Фу Ин вдруг сдавленно всхлипнула.
Пусть даже самая стойкая — стоит лишь появиться тому, кому можно доверить свои переживания, как обида больше не сдерживается.
Она рассказала Хуо Жаои всё, что случилось сегодня, и добавила:
— Это правовое общество, Жаои-гэгэ. Не верю, что её поведение может быть правильным, допустимым и прощаемым.
Разве учитель может так поступать? Из личной выгоды помогать одному ученику притеснять другого?
Хуо Жаои обрадовался, что она наконец открылась ему:
— Инька, ты абсолютно права. Её действия нарушают и моральные нормы, и закон. Если станет известно, что она получила должность через связи, для неё это будет конец. Скажи, Инька, что ты хочешь сделать?
Лицо Фу Ин помрачнело:
— Жаои-гэгэ, я ничего не понимаю… Только что искала в интернете, но оказалось, что я ничего не умею. Даже не знаю, где находится управление образования.
Именно из-за этого ей было так досадно.
Внезапно попав из глухой провинции в этот шумный мегаполис, она постепенно преодолевала страх, но вместе с тем постоянно сталкивалась с чуждостью и разрывом, которые казались ей непреодолимыми.
Фу Ин опустила голову. Её простодушные мысли были написаны у неё на лице, и Хуо Жаои прекрасно понимал: сейчас её расстраивает не столько обида от Ся Цзюнь, сколько чувство растерянности и лёгкое унижение.
Вот оно — давление большого города, словно огромный камень, давящий на плечи.
— Инька, представь, будто ты маленький ребёнок, которому нужно всему заново учиться. Хорошо? Не бойся того, чего не знаешь. Жаои-гэгэ будет учить тебя шаг за шагом, — сказал он, глядя на неё с болью в сердце.
Но при этом в его глазах мелькнул холодный блеск. Он отлично помнил, кто стал причиной всего этого.
Автор говорит: Вчера заснула за писаниной, уууу…
Думаю, сегодня сделаю вторую главу, чтобы загладить вину!
Малыши, счастливого вам Праздника середины осени! Не забудьте съесть лунные пряники! Это наш первый совместный Праздник середины осени, хехе!
Спасибо ангелочкам, которые подарили мне «бомбы» или «питательные растворы»!
Спасибо за [бомбу]: Цинмэй-ууу — 1 шт.;
Спасибо за [питательный раствор]:
Сыси, Чжи Юй° — по 5 бутылок; Mint — 1 бутылка.
Люблю вас больше всех! Целую!
Хуо Жаои привёл её к себе домой. Увидев Фу Ин, Цзоу Чжэ обрадовалась и тут же начала засыпать её вопросами:
— Иньинь, ну как, первый день в школе? Нравится тебе школа? Удалось привыкнуть?
Хуо Жаои, игнорируя недовольное лицо матери, взял Фу Ин за руку и потянул за собой:
— Ладно, мам, у нас ещё дела. Поговорите потом.
Если бы он не увёл её сразу, мать могла бы болтать с Фу Ин два часа без остановки.
Цзоу Чжэ возмущённо закричала ему вслед, но тот даже не обернулся. Она проворчала: «Негодник!»
Хуо Жаои отвёл Фу Ин в кабинет. Кабинет в доме Хуо был огромен — настолько, что Фу Ин показалось: он больше, чем весь её прежний дом.
Но площадь использовалась с умом: все стены были заставлены книжными полками, плотно набитыми томами, которых было не счесть.
Посреди комнаты стоял огромный стол с компьютером и кипой документов.
Хуо Жаои включил компьютер и похлопал по стулу рядом с собой:
— Иди сюда, садись. Будем вместе искать информацию, как пожаловаться на твою биологичку. Инька, ты права в одном: наше общество действительно правовое. Такие тёмные дела рано или поздно оборачиваются крахом. Если мы сегодня не остановим её, она сама себя погубит и причинит вред всё большему числу людей. Мне очень приятно, что у тебя хватило смелости и решимости выступить против несправедливости.
Фу Ин, услышав похвалу, смутилась — он рисовал её такой прекрасной, что она сама себя не узнавала.
Но в то же время она крепко сжала кулачки: нельзя подводить Жаои-гэгэ!
Фу Ин никогда раньше не пользовалась компьютером, и Хуо Жаои начал учить её с самого начала. К счастью, современные технологии интуитивно понятны, и девушка, уже научившись пользоваться приложениями на телефоне, быстро освоилась и за компьютером.
Теперь она могла искать всё, что ей нужно. Всё непонятное и сложное она просто спрашивала у Хуо Жаои — не нужно было долго ломать голову в одиночку.
Каждый раз, отвечая ей, Хуо Жаои хвалил её. Вскоре Фу Ин уже не выглядела подавленной и растерянной — её глаза снова засияли, наполнившись уверенностью.
Она искала юридические нормы и составляла жалобу, записывая все статьи закона, которые, по её мнению, нарушила Ся Цзюнь. Пока писала, не замечала времени, а закончив, обнаружила, что получилось целых пять страниц — каждое слово дышало гневом, каждая фраза была обвинением Ся Цзюнь и вызовом управлению образования.
Закончив, Хуо Жаои аккуратно убрал письмо:
— Инька, ты ведь не знаешь, где находится управление образования, да и учёба отнимает много времени. Я сам отнесу письмо и опущу его в ящик приёмной, хорошо?
Фу Ин, конечно, согласилась:
— Спасибо, Жаои-гэгэ.
— Инька, ты молодец. Ты не молчишь, когда тебя обижают или несправедливо обращаются с тобой, а сопротивляешься. Это правильно. Да, иногда сопротивление влечёт ещё большее давление, но тебе не стоит волноваться о последствиях. Даже если ты прорвёшь небо, я его заделаю.
Голос юноши был мягок, но в нём звучала дерзкая решимость — дерзость, рождённая силой. Он знал: у него есть возможность защитить её.
Он понимал, что Фу Ин часто колеблется, прежде чем что-то предпринять, опасаясь последствий. Лишь крайняя несправедливость заставила её написать жалобу. Она такая тихая и покладистая — именно поэтому её так легко обижать.
Но он хотел сказать ей: иди вперёд, не оглядываясь. Что бы ни случилось, он защитит её — даже ценой собственной жизни.
Сердце Фу Ин сильно забилось. Она энергично кивнула.
Эта послушная миниатюрность сводила с ума.
Хуо Жаои провёл языком по нижней губе:
— Теперь стало немного веселее?
Его сердце болело, видя, как она только что упала духом.
Изначально он хотел сам разобраться с Ся Цзюнь и Ду Вэйи, но, увидев, сколько усилий она вложила в это письмо, решил сначала отправить жалобу и понаблюдать за развитием событий.
Когда Фу Ин вернулась домой, прежняя подавленность полностью исчезла. Фу Цуньхуай и Чэн Шуань с облегчением перевели дух.
Их дочь была тихой, всё держала в себе. Главное — чтобы её не обижали и она не молчала об этом.
Увидев, что она снова в хорошем настроении, они тоже обрадовались, хотя и удивились: как так быстро она пришла в себя? Чэн Шуань спросила:
— Иньинь, куда ты ходила? Хорошо провела время?
— Была у Жаои-гэгэ дома. Он ещё научил меня пользоваться компьютером и искать информацию.
Узнав, что дочь была у Хуо Жаои, Чэн Шуань окончательно успокоилась. Действительно, этот парень умеет утешать. Всего на час отлучилась — и уже в порядке.
Фу Юй, перелистывая страницы книги, чуть сильнее сжал пальцы. Неужели только компьютер? Он тоже мог бы научить!
Почему всё — только «Жаои-гэгэ»?
Он стиснул зубы, горько сетуя, что никак не может найти повода сблизиться со старшей сестрой.
Вдруг Фу Цуньхуай вспомнил:
— Кстати, ваш дядя с семьёй вернулись из поездки. Должны были приехать ещё вчера, но задержались, поэтому Фу Цянь и Фу Ян сегодня брали отгулы. Скоро они могут нагрянуть к нам в гости. Вы, Июнь и Юй, не смейте дразнить Фу Цянь и Фу Яна, поняли?
В глазах Фу Инь мелькнуло раздражение. Как будто им самим кто-то позволит обижать других! Наоборот — их самих будут донимать.
Фу Цянь всего на два дня старше Фу Ин, но вовсе не такая послушная. А Фу Ян младше Фу Юя на год и, будучи самым младшим в семье, избалован до невозможности.
Фу Инь только руками развела: как можно воспитать таких детей?
Фу Юй тоже не любил их. Их дядя ничем не выделялся, поэтому дед передал основное семейное дело отцу, а дяде досталась лишь номинальная должность в филиале. Хотя и не бог весть что, но обеспечивать семью мог. Однако этим людям было мало.
Вот и этим летом, отправившись в путешествие, они потратили все деньги и ещё попросили у деда двадцать тысяч. Когда дед отказал, пошли к Фу Цуньхуаю и так замучили его, что он вынужден был дать им эти деньги.
Фу Цуньхуай пошёл на это ради братской привязанности, но дети его к дяде и его семье чувствовали лишь отвращение.
Фу Цуньхуай продолжал представлять:
— Фу Цянь — твоя двоюродная сестра, Фу Ян — двоюродный брат. У тебя, Иньинь, теперь будет ещё двое друзей!
Фу Ин кивнула, но, глядя на выражения лиц Фу Инь и Фу Юя, поняла: эти «друзья» явно не подарок.
*
Перед сном Чэн Шуань, нанося крем на лицо, спросила Фу Цуньхуая:
— Как там дела с приёмными родителями Иньинь?
Как сильно они ненавидели того торговца людьми! Годами искали дочь, но не подозревали, насколько масштабна проблема детской торговли в стране. Случаев похищения — бесчисленное множество! Искать было всё равно что искать иголку в стоге сена.
Теперь, когда дочь найдена, появилась хоть какая-то зацепка.
С первого дня возвращения Фу Ин Фу Цуньхуай вёл расследование, задействовав огромные ресурсы.
Все эти годы страданий, бессонных ночей, слёз — всё должно получить своё завершение.
Фу Цуньхуай мрачно ответил:
— Та деревушка находится в самом дальнем уголке страны, крайне бедная и изолированная. Даже за десять лет мы бы сами её не нашли.
Он был благодарен классному руководителю Фу Ин — настоящему благодетелю всей семьи.
Но при мысли, что дочь тринадцать лет прожила в таких условиях, его сердце сжималось от боли.
— Как же она туда попала?
— Судя по всему, её приёмный отец купил её у торговца людьми.
Чэн Шуань была вне себя от ярости. Как можно, пусть даже в нищете, совершать такое чудовищное преступление!
С отчаянием она думала: если бы тогда торговец пришёл к ней и попросил денег, она отдала бы всё, что угодно! Ради возвращения дочери эти тринадцать лет — любой ценой!
Разве есть боль страшнее, чем тринадцать лет разлуки с ребёнком?
Фу Цуньхуай, чувствуя её мысли, заверил:
— Обещаю, я найду этого мерзавца и посажу в тюрьму. Он понесёт наказание по закону! Я не успокоюсь, пока этого не добьюсь.
Чэн Шуань обеспокоенно спросила:
— А приёмные родители Иньинь не подавали заявление в полицию?
Прошло уже столько времени с её возвращения — даже самые равнодушные люди должны были заявить о пропаже ребёнка.
Именно это и выводило Фу Цуньхуая из себя больше всего.
Их дочь, которую они берегли как зеницу ока, для тех людей не значила ничего. Прошло столько времени — и ни единого шага, чтобы её найти. По данным агентов, отправленных туда, семья даже не волновалась: «Подождём до начала учебного года — сама вернётся, ей же в школу надо».
Они даже не пытались искать её!
Агенты также узнали, что некоторые соседи спрашивали Лю Цзиньюй, куда делась Цзян И. Та грубо отмахнулась: «Наверное, с каким-нибудь мужчиной сбежала! Эта девчонка всегда была без стыда и совести».
Как может мать так говорить о своём ребёнке?
Для них Фу Ин была хуже врага!
В том доме она работала до изнеможения, голодала, не слышала доброго слова — а теперь ещё и такие слова в свой адрес!
Даже слуга в их доме жил лучше!
Каждое новое сообщение от агентов приводило Фу Цуньхуая в ярость. Он не мог поверить, что в мире существуют такие люди.
Но жене он ничего не сказал. Если ему самому было так больно, каково будет ей?
Раз дочь уже дома, пусть наслаждается счастьем быть с семьёй.
А с теми…
В Фу Цуньхуае проснулась тёмная, жестокая сторона.
Ведь те, кто преуспевают в мире бизнеса, редко бывают добряками.
— Цуньхуай, что с тобой? Почему молчишь? — мягко спросила Чэн Шуань, её голос всегда успокаивал.
Фу Цуньхуай улыбнулся:
— Ничего, просто задумался. Приёмные родители Иньинь, возможно, подавали заявление, но в таких отдалённых районах полиция работает медленно. Не волнуйся, я всё улажу.
http://bllate.org/book/5677/554845
Готово:
