Дин Линьфэн взглянула на часы, поспешила в общежитие, схватила пару ломтиков тоста и, прижав к груди тетрадь с домашним заданием, побежала в учебный корпус.
На главной аллее ещё держалась дневная жара, клонившая в сон, но в тени здания стояла неожиданная прохлада. В аудитории не включали свет, однако внутри было светло от дневного сияния.
Она незаметно проскользнула через заднюю дверь и увидела Е Цяна, уткнувшегося лицом в подушку в виде яичницы-глазуньи.
Пятна послеполуденного света ложились на его щёки, придавая чертам мягкость, почти ненастоящую.
Дин Линьфэн тихонько зевнула, села на своё место и раскрыла учебник.
Заметив, что пальцы Е Цяна дрогнули, она на миг замерла с ручкой в руке и невольно уставилась на него. Убедившись, что он, похоже, не собирается просыпаться, она снова склонилась над заданиями.
Лёгкий ветерок поднял с его стола несколько записок.
Дин Линьфэн прижала их пеналом, аккуратно открыла учебник по прежним пометкам и перевернула страницу почти бесшумно.
—
Только когда прозвенел звонок с последней пары, Дин Линьфэн закончила все задания, и тогда Е Цян наконец проснулся.
Он потер глаза до покраснения и недовольно, почти по-детски буркнул:
— Опять тайком учишься, пока я сплю.
— Да ты что! Не мешаю же тебе дремать — и всё равно обижаешься! — засмеялась Дин Линьфэн. — Так делай скорее сам.
— Ага, — невнятно пробормотал Е Цян, убирая подушку и берясь за ручку.
— Завтра после съёмок мне надо домой, так что не получится прогуляться вместе, — сказала Дин Линьфэн, поправляя стопку листов, и почему-то почувствовала лёгкую вину.
— Тогда увидимся в понедельник, — ответил он равнодушно, опустив глаза.
Ветер продолжал играть в аудитории, принося прохладу.
Едва не достигнув шести вечера, Линь Бинъяо позвонила Дин Линьфэн и вызвала их в класс 10 «А» для вечерних съёмок.
Они только вышли из столовой и спешили к учебному корпусу.
— Разве не в шесть тридцать? Почему всё пошло не по плану? — Дин Линьфэн бежала впереди, но, обернувшись, увидела, что Е Цян неторопливо идёт следом, потягивая «Ваньцзы».
— Эй, барин, гуляешь?
— Ай, Сяо Дин, иди сюда, — отозвался «барин» Е Цян и помахал ей рукой. — «Ваньцзы» будешь?
Дин Линьфэн остановилась и взяла баночку молока.
Будто убедив саму себя, она тоже замедлила шаг.
Так они неспешно добрались до корпуса десятых классов.
Класс 10 «А» явно подготовили к съёмкам: книги на каждой парте были аккуратно расставлены.
Четверых провели к «главным местам», а вокруг рассели ещё нескольких незнакомых учеников.
Руководитель на кафедре объяснил концепцию съёмок, и все внимательно слушали, время от времени кивая.
Хотя формально все четверо считались главными героями, основное внимание, безусловно, уделили Линь Бинъяо — у неё был и опыт съёмок, и навыки выступлений.
У Дин Линьфэн лица на экране было немало, но текста почти не досталось, да и играть особо ничего не требовалось.
Это даже облегчило задачу.
Когда оператор произнёс: «Снято!» — первый день съёмок благополучно завершился.
—
На следующий день в обед Е Цян предложил поменяться парами: Пань Шуи и Линь Бинъяо должны были сниматься на стадионе, а Дин Линьфэн и Е Цян — в школьном магазинчике и столовой.
Разделившись, руководитель повёл Дин Линьфэн и Е Цяна к магазину:
— Вы потом вместе идёте в столовую? Может, добавить ещё людей для разнообразия?
Е Цян сразу возразил:
— Это же всё в один день… Учитель, давайте не будем постоянно менять составы — фильм станет каким-то разрозненным.
Руководитель согласно закивал, а Дин Линьфэн, идя сзади, приподняла бровь:
— В среду ты говорил совсем другое.
Е Цян сделал пару шагов боком, широко улыбаясь:
— Ну, это же конкретная ситуация — конкретное решение!
Они шли по указанному маршруту, руководитель давал указания по связи, а оператор постепенно нагонял. Дин Линьфэн окончательно поняла: по сравнению с полками товаров именно она и есть настоящий фон.
От этого она заметно расслабилась.
Подойдя к термоконтейнеру с напитками, съёмочная группа уже собиралась проходить мимо, но Е Цян оперся локтем на стойку и вытащил баночку тёплого «Ваньцзы».
Дин Линьфэн сзади чуть не покатилась со смеху и тут же окрестила его «Е Ваньцзы».
Е Цян обернулся и, довольный, помахал красной баночкой. Дин Линьфэн услышала щелчки фотоаппарата за спиной и потому тоже взяла маленькую баночку кофе.
Последующие съёмки в столовой прошли гладко. После встречи с Линь Бинъяо и Пань Шуи, закончившими работу на стадионе, вся компания ещё несколько раз обошла школьный двор, а затем прошлась по нескольким общим сценам у входа в школу.
Как только часы показали половину четвёртого, операторы начали собирать оборудование.
Попрощавшись с товарищами, Дин Линьфэн и Е Цян, держа в руках чай, подаренный молодым режиссёром, неспешно направились к станции метро.
Был период между зимой и весной: солнце хоть и висело в небе, но не грело.
Дин Линьфэн потерла руки, сжимающие стаканчик, и вдруг заметила периферийным зрением перчатки на руках Е Цяна — те самые, что она подарила ему на башенных часах в парке развлечений.
Она поспешно отвела взгляд и неловко огляделась по сторонам.
По улице в выходные вечером гуляло немало парочек, и везде царила сладкая романтика.
Без всякой причины Дин Линьфэн почувствовала неловкость и тайком обернулась — рядом Е Цян остановился.
Проследовав за его взглядом, она увидела огромный рекламный щит напротив с надписью: «Музыкальный фестиваль на Четырёхугольной улице».
На Четырёхугольной улице в городе часто проходили культурные мероприятия — кинофестивали, гастрономические ярмарки. На следующей неделе здесь должен был состояться музыкальный фестиваль под девизом «Сегодня вечером снова дует ветер». Жаль только, что он назначен на вторник — старшекласснице с вечерними занятиями туда не попасть.
Она вдруг вспомнила: в начале осенних каникул, в первые дни октября, на этой же улице проходил кинофестиваль, но она тогда упустила возможность.
Позже в школе об этом заговорили, и однажды на вечернем занятии, обойдя дежурного учителя, весь класс тайком посмотрел фильм.
Освежённая вечерним ветром и погружённая в воспоминания того вечера, она вдруг осознала: именно тогда Е Цян, прислонившись к окну, напевал песню.
И, кажется, именно ту самую — «Сегодня вечером снова дует ветер».
Она долго смотрела на Е Цяна, а потом перевела взгляд обратно на рекламный щит.
Иногда события действительно складываются удивительно удачно.
Е Цян давно отвёл глаза и теперь легко тронул её за рукав, после чего сам направился к станции метро.
Дин Линьфэн очнулась и поспешила за ним.
Она остановилась у входа в метро, выбросила пустой стаканчик в урну и уже собиралась зайти в лифт, как заметила, что Е Цян стоит на месте.
— Ты не едешь на метро?
Е Цян засунул руки в карманы и кивнул:
— Нет. Я пойду пешком — отсюда недалеко.
Дин Линьфэн кивнула в знак понимания, порылась в сумке и протянула ему маленькую баночку кофе, купленную утром во время съёмок.
Е Цян улыбнулся и без колебаний принял:
— Спасибо.
— Тогда до завтра! — застегнув молнию сумки, Дин Линьфэн помахала рукой.
Зимой закаты коротки и стремительны — от первого отблеска заката до полной темноты проходит всего мгновение.
— До завтра, — сказал он. — Будь осторожна по дороге.
—
С начала второго семестра десятого класса обсуждения предстоящих экзаменов и разделения на профильные классы после летних каникул стали особенно оживлёнными. Также в полный рост встали вопросы участия в различных олимпиадах.
В среду утром Лю Вэньцзин, держа в руках стопку приглашений, вбежала в класс 10 «А» прямо по звонку.
— Вот три литературных конкурса с разными темами. Подробности я повешу на доску сзади, — сказала она, сразу поднявшись на кафедру. — Каждый обязан принять участие хотя бы в одном. Работы сдавать через неделю.
Класс взорвался стонами, и ученики демонстративно зашуршали учебниками.
Наблюдая, как Лю Вэньцзин прикрепляет объявления и бланки заявок, Дин Линьфэн почувствовала интерес.
Она повернулась:
— Ты сколько будешь делать?
— Посмотрим, — ответил Е Цян.
Но она была уверена: он запишется на все три, если бы не срок сдачи — уже на следующей неделе.
Прикрепив документы, Лю Вэньцзин хлопнула в ладоши:
— Кто определился — подходите к старосте за бланками.
На перемене Дин Линьфэн долго стояла у доски, размышляя, и наконец выбрала один конкурс. Подойдя к старосте, она взяла соответствующий бланк.
Заполняя имя, она будто случайно взглянула вниз — и увидела, что под её фамилией Е Цян поставил галочки напротив всех трёх конкурсов.
Вернувшись на место, она увидела три уже заполненные заявки на парте Е Цяна.
— Какой выбрала? — спросил он.
— Тот, где тема задана, — ответила Дин Линьфэн, развернув бланк. На нём чётко значилось одно слово: «Чувства».
Она просто хотела поучаствовать и выбрала то, что казалось наиболее выполнимым. Конкурс предлагал писать на одну из трёх тем — «родственные чувства», «любовь» или «дружба». Писать легко, но выделиться сложно.
Две другие темы были слишком масштабными — пришлось бы часами сидеть, грызя ручку, чтобы выдавить хоть пару строк.
Вспомнив, что следующий урок — физика у Ван Вэня в лабораторном корпусе, и до него ещё идти, Дин Линьфэн быстро вписала имя и поспешила туда.
По пути она встретила Ли Чжи, и они немного поболтали о конкурсах. Как и ожидалось, мало кто записался на все три, а Е Цян — один из таких.
Этот урок физики был своего рода обобщением пройденного материала. Учитель быстро прошёл презентацию и, поскольку до обеда оставалось ещё время, отпустил всех заранее.
Дин Линьфэн уже собиралась бежать в столовую, как Ван Вэнь окликнул её:
— Сяо Дин, останься. Нужно поговорить об олимпиаде.
Она с сожалением помахала Ли Чжи и вернулась к кафедре.
Взглянув на лицо Ван Вэня, на котором было написано: «Не расстраивайся, в следующий раз обязательно получится», она сразу поняла: ей предстоит новая попытка.
— Ты заняла первое место на провинциальном этапе, но, думаю, есть ещё куда расти.
Дин Линьфэн энергично кивнула.
— Профессор Дун Яци из университета А специально звонил мне и спрашивал, собираешься ли ты участвовать в этом году.
— Буду, — твёрдо ответила она.
Удовлетворённый ожидаемым ответом, Ван Вэнь похлопал её по плечу и рассказал об общих результатах олимпиадного класса и о том, как выступили другие школы. Она мало кого знала и мало что запомнила, кроме того, что Чжуан Лай уехала на сборы и сейчас не в школе.
Обсудив дальнейшие планы по подготовке, Ван Вэнь отпустил её обедать.
—
Во время обеденного перерыва она не спала, а взяла ноутбук и устроилась в пустом классе, чтобы подумать над сочинением.
Перечитав условие, она поняла: тема очень широкая и расплывчатая. Написать — не проблема, но сделать это хорошо — задача непростая.
«Чувства».
Если говорить о чувствах… родственных, дружеских, любовных… границы между ними на самом деле довольно размыты. Если исходить лишь из природы чувств, их трудно различить.
Значит, нужно ориентироваться на объект чувств?
Может ли простая зависимость или притяжение к интересной черте характера считаться настоящим чувством?
«Какой бы ни была природа чувств, в основе их всегда лежит “любовь”. А стремление к таким чувствам — не есть ли стремление к “быть любимым”? Просто в отличие от любви романтической, родственная любовь кажется нам чем-то само собой разумеющимся, а дружеская — недостаточной или легко расторгаемой.
“Но я всегда считала: если отбросить эти стереотипы, то “любовь” можно получить множеством путей.
“И даже не обязательно через других людей — например, любя самого себя…”»
Е Цян закрывал окно левой рукой, но взгляд его по-прежнему был прикован к черновику на столе.
Чжэн Муке, стоя на коленях на стуле рядом с его партой, редко позволял себе поддразнить:
— Братан, тебе предстоит нелёгкий путь…
Е Цян мысленно закатил глаза, оттолкнул его голову и похлопал по плечу Дин Линьфэн:
— Зато у тебя отлично получается.
http://bllate.org/book/5773/562868
Готово:
