— Да уж, Бай-Бай, с таким хулиганом, у которого характер — сплошная заноза, лучше держаться подальше. Не ровён час, снова причинит тебе боль.
Цзи Бай покачала головой:
— Он меня не обидит.
Пережив предательство всех, кого считала близкими, и даже смерть, она знала: в этом мире лишь один человек по-прежнему заслуживал её доверия — Се Суй.
На лице Се Суя остался след от драки, а над холодной скулой, прямо на брови, красовался пластырь. И, странное дело, эта деталь придавала ему неожиданную мягкость.
Всё потому, что Цзи Бай купила не обычный коричневый пластырь, а… мультяшный.
Каждая девушка, проходя мимо Се Суя и замечая этот яркий пластырь на его брови, не могла сдержать улыбки и прикрывала рот ладонью.
Обычно Се Суй излучал холодную, почти надменную красоту, но теперь его образ резко изменился — и стал чуть ли не милым.
Он даже не хотел его снимать и носил целую неделю без замены.
Во время баскетбольной игры Цун Юйчжоу указал на свою бровь:
— Суй-гэ, пластырь отклеился.
На лбу Се Суя выступили капли пота, и пластырь уже свисал прямо над глазом. Тот машинально подхватил его и снова приклеил на место.
Цун Юйчжоу: …
Фу, противно!
А на перемене, проснувшись от дрёмы, Цун Юйчжоу с изумлением увидел, как Се Суй приклеил давно переставший липнуть пластырь обратно на уже зажившую бровь — с помощью двустороннего скотча.
Чёрт… это уже перебор.
Цун Юйчжоу наконец-то сбежал в первый класс и привёл Цзи Бай:
— Твой Суй-гэ совсем спятил! Кто завязал — тот и развязывай. Бай-Бай, помоги, сними с него этот пластырь! Мы все уже не выносим этого зрелища!
Цзи Бай без сил вздохнула и на большой перемене перехватила Се Суя у лестницы.
— Се Суй, сколько ещё ты будешь ходить с этим пластырем?
Се Суй был в чёрной куртке, расстёгнутой на все пуговицы, под которой виднелся светлый свитер.
Он засунул левую руку в карман и, прищурив красивые миндалевидные глаза, произнёс с неожиданной поэтичностью:
— До конца света.
— …
Несколько парней с трудом сдерживали желание его избить.
Из динамиков уже в третий раз раздавался призыв на зарядку. Цзи Бай быстро спустилась на пару ступенек и протянула руку к его брови:
— Снимаю, хорошо?
К удивлению всех, Се Суй не проявил раздражения, как обычно бывало, когда другие мальчишки пытались оторвать пластырь. Он послушно закрыл глаза и тихо пробормотал:
— Угу.
Цзи Бай аккуратно сняла радужный мультяшный пластырь.
— А?
Он открыл глаза. Девушка стояла на две ступеньки выше, так что их лица оказались на одном уровне. Её тёмные, как у оленя, глаза внимательно изучали его лоб, и она даже провела пальцем по брови.
Се Суй ощутил прохладу её пальцев, скользящих по брови, и по всему телу пробежала лёгкая дрожь.
— Бровь… надломлена.
Левая бровь Се Суя была прервана шрамом примерно на две трети — получилась так называемая «обрывистая бровь», придающая лицу ещё больше свирепости.
Цзян Чжунин и остальные подбежали, повернули его лицо и закричали:
— Ого, правда надломлена!
— Всё, всё, Суй-гэ, ты теперь изуродован!
— Небеса! Эпоха красоты Суй-гэ закончилась!
Цзи Бай достала из кармана маленькое зеркальце и поднесла к его лицу:
— Теперь выглядишь немного грозно.
Се Суй взглянул на себя. Его брови и так были густыми и выразительными, а теперь, с обрывом, они действительно казались куда более свирепыми.
Он явно переживал из-за этого и даже побледнел.
— Грозно… правда?
Цзи Бай:
— Грозно.
Мальчишки хором:
— Грозно.
Се Суй тихо выругался:
— Чёрт.
Из динамиков снова прозвучал призыв. Цзи Бай уже собиралась уходить, но Се Суй вдруг схватил её за запястье и торопливо сказал:
— Мои брови ещё отрастут.
Цзи Бай не поняла, зачем он это говорит, но он добавил:
— Не бойся меня, ладно?
**
Зарядка была обязательной ежедневной процедурой в школе Дэсинь. Каждое утро на тридцать минут все ученики собирались на спортплощадке, выстраивались по классам и выполняли упражнения под музыку.
Раньше вести зарядку всегда поручали Цзи Фэйфэй. Но однажды завуч, обходя строй, заметил, что Цзи Бай в первом ряду выполняет движения не просто чётко, но и с такой бодростью, что от неё самому становилось веселее.
А когда он поднял глаза на Цзи Фэйфэй, то увидел, что та делает всё вяло и небрежно, да ещё и не в школьной форме, а в неуклюжем зимнем платье из плотной ткани.
Скоро школа должна была снимать рекламный ролик для приёма новых учеников, и каждое утро за зарядкой следили дроны, отбирая лучшие кадры для монтажа. Как можно допускать, чтобы ведущая зарядки выглядела так безынициативно!
— Цзи Фэйфэй, спустись. Пусть Цзи Бай ведёт зарядку.
Цзи Фэйфэй оглянулась с изумлением:
— Что?!
— Спускайся. Пусть Цзи Бай встанет на твоё место.
Цзи Фэйфэй ошарашенно посмотрела на одноклассников и покраснела от стыда. Злобно спрыгнув с помоста, она встала на место Цзи Бай.
Но завуч, похоже, решил, что и там ей не место:
— Иди в конец ряда. Все остальные — на шаг вперёд.
— Учитель! За что?! — возмутилась она. — Почему я должна идти назад?
Инь Сяся и её подружки засмеялись:
— А за что? За то, что ты так коряво двигаешься и выглядишь ужасно!
Цзи Фэйфэй задохнулась от обиды:
— Учитель, я же лицо школы! Как я могу стоять в хвосте? В рекламе должна быть именно я!
Завуч строго ответил:
— Хочешь, чтобы я показал тебе запись твоих движений?
Цзи Фэйфэй не посмела спорить с учителем. Она злобно прошла в конец ряда и услышала, как мальчишки насмешливо хихикают за спиной.
Она подняла глаза на помост, где стояла Цзи Бай, и сжала зубы от злости.
Дома Цзи Фэйфэй бросилась матери Тао Цзячжи в объятия и рыдала, рассказывая, как Цзи Бай отобрала у неё место ведущей зарядки и явно делает это назло.
Родители, как всегда, встали на сторону Цзи Фэйфэй и сделали замечание Цзи Бай:
— Бай-Бай, как ты могла спорить со старшей сестрой? У неё здоровье слабое, ты должна уступать.
— Будь умницей, пойди к завучу и скажи, что отказываешься от этого места. Верни его сестре.
Цзи Бай в это время писала домашку. Услышав это, она подняла голову:
— Мама, раньше я могла ускользнуть на большой перемене и съесть картофельное пюре в столовой. А теперь, когда стала ведущей зарядки, каждый день должна выходить на площадку. Если сестра сумеет уговорить учителя вернуть мне прежнюю жизнь, я буду ей очень благодарна.
Она ответила так ловко: и не выглядело, будто она специально соперничала с сестрой, и в то же время переложила решение обратно на Цзи Фэйфэй, полностью сняв с себя вину. Родителям было не к чему придраться.
Цзи Фэйфэй ткнула пальцем в Цзи Бай:
— Ты специально старалась! Делала движения чётко, чтобы завуч выбрал тебя!
Цзи Бай спокойно ответила:
— Папа всегда учил нас: когда играешь — играй от души, а когда работаешь — работай серьёзно. Даже если тебе что-то не нравится, но ты это делаешь — делай как следует. Сестра, разве в этом есть что-то плохое?
Цзи Фэйфэй онемела. Она долго молчала, потом толкнула мать:
— Мама, ты обязательно должна мне помочь!
— Цзи Бай! — сказала Тао Цзячжи. — Завтра же скажи завучу, что уступаешь место сестре! У неё здоровье хрупкое, ты обязана ей уступить!
В этот момент за дверью раздался старческий голос:
— Не нужно уступать. По-моему, со здоровьем у неё всё в порядке — ещё и сил хватает спорить напропалую.
Все вздрогнули. Цзи Минчжи поспешил открыть дверь, и в комнату вошла бабушка Цзи, опираясь на трость.
— Мама! Вы как сюда попали?
— Бабушка.
— Здравствуйте, бабушка.
Бабушка Цзи вошла в гостиную и посмотрела на сестёр:
— Ваш спор слышен ещё за воротами! Не стыдно ли вам?
Цзи Фэйфэй тут же покраснела и заплакала:
— Бабушка, Цзи Бай… она меня обижает! Вы должны за меня заступиться!
Цзи Бай крепче сжала ручку в руке. В прошлой жизни Цзи Фэйфэй своей лестью всегда добивалась расположения бабушки, а она сама, боясь старуху, держалась от неё в стороне, и та, соответственно, относилась к ней холодно.
— Бабушка, — тихо позвала она.
Бабушка Цзи отстранила руку Цзи Фэйфэй и пристально посмотрела на неё своими проницательными тёмно-карими глазами так, что та засуетилась:
— Бабушка, зачем вы так на меня смотрите?
Бабушка громко сказала:
— На корпоративном новогоднем вечере я собиралась представить тебя сотрудникам — ведь ты старшая в семье. Но сейчас передумала. Если ты не можешь удержать даже своё место и бегаешь жаловаться, требуя, чтобы другие уступали тебе из-за твоих «особых обстоятельств», то я не хочу тебя приглашать.
Затем она повернулась к Цзи Бай:
— Бай-Бай, готовься. В этом году ты пойдёшь со мной на корпоратив.
Цзи Бай стала ведущей зарядки для одиннадцатиклассников и теперь стояла на помосте, показывая упражнения.
Её движения не были идеально точными, но в них чувствовалась такая жизнерадостность, что на неё приятно было смотреть.
Под её влиянием и одноклассники стали заниматься с большим энтузиазмом.
Завуч с радостью заметил, что с тех пор, как Цзи Бай стала вести зарядку, даже те несколько парней, которые раньше никогда не выходили на площадку, теперь стояли в хвосте строя.
А самым невероятным стало то, что… Се Суй надел школьную форму!
Хулиган в школьной форме неожиданно засиял изнутри. Проходя мимо, он заставлял многих девушек оборачиваться.
Молния на куртке была расстёгнута до груди, под ней — светлый свитер. Сине-белые рукава небрежно закатаны до локтей, обнажая белые предплечья с тонкими синеватыми венами под кожей.
В школьной форме он выглядел как добрый старший брат из соседнего подъезда, но чёрная серёжка в ухе и надломленная бровь добавляли ему немного дикости.
Он смотрел на Цзи Бай, которая старательно выполняла упражнения на помосте.
Только в такие моменты он мог без стеснения пристально смотреть на неё — как и все остальные.
Солнечный свет окутывал её со всех сторон, беззаботно освещая её тонкие черты лица. От яркости она слегка щурилась…
Но Се Суй чувствовал: она видит его.
Она одарила его ясной улыбкой, и на щеках проступили лёгкие ямочки.
Он был уверен: эта улыбка — для него.
В груди разлилась сладкая истома.
Чёрт, хочется её поцеловать.
Цун Юйчжоу видел, как Се Суй водит машину, видел его на боксёрском ринге, но никогда не думал, что увидит его на зарядке.
— Суй-гэ, ты же никогда не носил эту форму? Даже бирку не срезал.
Се Суй оглянулся и действительно увидел на куртке бирку с названием производителя.
— А, забыл.
— Давай я оторву.
Цун Юйчжоу подошёл, чтобы оторвать бирку.
— Аккуратнее, не порви.
— Ты и вправду дорожишь этой драной формой?
Се Суй посмотрел на девушку на помосте. Она была маленькой, и школьная форма на ней болталась, как на вешалке. Каждый раз, когда она поднимала руки, рукава напоминали крылья летучей мыши.
Он приподнял бровь:
— Это же у нас парная форма.
Цун Юйчжоу взглянул на Цзи Бай и скривился:
— Суй-гэ, открой глаза пошире.
Вся школа, чёрт побери, в парной с тобой форме!
**
Вечером Цзи Бай выкатила свой складной велосипед из школы и уже собиралась сесть, как вдруг почувствовала, что педали не крутятся. Она подумала, что спустило колесо, но, обернувшись, увидела, что на заднем сиденье её велосипеда, неизвестно откуда взявшийся, сидит высокий парень в школьной форме.
У её велосипеда были маленькие колёса, и Се Суй, сидя сзади, не знал, куда деть длинные ноги — они болтались и касались земли.
Колесо и правда почти спустило.
— Се Суй, что ты делаешь?
Цзи Бай нахмурилась:
— Вставай скорее, ты сломаешь мой велосипед.
Се Сую нравилось, как её мягкий голосок произносит его имя — будто бабушкины цзунцзы из бамбуковых листьев: нежные, липкие и тёплые.
http://bllate.org/book/5693/556183
Готово:
