Малыш, не до конца понявший, о чём речь, кивнул:
— Ой.
К счастью, народу было много, и усилия быстро дали результат: не прошло и нескольких минут, как всю рыболовную сеть вытащили на берег. Люди разложили улов по вёдрам, собрали снасти и неторопливо двинулись обратно — остальное уберут те, кому положено.
Солнце уже клонилось к закату, заливая окрестности тёплым, мягким светом. Всюду струилось нежное оранжево-золотистое сияние.
Ци Жанжань шла впереди, неся корзинку с овощами и половину ведра рыбы. За ней Хэ Чжао нес малыша на руках, а тот прижимал к себе маленькое ведёрко и что-то шептал отцу.
Одной пухлой ручкой малыш болтал в воде, а другой прижался к уху папы и прошептал:
— Пап, мама сказала, что ты очень крутой.
Хэ Чжао приподнял бровь, бросил взгляд на спину Ци Жанжань и, довольный, усмехнулся:
— Да? А когда это она сказала?
— Только что! — воскликнул малыш. — Ты ведь командовал всеми, когда ловили рыбу?
— Да, — подтвердил Хэ Чжао.
Малыш энергично закивал:
— Значит, ты точно крутой!
Хэ Чжао захотелось рассмеяться, но показалось глуповато, поэтому он сдержался, кашлянул и скромно ответил:
— Ну, так себе.
Ци Жанжань слышала их перешёптывания, но не разобрала слов, поэтому обернулась и нетерпеливо крикнула:
— Вы там побыстрее!
— Уже идём, — лениво отозвался Хэ Чжао, ускоряя шаг и поравнявшись с ней.
Прошло немного времени.
Вдруг Хэ Чжао завопил:
— Ё-моё!!! Малыш, ты засунул рыбу мне под футболку!!!
Ци Жанжань: …
Малыш: хихи.
Закатное зарево горело, как пламя, а далёкие горы постепенно окрашивались в глубокий индиго.
Дома других участников находились прямо в деревне, и, войдя в неё, они сразу разошлись. Лишь семье Ци Жанжань предстояло ещё долго карабкаться вверх по склону. Хотя условия проживания были самыми роскошными, приходилось платить за это соответствующую цену.
За ними следовали оператор и его помощник. Иногда они обгоняли семью, чтобы снять крупным планом троих идущих вместе. За день общения стороны уже привыкли друг к другу. Помощник, очевидно, имел сценарий: заметив, что участники молчат, он время от времени заводил тему для разговора или мягко напоминал им о необходимости общаться перед камерой.
Ци Жанжань уже устала говорить, поэтому почти всё время молчала, оставляя слово Хэ Чжао. Этот мужчина большую часть времени вёл себя беззаботно и небрежно, то и дело выводя её из себя. Но стоило возникнуть проблеме — он ни разу не отступил, всегда вставал вперёд и быстро находил решение.
Возможно, только настоящие профессионалы могут быть так спокойны и уверены в себе.
Ранее малыш, играя с рыбкой, случайно запустил её под одежду папы. Рыбка проскользнула в ворот футболки и начала метаться вниз по телу. В какой-то момент Хэ Чжао потянул за резинку спортивных штанов, и рыбка, скользнув по его бедру, наконец выпала из штанины.
Не ожидал никто, что обычная рыбка способна устроить такой переполох. Малыш виновато взглянул на отца и решил, что лицо папы сейчас напоминает дверных божков с ворот бабушкиного дома — будто готово проглотить ребёнка целиком.
В итоге милый пластиковый стаканчик конфисковали. Малыш не осмелился возражать и просто прижался щекой к плечу папы, отворачиваясь. Увидев, как операторы сзади улыбаются ему, он высунул язык и скорчил рожицу, вызвав ещё громче смех.
Фырк!
Наконец они добрались до вершины холма. Соседи уже готовили ужин: из каждой кухни доносился шум жарки и аппетитные ароматы.
Живот малыша заурчал, и он глубоко вдохнул воздух.
— Луньлунь вернулся! Иди сюда, скорее! — позвала одна из женщин, выходя из кухни.
Малыш посмотрел на папу. Тот улыбнулся и опустил его на землю. Малыш побежал к женщине:
— Тётя, что случилось?
Та протянула ему большую нержавеющую миску, размером почти с его лицо, полную жареной курицы:
— На ужин для Луньлуня.
Малыш смущённо улыбнулся, обернулся к родителям. Увидев одобрительный кивок папы, радостно воскликнул:
— Спасибо, тётя! — и, прижимая к груди дымящуюся миску, побежал обратно к родителям, помахав тёте на прощание.
Дома Хэ Чжао сразу занялся делом: промыл рис и принялся разделывать рыбу. Он никогда раньше не чистил рыбу, но раз умеет обращаться с ножом — справится.
Ци Жанжань тем временем повела малыша купаться. Операторы не последовали за ними, а остались снимать Хэ Чжао.
— Хэ-лаосы, дома чаще вы готовите или Шэнь-лаосы? — спросил помощник оператора.
Хэ Чжао усмехнулся:
— Почти всегда я.
Помощник оживился:
— Почему? Шэнь-лаосы разве не умеет готовить?
Улыбка Хэ Чжао стала ещё шире, и он без зазрения совести выдал жену:
— Её еда даже ей самой есть страшно.
Оператор: …
Помощник: …
Эта откровенность застала всех врасплох.
Но Хэ Чжао тут же сгладил ситуацию:
— Хотя… разве важно, умеет ли жена готовить? Жену берут, чтобы любить и баловать. Если я умею готовить и могу радовать её вкусной едой — это тоже своего рода талант, верно?
И закончил он эту фразу с невероятно самодовольным видом.
Молодые оператор и помощник мысленно возмутились: вот вам и собачий корм — они его не просили!
Когда Ци Жанжань вышла с чистым и пахнущим малышом, Хэ Чжао уже ушёл на кухню с разделанной рыбой. Операторы немного поснимали его там, потом вышли в гостиную и увидели, как Ци Жанжань вытирает волосы сыну.
Этот помощник, кажется, был послан программой специально для того, чтобы сеять раздор в семьях. Только что допросив Хэ Чжао, он тут же повернулся к Ци Жанжань:
— Обычно Шэнь-лаосы сама купает Луньлуня? А Хэ-лаосы помогает по дому? Он моет ребёнка?
Ци Жанжань приподняла бровь:
— Раньше он купал Луньлуня, но каждый раз устраивал водяные бои. Ванная превращалась в поле битвы, да ещё и воды уходило море. В итоге я запретила ему купать ребёнка.
Оператор с трудом сдерживал смех:
— Похоже, Хэ-лаосы ещё не потерял детскую непосредственность!
Ци Жанжань фыркнула:
— Это называется «детсад»!
Малыш, играя с фигуркой Ультрамена, услышал слова мамы и обернулся:
— Мам, а что такое «детсад»?
Ци Жанжань сложила полотенце, растрепала ему мокрые волосы и пригладила в модную причёску. Удовлетворённо кивнув, она ответила:
— Мама тебя хвалит.
— А, — кивнул малыш.
Скоро Хэ Чжао вынес блюда. Даже из самых простых продуктов он умел сделать что-то аппетитное и красивое. Ци Жанжань даже засомневалась: не ходил ли он на кулинарные курсы?
Она тоже не сидела без дела: накрыла стол и пошла за рисом.
Хэ Чжао предложил оператору и помощнику поесть вместе, но те замахали руками, сказав, что в студии для них уже приготовлен ужин, и скоро они уйдут.
Семья села за стол. Оба родителя заботились о малыше, то и дело подкладывая ему еду и спрашивая, вкусно ли. Картина была обыденной, но невероятно уютной.
Хэ Чжао положил малышу кусочек свежей рыбы:
— Вкусно? Нравится тебе рыба, Луньлунь?
Щёчки малыша были набиты едой, но он энергично кивнул:
— Вкусно! Пап, ты самый детсад!
Хэ Чжао: ????
Ци Жанжань: «Пфф…»
Никто не ожидал, что малыш так быстро применит новое слово. Она почувствовала себя виноватой, торопливо вытерла рот салфеткой и предупредила:
— Солнышко, так нельзя говорить.
Малыш недоумённо посмотрел то на маму, то на папу.
Хэ Чжао бросил на жену многозначительный взгляд, но мягко спросил сына:
— Скажи папе, почему он самый «детсад»?
Малыш хихикнул:
— Мама сказала, что это комплимент!
Хэ Чжао: …
Ци Жанжань переводила взгляд то на пол, то на потолок, решив про себя: больше никогда не говорить при малыше лишнего.
После ухода съёмочной группы двухэтажный дом остался в распоряжении семьи. Атмосфера сразу стала тише. Хэ Чжао прикрыл одеялом две мини-камеры — наверху и внизу — и снял микрофон, направляясь в душ.
Ци Жанжань убрала со стола и вымыла посуду. Закончив, она уселась на диван рядом с малышом, который снова смотрел Ультрамена.
Скоро ей стало скучно — сериал не шёл в голову, и она достала телефон, чтобы проверить «Вэйбо». За последнее время подписчиков прибавилось, и она иногда заглядывала туда. На этот раз она удивилась: Ли Синь и её муж Цянь Хэ подписались на неё — и на Хэ Чжао тоже.
Подумав, Ци Жанжань ответила взаимностью. Хотя Ли Синь с мужем из мира моды, их популярность велика, и у них много подписчиков. Ци Жанжань зашла на страницу Ли Синь и увидела, что та объявила: завтра в обед будет делать прямой эфир — «долг давно накопился, пора бы уже».
Ци Жанжань подумала: эта женщина и правда не теряет ни минуты. Всего два часа перерыва на обед, а вместо сна — эфир.
Вероятно, Ли Синь подписалась после инцидента с насекомыми днём — это было знаком дружелюбия.
Ци Жанжань не боялась, что её будут избегать, но и дружеские жесты других не отвергала. Шоу-бизнес — место сложное: лишний друг никогда не помешает.
Во многих кругах, даже если отношения испорчены, на поверхности сохраняют вежливость. На мероприятиях даже враги делают вид, будто давние друзья. Поэтому затея Хэ Мэн с изоляцией выглядела крайне наивной и недальновидной.
Как такой благородный и воздушный человек, как Се Цин, мог связаться с Хэ Мэн??
Пока Ци Жанжань предавалась размышлениям, из ванной вышел Хэ Чжао. На нём были спортивные штаны и короткая футболка. Ткань была тонкой, и сквозь неё угадывались рельефные мышцы.
Красота Хэ Чжао и Се Цина была совершенно разной. Се Цин — изысканный, утончённый, как благородный бамбук; Хэ Чжао — солнечный, крепкий, земной. Первый казался недосягаемым, второй — близким и родным.
Раньше Ци Жанжань считала, что идеал — это типаж Се Цина. Но теперь, пережив столько, она вдруг поняла: и Хэ Чжао тоже неплох.
Она встряхнула головой и пошла в ванную.
Перед сном вся семья снова легла в одну кровать. По умолчанию малыш спал посередине — так было и в онлайн-шоу. Сегодня, убирая постель, Ци Жанжань поставила его игрушки Ультрамена на прикроватную тумбу. После этого малыш заявил, что хочет спать у стены — рядом со своими героями.
Остались только Ци Жанжань и Хэ Чжао, уставившиеся друг на друга.
Они долго смотрели, как два петуха, готовые к бою. В итоге Хэ Чжао первым схватил одеяло и улёгся у края, оставив жене среднюю часть.
Ци Жанжань долго собиралась с духом, а потом строго предупредила:
— Если ночью начнёшь шалить, я тебя зарежу и скормлю собакам!
Хэ Чжао не обратил внимания, закрыл глаза и парировал:
— Я не собачий корм, зачем меня собакам? Или ты хочешь вместе со мной приготовить немного собачьего корма??
— Вали отсюда!!
Хэ Чжао и малыш спали спокойно и безмятежно. Лишь Ци Жанжань металась в постели, чувствуя себя несчастной. Ведь она — девушка, которая даже не успела влюбиться, а теперь внезапно оказалась в мире, где у неё уже есть сын и каждый вечер она вынуждена делить кровать с каким-то мужчиной. Просто катастрофа!
А в это время Се Цин и Хэ Мэн тоже не знали покоя.
Ужин готовила Хэ Мэн, но получилось невкусно. Се Юйюй отказалась почти сразу. Се Цин ничего не сказал, но тоже ел мало.
После ужина трое сидели в одной комнате, не зная, о чём говорить. Настроение у всех было мрачное.
Хэ Мэн попыталась завязать разговор с Се Юйюй, но та сама заговорила о Хэ Болуне:
— Завтра хочу снова поиграть с Луньлунем. Он такой классный.
Хэ Мэн тут же разозлилась и резко одёрнула девочку:
— Такие люди не стоят того, чтобы с ними дружить. Впредь держись от них подальше. Они же деревенские.
Эта неосторожная фраза задела и Се Цина — ведь его родители тоже были из деревни.
Хэ Мэн чуть не дала себе пощёчину и поспешно попыталась исправить ошибку:
— Я не то имела в виду! Просто сболтнула.
http://bllate.org/book/5465/537387
Готово:
