— Ого… — изумилась Цзе Лань, с новым интересом оглядывая его. — Твой страх перед женщинами прошёл? Даже в бордель осмелился зайти!
Она постучала пальцем по его маске:
— Зачем тебе носить эту штуку, если ты больше не командуешь войсками?
Цзи Чжань на миг задумался, потом вымученно улыбнулся:
— Ну как же… встречаю старшего брата.
— Не ври мне, я ведь не из тех, кто этим увлекается.
— А зачем мне тогда туда ходить? — слабо возразил Цзи Чжань.
Цзе Лань посмотрела на него с лёгкой насмешкой:
— Да уж, теперь ты помолвлен. Тётушка сегодня всё рассказала. Ичжоу, как это ты вдруг решил свататься к старшей принцессе Чжаонин?
Цзи Ичжоу не ответил, ловко переведя разговор на собеседника:
— А ты сам? Теперь, вернувшись, не уйдёшь обратно в Ючжоу, пока Великая госпожа не увидит, как ты введёшь новую супругу в дом.
Цзе Лань отпустил его, заложил руки за спину и бросил мимолётный взгляд:
— Ты угадал. Отец решил отправить вместо меня старшего брата в Ючжоу.
Цзи Ичжоу провёл пальцем по переносице:
— Логично. «Небесная конница» сосредоточена в столичном округе, так что тебе тоже придётся остаться здесь.
Два года назад, после битвы у Фэйтаня, воспользовавшись ротацией гарнизонов в столице, глава военного совета Цзе издал приказ о передислокации войск, намереваясь вернуть сына вместе с «Небесной конницей» в столицу.
Но хотя отряд прибыл, самого Цзе Ланя не оказалось. В итоге должность главы столичной стражи досталась Цзи Чжаню.
Главе Цзе было трудно контролировать сына на расстоянии: Цзе Лань с детства воспитывался дедом и всегда относился к отцу с вежливым, но явным неповиновением.
Благодаря настойчивой рекомендации Цзе Ланя, глава военного совета тогда согласился. И во время недавнего дворцового переворота «Небесная конница» под началом Цзи Чжаня действительно действовала чётко и без промедления.
Однако Цзи Ичжоу прекрасно понимал: теперь глава совета начал подозревать его.
— Не пойми превратно, — Цзе Лань махнул рукой. — Я вернулся, чтобы продолжить реорганизацию войск в провинциях Цинчжоу и Цзичжоу.
После того как Фэйтань чуть не подвергся внезапному нападению из-за халатности гарнизонов этих двух провинций, началась масштабная чистка: отстранили генералов, пересобрали командный состав, полностью обновили личный состав лагерей.
— Всё ещё расследуете дело о хищениях в казне лагеря Цзибэй?
— Теперь оно затянуло слишком многих. Скоро, возможно, придётся вызывать даже Тэн Лэя на отчёт в столицу.
Сказав это, Цзе Лань взглянул на него.
Между ними давно установилось молчаливое понимание. Цзи Ичжоу уловил предупреждение в его словах и молча кивнул.
Цзе Лань не стал развивать тему и неловко усмехнулся:
— Отец хочет назначить меня пятым командиром императорской гвардии. Так что, господин начальник стражи, теперь вся военная казна проходит через тебя. В будущем, братец, постарайся оставить мне хоть каплю уважения.
Должность пятого командира императорской гвардии относилась ко второму рангу и включала полномочия по распределению войск, продовольствия и жалованья, а также единоличное право утверждать назначения всех генералов провинций, имеющих пятый ранг и выше.
Это был прямой вызов. Глава военного совета посылал сына сражаться с ним на одном поле — шаг, который удивил Цзи Ичжоу.
— Тьфу, — пробормотал он с досадой. — Сначала помогает, потом подставляет.
Авторские комментарии:
Много лет спустя —
Цзе Лань: Брат, дай немного денег.
Цзи Ичжоу: Нет.
Цзе Лань: Значит, авторитет старшего брата уже ничего не стоит?
Цзи Ичжоу: Да разве в этом мире мужчины держат деньги? Всё у жён.
Покои Цинин.
Поскольку императрица-мать прежнего императора умерла ещё при жизни сына, эти покои десятки лет стояли пустыми. Хотя прислуга регулярно убирала их и не давала прийти в запустение, за два дня удалось привести в порядок лишь самые необходимые помещения для повседневного проживания. Остальные залы по-прежнему оставались холодными и безжизненными.
В спальне, в глубине покоев, изящная журавлиная курильница из позолоченной бронзы мягко испускала аромат. Тонкая струйка дыма из длинного изогнутого клюва медленно поднималась вверх, наполняя комнату прохладной, утончённой свежестью.
Цзи Шу смотрела на дым, погружённая в размышления. В извивающихся струйках ей мерещились разные образы. Так она проводила свои дни уже много лет.
Глубокая пустота императорского дворца давно стала её уделом. Она думала, что так и будет влачить существование до самой смерти — одинокой, забытой всеми.
Кто бы мог подумать, что однажды она взойдёт на самую вершину власти? После двух дней суеты и тревог теперь, в тишине, всё казалось ей сном.
Вошла старшая служанка Цяньнян с трёхфутовым сандаловым ларцом в руках. Подойдя к ней, она тихо окликнула:
— Ваше Величество.
Цзи Шу обернулась и взглянула на ларец. Её лицо сразу похолодело:
— Он снова не пришёл?
— Ваше Величество, в эти дни дворцовая охрана особенно строга…
Цяньнян поставила ларец на низенький столик и, присев на корточки, тихо добавила с улыбкой:
— Глава военного совета беспокоится: вдруг кто-то заметит? Вот и прислал вам это.
Цзи Шу прекрасно понимала, чего опасается Цзе Чживэнь: ведь она только что овдовела.
Открыв ларец, она увидела, как изнутри мягко вспыхнул свет. Там лежала нефритовая подушка из чистейшего белого нефрита, гладкая и прохладная на ощупь, словно кожа возлюбленного.
Цяньнян, прикрыв рот, тихо засмеялась:
— Глава военного совета лучше всех знает ваши привычки. Как только жара — сразу головная боль, а ночью не спится. С этой подушкой вы сможете спокойно спать всю ночь.
Слова служанки вызвали у Цзи Шу лёгкую радость. Она бросила на неё игривый взгляд:
— Ты, как всегда, умеешь угодить мне.
— Да разве это я угодила? — усмехнулась Цяньнян. — Просто глава военного совета постоянно думает о вас.
Цзи Шу встала и медленно зашагала по комнате:
— Говорят, Цзе Лань вернулся.
— Да, — ответила Цяньнян. — Глава военного совета прислал гонца днём. Наместник Цзе спешил в столицу, простудился в дороге и задержался на полдня, поэтому не успел на церемонию восшествия на престол. Боится, что передаст вам и Его Величеству свою болезнь, поэтому завтра явится ко двору.
— Раз уж он вернулся, пора решить и его свадьбу.
Цзи Шу вдруг остановилась, вспомнив нечто, и улыбнулась:
— Как думаешь, стоит ли выдать за него Чуньань?
Цяньнян на миг опешила, но тут же заулыбалась во весь рот:
— Это было бы прекрасно! Наместник Цзе, конечно, уже не юн, но по способностям, перспективам и роду — лучшего не сыскать. Прекрасная пара для принцессы Чуньань.
— «Лучшего не сыскать…» — повторила Цзи Шу, и вдруг её настроение испортилось при мысли о Цзи Чжане.
— Позови Цинь Дамина.
— Слушаюсь.
Цяньнян вышла, чтобы позвать его.
Когда Цинь Дамин вошёл, Цзи Шу уже холодно спрашивала сверху:
— Сегодня никто из герцогского дома не приходил?
— Н-нет, никто, — поспешно ответил Цинь Дамин. — Начальник стражи специально передал мне: госпожа герцогиня последние дни не отходила от ложа господина герцога, совсем измучилась и тоже слегла. Младшие в доме не имеют должностей, боятся допустить ошибку в этикете и опозорить ваше величество, поэтому все остались дома.
— Никакой должности? Но Дань всё же наследный сын! Как он мог пропустить церемонию восшествия на престол без уважительной причины?
Гнев вспыхнул в глазах императрицы-вдовы. Она хлопнула ладонью по подлокотнику трона:
— Я так и знала! Он был наследником пятнадцать лет. Отец вдруг передал главенство в роду Цзи Чжаню — разве он может с этим смириться?
А теперь ещё и принцесса, которую он так хотел… Цзи Чжань отнял у него и её! При таком характере Цзи Дань сейчас точно не сидит дома спокойно.
И в самом деле, Цзи Дань не был дома.
Узнав вчера, что старшая принцесса выходит замуж за Цзи Чжаня, он устроил в доме скандал. Но ворота были надёжно заперты, и тогда он ворвался во двор мать и чуть не разнёс стоящую там нефритовую статую Будды, которой та поклонялась день и ночь.
Теперь он сидел в кресле, тяжело дыша, и смотрел на мать, которая по-прежнему спокойно перебирала чётки, не поднимая даже глаз.
— Я пойду к тётушке во дворец! Она всегда меня любила, наверняка заступится!
Пальцы госпожи Цуй на миг замерли, но голос остался равнодушным:
— Выход старшей принцессы — теперь это решение императрицы-вдовы. Зачем тебе идти и навлекать на себя позор?
Цзи Дань опешил, потом заорал, как раненый зверь:
— Тогда сходи к нему сама! Скажи, что Лу Ни — моя невеста! Если он ещё раз посмеет отнять у меня то, что моё, я… я пожалуюсь отцу!
Госпожа Цуй подняла веки. Её лицо, иссушенное годами, было испещрено глубокими складками, придававшими ей жёсткое, почти злобное выражение. Она смотрела на сына так, будто перед ней глупый ребёнок.
Цзи Дань почувствовал, как его решимость тает. Этот человек уже отнял у него место наследника, отнял любовь отца, которого он так почитал. Почему бы ему не отнять и женщину, которую он хотел?
Теперь в герцогском доме мать годами сидела в молельне и больше не управляла делами. Отец лежал при смерти, и остальные ветви рода уже перешли на сторону Цзи Чжаня. Даже слуги и управляющие слушались только его.
Он был словно в осаждённом городе — без поддержки и надежды.
В конце концов, Цзи Дань велел своему личному слуге провести его через собачью нору в стене. Оглянувшись на весь город, он не нашёл никого, кто мог бы помочь, и устремился в квартал развлечений, где снял целиком заведение «Пьяный ветер».
Целый день он пил, позволяя девицам утешать себя, и вскоре забыл обо всём на свете.
Ночью, напевая под нос и пошатываясь, он вышел из «Пьяного ветра» — и прямо нос к носу столкнулся со своим врагом. Гнев мгновенно вспыхнул в нём. Он прищурил пьяные глаза и заорал:
— Цзи Чжань, ты, сукин сын…
Не договорив, он почувствовал, как из рукава Цзи Ичжоу вырвалась арбалетная стрела и вонзилась ему в шею, пробив воротник.
Стрела ударила с такой силой, что отбросила его на три шага назад, пригвоздив к колонне галереи.
Стрела застряла высоко, и Цзи Дань, стоя на цыпочках, еле касался земли. Он потрогал шею — рука тут же покрылась кровью. От страха он прикусил язык и завопил:
— Помо… гите!..
Но с ним был лишь один слуга. Прежние телохранители и слуги исчезли — у него не было силы, чтобы кичиться. Увидев позади Цзе Ланя, он закричал:
— Второй брат Цзе, спаси меня!
Цзе Лань чуть повернул голову, делая вид, что не замечает его.
Он знал о прошлом Цзи Ичжоу больше других.
И лучшей поддержкой для брата было сейчас — остаться в стороне.
Цзи Ичжоу не спеша поднялся по ступеням. Под маской его тонкие губы изогнулись в мягкой улыбке, будто только что не пытался убить человека.
Но эта звериная маска когда-то была кошмаром наследного сына.
Когда Цзи Чжань только вернулся в род, наследник лично явился, чтобы показать своё превосходство. Не успел он даже вымолвить угрозу и протянуть палец, как Цзи Чжань, не моргнув глазом, сломал ему палец.
Тогда ему показалось, что чудовище на маске оскалилось и злобно усмехнулось ему в лицо.
Ещё обиднее было, когда он пожаловался отцу. Герцог лишь добродушно посмеялся и сказал:
— Твой пятый брат вырос в армии, у него характер не сахар. Вы же родные братья, Дань. Ты, как старший, должен уступать ему.
Цзи Дань пришёл в ярость. У него было столько братьев и сестёр — все родные! Все в доме трепетали перед ним. Почему именно с этим он должен терпеть унижения?
— Какой изысканный вкус у наследника, — произнёс Цзи Ичжоу. — В период траура пить и развлекаться с девицами — это прямое оскорбление императорского двора. Когда стража города уведёт тебя, я скажу им подобрать тебе поудобнее камеру.
Теперь, дома или на улице, Цзи Дань знал: с Цзи Чжанем он вынужден молчать и терпеть.
Цзи Дань стиснул зубы, вытащил стрелу из воротника и, стараясь сохранить лицо, плюнул:
— Пошёл прочь!
И бросился вниз по ступеням, крича на бегу:
— У наследника полно женщин! Старшая принцесса — не редкость! Бери её, раз тебе так хочется подобрать объедки!
На этот раз он непременно хотел высказаться, боясь, что его снова остановят стрелой, и говорил так быстро, как только мог, при этом убегая, схватившись за голову.
Но путь ему преградил Цзе Лань. Он выставил руку и строго сказал:
— Старшая принцесса — особа высочайшего ранга. Не смей её оскорблять.
Сзади Цзи Ичжоу уже схватил Цзи Даня за воротник и с силой швырнул его на землю:
— Повтори ещё раз!
Цзе Лань положил руку ему на плечо и спокойно покачал головой, напоминая: нельзя убивать.
Теперь, когда власть в руках императрицы-вдовы, Цзи Даня можно унижать, но нельзя убивать.
Цзи Дань прекрасно это понимал. Он знал, что Цзи Чжань не посмеет убить его при свидетелях.
Ударившись о каменные плиты, он вспотел от боли, но злорадно закатился по земле, тыча пальцем в Цзи Чжаня:
— Не веришь?
Если бы не эта старуха, которая в самый ответственный момент всё испортила, Лу Ни, отравленная «Снятием печали», никуда бы не сбежала.
— Не веришь — сам проверь! В её принцесской резиденции полно любовников! Цзи Чжань… ха-ха-ха! Ты сам напросился на неё! Наслаждайся своей зелёной шляпой!
Цзи Чжань стоял рядом с ним. Под маской его лицо побелело как мел. Пальцы, свисавшие вдоль тела, несколько раз сжимались, но не могли сжаться в кулак. Он слегка пнул Цзи Даня в бок.
Тот мгновенно обмяк и не мог пошевелиться. Он завопил:
— Ты… что ты делаешь?! Слушай, Цзи Чжань! Если посмеешь причинить мне вред, императрица-вдова тебя не пощадит!
http://bllate.org/book/5721/558398
Готово:
