Ду Цзюнь потирала переносицу. Её лицо, обычно озарённое лёгкой улыбкой, теперь скрывало мрачную тень.
— С кем ты разговаривала по телефону вчера вечером? — спросил Мэн Сян.
Ду Цзюнь была хрупкой. Сейчас она смотрела на мужа с растерянностью и болью, которую старалась сдержать.
Однако Мэн Сян будто ничего не заметил.
Внутри у Ду Цзюнь всё закипело, но голос её прозвучал мягко и покорно:
— Просто со знакомым. У него срочное дело…
— Срочное дело? — Мэн Сян всё ещё хмурился. Ему казалось, что здесь что-то не так, но он не мог уловить, что именно. Он пристально смотрел на жену, пытаясь прочесть на её лице малейший признак неискренности.
Он ведь мужчина. Жена звонила кому-то глубокой ночью, украдкой, за его спиной. Естественно, он заподозрил неладное.
Ду Цзюнь играла свою роль столько времени, что теперь делала это безупречно — хотя сердце у неё уже колотилось, как барабан.
За обеденным столом воцарилось молчание, пока отец и сын не доели. Внезапно, к всеобщему изумлению, Мэн Жуй последовал за Мэн Сяном к машине.
У Ду Цзюнь внутри всё сжалось. Она чувствовала: скоро всё раскроется!
Прошлой ночью прошёл ливень, гремел гром. Утром дороги были залиты водой, а на некоторых участках валялись почти обессилевшие цикады.
Несколько мальчишек подобрали их и принесли в школу. То и дело они тыкали насекомыми прямо перед лицами девочек, отчего те визжали от страха.
Парни громко смеялись.
Девочки бегали за ними, выкрикивая:
— Что это такое? Что это?
— Не скажу! — отвечали мальчишки, пряча находку в ладонях.
Мэн Шуюй тоже поймал несколько цикад. Увидев, что другие ребята этим заняты, он специально сбегал на пустырь возле школы, чтобы поискать их самому.
Через несколько минут, едва Яо Сюйнань переступила порог класса, её горячо встретил Мэн Шуюй.
Сразу же раздался пронзительный визг, заставивший всех обернуться.
Яо Сюйнань прижала ладонь к груди — сердце будто замерло. Она судорожно сглотнула, дыхание на мгновение перехватило.
В классе горел свет, белые стены отражали его, делая черты лиц особенно отчётливыми.
На всех лицах читалось одно и то же: «Что?», «Что только что случилось?», «Неужели Не-гэ взвизгнула?!», «Не успел подумать — только „чёрт!“».
Яо Сюйнань вернула сердце на место и машинально оглянулась назад.
Позади неё стояла крошечная фигурка с лицом, застывшим в ледяной неподвижности, пристально смотрящая прямо на неё.
Гу Ифэй смотрел так, будто хотел её заморозить.
Яо Сюйнань села на своё место и бросила укоризненный взгляд на виновника происшествия.
А тот, Мэн Шуюй, всё ещё хохотал, гордо заявляя:
— Не-гэ подпрыгнула от моего страшного сюрприза! Ха-ха-ха!
Классу было весело: ведь они никогда ещё не видели, как рушится образ Не-гэ.
Только вот…
Сейчас лицо Гу Ифэя выглядело особенно мрачным.
Он не отводил взгляда от Мэн Шуюя, пока тот не обошёл весь класс и не вернулся к нему.
— Эй, коротышка, чего уставился? — хохотал Мэн Шуюй. — Может, восхищаешься красотой твоего старшего брата Мэн Шуюя?
Гу Ифэй промолчал.
— Ну-ка, братец, смотри, какой у меня клад! — Мэн Шуюй медленно раскрыл зажатые ладони.
Гу Ифэю было совершенно неинтересно. Он резко толкнул руки Мэн Шуюя тому в лицо.
Цикада прилипла прямо к щеке Мэн Шуюя.
— Чёрт! Чёрт! — завопил тот, запрыгав по классу.
Гу Ифэй не понимал, какая глупая мысль проникла в его голову, раз он вообще подружился с Мэн Шуюем.
— Не-гэ, а ты с женой как там? — спросил Ян Сяолу, подскочив к Гу Ифэю, как только Мэн Шуюй отошёл в сторону.
Яо Сюйнань всё ещё приходила в себя и растерянно спросила:
— Как это «как там»?
Ян Сяолу ухмыльнулся:
— Да ладно тебе притворяться! Я ведь молчу как рыба.
Яо Сюйнань не верила своим ушам. Хотя она мало общалась с этим парнем, она была абсолютно уверена: если Ян Сяолу — «рыба», то вообще не существует болтливых людей.
Этот человек был настоящим школьным папарацци: при малейшем слухе он тут же распространял его по всей школе, а то и по всему городу…
Яо Сюйнань тяжело вздохнула.
— Я слышал, вчера Нань-цзе снова ходила к Мэн Жую из седьмого класса… — продолжал Ян Сяолу. — Многие видели, как вы дрались.
— Дрались?
— Неужели нет? — удивился Ян Сяолу. — Может, кто-то ошибся… Но, Не-гэ, ты как на это смотришь? У Нань-цзе, похоже, слишком много поклонников.
Да уж, у Гу Ифэя и правда было много поклонниц.
— А как я должен на это смотреть? Головой, — ответил Гу Ифэй.
Ян Сяолу посмотрел на него и подумал: «Волосы Не-гэ уже такие зелёные, что красить не надо».
«Любовь — великое чувство, — размышлял он. — Оно заставляет человека подчиняться женщине и безропотно мириться с её другими мужчинами».
Он похлопал Яо Сюйнань по плечу с таким видом, будто несёт на себе тяжесть всего мира.
— Не-гэ, — вздохнул он, — любить кого-то — нелегко.
Яо Сюйнань не знала, сколько всего он уже себе надумал, но вежливо кивнула в ответ.
Едва Ян Сяолу собрался выразить скорбь по поводу прошлого Не-гэ, как задняя дверь снова открылась, и в класс вошёл ещё один человек.
Ян Сяолу лишь мельком взглянул на него — и больше не мог отвести глаз.
— Чёрт!
Мэн Жуй!
От этого возгласа все повернули головы.
Мэн Шуюй и вовсе замер, будто его мозг внезапно отключился, и бросился к двери, чтобы убедиться своими глазами.
— Точно Мэн Жуй! Не-гэ, хочешь, я за тебя его приложу? — горячо предложил Мэн Шуюй.
— Ты чего несёшь? — одёрнул его Ян Сяолу.
— Да просто напугаю немного, — почесал затылок Мэн Шуюй.
Тем временем Чжан Паньчжи, находившийся в теле Мэн Жуя, тоже замер.
Он был ошеломлён вниманием всего одиннадцатого класса. Все смотрели на него.
Он уже привык к таким взглядам — за всё время, что провёл в теле Мэн Жуя, многие так на него смотрели.
Возможно, он просто накручивал себя. Кому вообще есть дело до него?
Но ему казалось, будто он заперт в узкой коробке, и любой мимолётный взгляд заставлял его думать, что его секрет раскрыт.
Яо Сюйнань, напротив, оставалась спокойной и даже радостно спросила:
— Ну как, получилось?
Чжан Паньчжи кивнул. Они оба поняли: всё готово.
— Спасибо, — добавил он.
— Поблагодаришь потом, когда всё закончится, — ответила Яо Сюйнань.
Мэн Шуюй с подозрением следил за Чжаном Паньчжи: за тем, как тот вошёл, как вышел и даже как вежливо закрыл за собой дверь.
Взгляды одноклассников явно выражали смесь понимания и недоумения.
Ведь в их классе был Ян Сяолу, и благодаря ему они всегда были в курсе всех школьных новостей.
— Он пришёл бросить вызов? — спросил Мэн Шуюй.
Ян Сяолу похлопал его по плечу. Судя по разговору, вряд ли.
Но он знал, что у Мэн Шуюя прямая голова, и потому прошептал ему на ухо:
— Только что Не-гэ спросил: «Как у тебя с Нань-цзе?»
— Мэн Жуй кивнул, подтверждая, и сказал: «Спасибо за твоё великодушие и понимание. Всё, что у меня есть с Нань-цзе, — заслуга тебя, законного супруга, за твою щедрость».
— А Не-гэ ответил: «Поблагодаришь потом, когда всё уладится...»
Закончив, Ян Сяолу провёл рукой по лицу. «Этот Не-гэ — настоящий святой любви! — подумал он. — Я ему даже в подмётки не годюсь!»
Мэн Шуюй переваривал услышанное, и на лице его появилось выражение озарения. Он попеременно смотрел на Яо Сюйнань и Гу Ифэя, и лицо его то краснело, то бледнело.
Ян Сяолу тоже последовал за его взглядом. Девушка у окна склонилась над учебником, что-то записывала и время от времени крутила ручку в пальцах.
Ян Сяолу выдохнул:
— Эта женщина действительно не проста. С самого её появления в школе я должен был догадаться: главные герои всегда сидят у окна.
Мэн Шуюй даже задрожал и с тревогой спросил:
— Скажи, если вдруг её гарем расширится и до меня дойдёт… мне соглашаться или нет? И нужно ли уважать чувства Не-гэ?
* * *
Слух о том, что Мэн Жуй пришёл в одиннадцатый класс к своему «сопернику» Гу Ифэю, быстро разлетелся по всему году.
Что за дела творятся?
На школьном форуме, где ещё не стихли обсуждения вчерашнего дня, посыпались новые посты:
[Яо Сюйнань — кто такая? Объясните, богиня ли она?]
[Эй, набираете в курсы? Яо Сюйнань учит, как завоевать двух красавцев и бывшего старосту.]
[Мне бы одного хватило... Почему у Яо Сюйнань сразу трое?]
[Вчера ещё был адский конфликт, а сегодня уже гармония между первой и второй жёнами?]
Посты сыпались один за другим. Даже на стене признаний начали появляться гневные сообщения: «Кто такая Яо Сюйнань? Как она вообще умудряется спокойно крутиться между несколькими парнями?»
Зависть заполонила экраны. Сама стена признаний была ошеломлена и тоже хотела спросить: «Как ей это удаётся?»
В учительской Лао Дуань смотрел на два листа с оценками: один — общие баллы по всем предметам, другой — сравнение с предыдущей контрольной.
У Яо Сюйнань результаты сначала росли постепенно, а потом рванули вверх, как ракета: за полмесяца она поднялась с хвоста класса на первое место.
Правда, почерк у неё оставлял желать лучшего, иначе бы не теряла баллы за оформление.
Лао Дуань вздохнул. Яо Сюйнань и правда удивляла, не давая ему даже немного привыкнуть к её успехам.
Он почесал лоб, всё ещё недоумевая, и перевёл взгляд на другого ученика.
Гу Ифэя.
Своего любимого ученика.
Последние экзамены Гу Ифэй писал как попало: решал только то, что хотел, и получал за это баллы, а всё остальное оставлял пустым. Просто...
Слишком своенравен.
И всё же эти двое, которых весь класс считал парой, сегодня снова взяли справку на вторую половину дня и вечернюю самоподготовку.
Чтобы не вызывать у себя приступа, Лао Дуань снова посмотрел на оценки Яо Сюйнань — для успокоения.
Тем временем классному руководителю седьмого класса позвонили из дома Мэн Жуя. Голос на другом конце провода звучал тревожно: мать Мэн Жуя заболела, и состояние её ухудшается.
Когда Чжан Паньчжи и Яо Сюйнань вернулись домой, было уже четыре часа дня.
Небо снова затянуло тучами. По прогнозу, несколько дней подряд ожидались грозы.
Утром светило яркое солнце, днём небо затянуло, а к вечеру обещали ливень.
Дорогой дул горячий ветер, но, войдя в дом, все сразу поежились: кондиционер был включён на полную мощность.
Чжан Паньчжи только переступил порог, как Мэн Сян его заметил и облегчённо выдохнул.
Мэн Сян приехал раньше. Ду Цзюнь вдруг почувствовала себя плохо, и в доме никого не оказалось, кто мог бы за ней ухаживать.
Потом Ду Цзюнь велела ему позвонить учителю и вызвать Мэн Жуя домой. Он подумал, что жена просто очень переживает за сына.
Ду Цзюнь полулежала на диване, выглядела совсем неважно. На лбу у неё лежало полотенце, лицо было бледным.
Мэн Сян лично ухаживал за ней и отошёл только тогда, когда увидел, что сын вернулся.
Он также заметил людей за спиной сына и, улыбаясь, обратился к Яо Сюйнань:
— Ифэй, ты тоже пришёл? Сегодня как раз свободен?
Яо Сюйнань улыбнулась. Гу Ифэй уже устроился в углу, и она тоже села, сказав:
— Занимайтесь своими делами, не обращайте на нас внимания.
Мэн Сян неловко улыбнулся и снова посмотрел на сына.
Чжан Паньчжи стоял в стороне, не приближаясь и не отступая, просто молча, с лёгкой улыбкой на лице, которая выглядела немного жутковато.
Мэн Сяну стало неприятно. Он посмотрел на лицо сына и нахмурился ещё сильнее.
Ему казалось, что он давно не видел сына. За последние месяцы тот сильно похудел — нездорово похудел. Если бы Мэн Сян не знал характер своего сына, он бы заподозрил, что тот связался с чем-то запретным.
Всего год назад сын был его гордостью. Ради него Мэн Сян упорно трудился, чтобы создать лучшие условия, и добился всего, что имеет сейчас.
Но при таких условиях Мэн Жуй его разочаровал.
Голос Мэн Сяна стал строже:
— Подойди сюда. Мама хочет с тобой поговорить.
Чжан Паньчжи наклонил голову, посмотрел на Ду Цзюнь и безучастно произнёс:
— Если болеешь — иди в больницу. Ты же не умираешь.
Сказав это, он усмехнулся. Его исхудавшее, пожелтевшее лицо наконец-то выдало настоящую суть характера.
http://bllate.org/book/5454/536574
Готово:
