!» и, словно получив помилование, бросилась прочь. Её панический бег лишь усилил презрение Шао Чунсюэ. Он фыркнул, но в глазах снова вспыхнуло веселье.
«Как забавно».
Ветер в коридоре был сильным. Юбка Шао Юньминь развевалась, шагающие кольца на её диадеме звенели, а на лбу и шее выступил холодный пот. Лицо её было мертвенно-бледным, грудь тяжело вздымалась — страх ещё не прошёл.
Шао Чунсюэ непредсказуем и жесток: стоит ему разозлиться — и он тут же ударит. Её саму он не бил, но однажды больно наступил ей на ногу — неделю потом хромала.
Её страх ещё не улегся, как за углом она чуть не закричала от неожиданности.
Шао Юньси резко зажала ей рот:
— Тише.
Шао Юньминь упала на землю. Перед ней стояла младшая сестра: одной рукой прикрывала ей рот, другой — придерживала за плечо. Девушка с пухлыми щёчками и невинным личиком сохраняла спокойствие.
Шао Юньси оглянулась, убедилась, что Шао Чунсюэ ушёл, и только тогда отпустила сестру.
Шао Юньминь судорожно дышала. Взглянув на сестру, она посмотрела на неё так, будто увидела привидение.
Сёстры сидели на полу друг напротив друга. Наконец Шао Юньси мягко и сладко спросила:
— О чём ты говорила с четвёртым братом?
Шао Юньминь вздрогнула и молча сжала губы, продолжая дрожать и опуская голову ещё ниже.
Шао Юньси вовсе не была так спокойна, как казалось. Отправив Чаньсунь Юэ, она прогуливалась мимо и услышала разговор брата и сестры. Отослав служанок, она подслушала всё. Она всегда считала четвёртую сестру робкой и безвольной и часто защищала её. Сегодня на собрании даже пару шагающих колец подарила! Но она и представить не могла, что та в сговоре с этим четвёртым братом.
Ей самой было всего четырнадцать — избалованная принцесса, выросшая в золотой клетке. Услышав такое, она тоже растерялась, но должна была выяснить правду. Этот Шао Чунсюэ — не подарок: при дворе все знают, что он тиран. Сейчас он вроде бы успокоился, но раньше творил такие мерзости, что любой старый дворцовый слуга сможет рассказывать три дня и три ночи подряд.
Кролика в детстве задушил, а на днях — попугая!
— Четвёртая сестра, если скажешь мне всё сейчас, я не расскажу братцу-наследнику. А если не скажешь — отдам тебя ему.
Её голос звучал сладко, лицо оставалось невинным, но угроза была ясна. Упоминание наследника напугало Шао Юньминь ещё больше.
— Нет-нет! Сестрёнка, пожалей меня!
— Тогда говори.
Шао Юньминь закусила губу и, дрожа, начала рассказывать, всхлипывая и перебиваясь. Она говорила о том, как трудно им с матерью.
Мать Шао Юньминь, наложница Цуй, не пользовалась милостью императора. Принцессу родили, когда император Сюань в пьяном угаре приблизил служанку. Происхождение Цуй как бывшей служанки обрекало их на вечное унижение. Хотя Цуй была красива и нежна, характер её оказался слишком тихим и безынициативным — она не умела и не хотела бороться за себя.
С таким беспомощным матерью рождение Шао Юньминь прошло незамеченным. При жизни первой императрицы они хоть как-то пользовались её поддержкой, но после её смерти главенствующее положение заняла императорская наложница Ян.
Цуй понимала, что должна думать о дочери. После долгих размышлений она решила присоединиться к императорской наложнице Ян, славившейся своей добротой и великодушием. Другие наложницы с детьми имели влиятельные семьи: даже самые скромные — хотя бы местных чиновников. Их дети воспитывались в собственных дворцах, и хотя император не проявлял особого внимания, никто их не обижал. Жизнь у них была спокойной.
Но Цуй была иной. Её семья — простые горожане, ничем не могла помочь. Император игнорировал её, а дочь выросла робкой и застенчивой. Все смотрели на неё свысока, насмехаясь: «низкородная до мозга костей».
Цуй не понимала, что, имея дочь, она всё равно получает все положенные по рангу почести и может спокойно жить в своём дворце Цуйхуа — никто не станет её трогать. Но она постоянно чувствовала себя ничтожной и боялась, что в любой момент её могут убить.
Опора на императорскую наложницу Ян казалась единственным выходом. Цуй боялась даже встречаться с императором — лучше уж говорить с Ян. Та ведь такая добрая и благородная, наверняка защитит их.
Но Цуй так и осталась прежней — робкой и безынициативной, а императорская наложница Ян оказалась совсем не такой, какой представлялась. Всю жизнь Ян боролась за внимание императора, соперничая с покойной первой императрицей. На людях она играла роль доброй и великодушной, а дома вымещала всю злобу на Цуй. Шао Юньминь же стала постоянной мишенью для издевательств Шао Чунсюэ. Из-за этого она становилась всё более робкой и даже начала шпионить за другими.
На женских собраниях, куда мужчинам вход запрещён, Шао Юньминь проникала внутрь, следила и потом докладывала обо всём Ян и Шао Чунсюэ.
Иначе им не выжить. Если Ян перестанет в них нуждаться, она легко избавится от них обеих.
— Сестрёнка Чаньнин… Я не так счастлива, как ты. Нам с матушкой остаётся только так жить. Кто не хочет быть честным человеком? Просто мне не повезло с судьбой…
Шао Юньминь рыдала:
— Если бы мать не присоединилась к императорской наложнице Ян, нас с ней давно бы убили во дворце.
Это была правда. Третий принц и вторая принцесса погибли в интригах между наложницами. Мать третьего принца, владевшая искусством врачевания и потому пользовавшаяся милостью императора, была убита Ян. Все до сих пор думают, что она утонула, скорбя о сыне.
— Сестрёнка… если ты кому-то расскажешь, мне не жить… Пожалей нас, не говори никому…
Шао Юньси сначала была потрясена, но теперь оставалась совершенно равнодушной.
— Ты и дальше будешь выполнять их поручения?
Шао Юньминь, всхлипывая и размазывая по лицу растёкшуюся косметику, ответила:
— …Что поделать…
http://bllate.org/book/5909/573751
Готово:
