Сколько глубоких ран оставили в сердце Вэй Сянь те слова — наверное, глубже, чем от удара топора: только так можно объяснить, почему она так долго молчала и в конце концов выдавила лишь: «Я не продаюсь».
Дуань Сюэяо прекрасно понимал, насколько унизительной была фраза Сяо Хуна. В тот день он даже не обратил на неё внимания — услышал мимоходом и тут же забыл. Он слишком хорошо знал, какие люди окружают Сяо Хуна, но совершенно забыл, насколько Вэй Сянь отличается от всех, кто был рядом с ним самим. Почему он тогда не удалил ту запись? Почему не возразил?
Сейчас Дуань Сюэяо отдал бы всё, чтобы вернуться в тот день и заставить себя замолчать, не ввязываться в те пустые разговоры с Сяо Хуном и его компанией. Но он знал: даже если бы он отдал всё своё состояние, лекарства от сожаления не купить.
В кофейне на экране шёл фильм — сцена прощания героев на вокзале. Под ритмичный стук колёс поезда свет экрана то вспыхивал, то гас перед глазами.
Дуань Сюэяо слегка опустил голову и прикрыл лоб ладонью, пряча покрасневшие глаза во тьме.
И только сегодня, увидев перед собой эти две банкноты по десять тысяч — будто пощёчина прямо в лицо, — он наконец осознал: Вэй Сянь сделала это. Она собрала все силы, чтобы принести эти жалкие двадцать тысяч не просто для того, чтобы смыть с себя позор, а чтобы вернуть ему его же презрение сторицей. И теперь он с мучительной ясностью увидел всю свою подлость и грязь.
Он слишком хорошо знал Сяо Хуна: тот обладал и богатством, и умом, никогда не бездельничал и не расточал наследство. Но у него была одна черта — он презирал женщин. В его глазах достойных уважения, тех, кого нельзя купить за деньги, было крайне мало.
Раньше Дуань Сюэяо считал, что сам такой же, что и Сяо Хун с его компанией.
Но теперь из-за Вэй Сянь в нём впервые зародилась мысль: может, ему вообще не стоило знакомиться с такими людьми, не следовало водиться с ними.
Ведь в мире есть столько прекрасного помимо денег! Его собственная скука и пустота заставили его поверить, будто все вокруг такие же, как он.
Ирония в том, что Вэй Сянь призналась ему в чувствах лишь тогда, когда решила окончательно оборвать с ним все связи.
Ещё большая ирония — только сейчас Дуань Сюэяо понял, что всё, что он испытывал к Вэй Сянь, сводилось к простому слову: «люблю».
Все это время она молча копила деньги, чтобы вернуть их ему. Это не просто показывало, насколько она держит дистанцию, но и демонстрировало её решимость полностью порвать с ним.
Всё это время Дуань Сюэяо настаивал на объяснении: почему она тогда исчезла, не сказав ни слова? И вот она дала ответ — этими двадцатью тысячами поставила точку в той истории.
Теперь он готов был на всё, лишь бы эта точка не стала окончательной.
Мысль о том, что Вэй Сянь навсегда станет для него чужой, будет спокойно относиться к нему как к незнакомцу, и впредь её жизнь уже не будет иметь к нему никакого отношения… что, возможно, она даже сойдётся с тем Се Чэном…
Лицо Дуань Сюэяо побледнело.
Он долго молчал, не двигаясь. Вэй Сянь переполняли давние обиды и желание всё объяснить, но, взглянув на него, вдруг не смогла вымолвить ни слова.
Ей показалось, что и так достаточно. Разве она не сказала всё, что хотела? Остальное уже не имело значения.
В конце концов, она крепче сжала ремень своего парусинового рюкзака и резко поднялась.
— Деньги я принесла. Вроде больше мне сказать нечего… Тогда я пойду, — сухо произнесла она.
Едва она собралась сделать шаг, как Дуань Сюэяо, до этого неподвижно сидевший, вдруг резко схватил её за запястье.
Его кадык заметно дёрнулся, но он всё ещё не поднимал головы и глухо спросил:
— Отдашь мне деньги и больше не собираешься со мной разговаривать? Никогда? Будем как чужие?
Вэй Сянь на миг замерла. Увидев его состояние, она сдержалась и не кивнула, хотя именно это и хотела сказать. В её голове промелькнуло: «Разве мы сейчас не так и относимся друг к другу? Ведь только сегодня я сама тебя разыскала».
Она слабо улыбнулась, почти с горечью:
— …Я надеюсь, что так и будет. Я отдала тебе деньги, можешь купить себе новую пару туфель. Больше я ничего тебе не должна… Только в группе, пожалуйста, перестань меня преследовать. Не хочу переводиться на другую специальность из-за такой глупой причины…
Глаза Дуань Сюэяо тут же наполнились жгучей влагой. Даже плотно зажмурившись, он не мог остановить горячие слёзы.
Да, он постоянно мешал Вэй Сянь, не давал ей покоя. В группе многие уже говорили, что он бессмысленно издевается над ней.
Всё это правда — он действительно так поступал. Так кому же теперь жаловаться, если он здесь, как последний дурак, ревёт?
Вэй Сянь уже выложила все силы, сказала всё, что хотела. Пора уходить. Но Дуань Сюэяо по-прежнему держал её за запястье, не отпуская и не произнося ни слова. Она не понимала, чего он хочет.
В горле Дуань Сюэяо будто застрял раскалённый кусок железа — он не мог выдавить ни звука. Девушка даже не плакала, а он, будто открыл шлюзы, не мог остановиться. Если бы сейчас заговорил, точно бы высморкался вслух.
Но в такой момент ему было не до стыда. Если бы истерика и катание по полу помогли вернуть её — он бы немедленно рухнул на пол.
Дуань Сюэяо сделал паузу, наконец сумел заговорить. Грубо вытер лицо рукой, размазав слёзы и сопли по дорогим брюкам, и поднял голову.
Он посмотрел на Вэй Сянь влажными, покрасневшими глазами, вздохнул и сказал:
— На самом деле сегодня не ты должна была искать меня и отдавать деньги. Если бы ты увидела меня первой… Ладно, неважно.
Вэй Сянь нахмурилась — она не поняла его слов, да и знать не хотела. Поэтому промолчала.
Он всё ещё не отпускал её запястье, не позволяя сесть обратно. Она стояла перед ним, а он держал её, будто боялся, что она убежит.
— Ты ничем мне не обязана и не должна ничего объяснять. Извиняться должен я. Объяснять — тоже я.
Дуань Сюэяо снова провёл рукой по лицу, потом машинально вытер ладонь о брюки и поднял на неё взгляд. Его круглые, мокрые глаза снизу вверх смотрели на Вэй Сянь.
Она была в полном шоке. Совсем недавно он смотрел на неё с презрением и насмешкой, а теперь стоял перед ней, весь такой жалкий и беспомощный…
— …Я ошибся, Вэй Сянь. С самого начала всё пошло не так, но я только сейчас это понял. Это ведь не ты меня соблазняла и не ты первая подошла. Всё это были мои глупые фантазии. Ты никогда не хотела моих денег, верно? Ты тогда потеряла сознание из-за анемии — это было просто совпадение, и я к этому не имел никакого отношения…
Я знаю, ты всё слышала в том голосовом сообщении. Но не верь этим словам! Забудь их, ладно? Эти мерзости ты вообще не должна была слышать, особенно когда они касались тебя… Такие ужасные вещи… Мне самому противно становится, когда я вспоминаю… Но на самом деле я так не думал…
У Дуань Сюэяо был сильный насморк, ресницы полностью промокли, кончик носа и уголки глаз покраснели. Лицо его было мокрым — он выглядел совершенно раздавленным.
Вэй Сянь широко раскрыла глаза, не моргая. Но слёзы сами наполнили их и потекли по щекам. Она редко плакала, но сейчас, видя его таким, не могла остановиться.
Ведь именно этого она так долго ждала и боялась надеяться — чтобы Дуань Сюэяо извинился перед ней.
Она думала, что такой человек, как он — избалованный судьбой и гордый — никогда не опустится до извинений. Даже если бы однажды понял, что был неправ, ему всё равно было бы всё равно: вокруг полно других девушек, зачем извиняться перед одной-единственной? Поэтому Вэй Сянь никогда не ожидала этого.
Но сейчас он действительно извинился… Почему же она такая слабака, что слёзы текут без остановки?
Увидев, что Вэй Сянь плачет, Дуань Сюэяо растерялся. Он вскочил с кресла, его высокая фигура легко накрыла её, и он потянулся, чтобы обнять. Но она сделала шаг назад и увернулась.
Прозрачная слеза скатилась с его острого подбородка. Он посмотрел на пустые руки, и голос его задрожал:
— Вэй Сянь… прости меня. Ты сможешь простить?
Но Вэй Сянь не могла. Услышав эти слова, она прежде всего почувствовала недоумение: как он вообще осмелился просить прощения?
Ведь совсем недавно он был таким надменным, осыпал её обидными словами без конца. А теперь одно извинение… Разве этого достаточно, чтобы залечить раны? Уж точно не для того, чтобы простить.
Но, несмотря на всю обиду, она не могла вымолвить ничего грубого. Просто покачала головой:
— Пока нет… И, наверное, не нужно. Я не знаю, хватит ли двадцати тысяч на твои туфли или нет, но раз вы сами сказали, что примерно столько и нужно — вот они. Купи себе новую пару и начни всё с чистого листа…
«Начни всё с чистого листа»… Значит, она действительно мечтала о новом начале, будто между ними ничего и не происходило.
Глаза Дуань Сюэяо мгновенно потемнели, лицо стало мертвенно-бледным. Он схватил со стола пачку денег, быстро расстегнул рюкзак Вэй Сянь, висевший у неё на плече, и одним движением запихнул туда все купюры.
Рюкзак был слишком широким, а Дуань Сюэяо действовал слишком быстро — Вэй Сянь даже не успела среагировать. А потом он прижал её плечи и руки, так что она не могла даже снять сумку.
— Ты что делаешь? Эти деньги — тебе! — нахмурилась она.
Дуань Сюэяо опустил голову. Его светлые глаза потемнели, в них едва теплился огонёк, готовый погаснуть в любой момент. Его красивое лицо побелело, губы пересохли и потрескались, что делало красные уголки глаз и нос особенно трогательными.
— Прости меня, хорошо? Я возьму деньги… но только если ты простишь меня. Или… когда простишь — тогда и отдай их мне.
…
Вэй Сянь не ожидала, что Дуань Сюэяо использует эти двадцать тысяч как рычаг давления, чтобы заставить её простить его. Но она не могла простить — и не могла взять деньги обратно. Любой из этих вариантов причинял ей боль.
Сегодня она собралась с духом, чтобы окончательно всё закончить. А в итоге ничего не решилось — лишь сердце стало ещё более смятенным.
Вэй Сянь никогда не могла победить Дуань Сюэяо. Когда он упрямился, он не считался ни с чем и никем. Её слабенькие усилия не могли даже сдвинуть его руку.
Поэтому, если он не хотел брать деньги, ей пришлось бы уйти с ними обратно.
Дуань Сюэяо вернулся в общежитие и рухнул на односпальный диван, не в силах пошевелиться. Под ярким белым светом его лицо было бесстрастным, ресницы опущены, кожа настолько бледная и напряжённая, будто вот-вот треснет.
Прошло неизвестно сколько времени, как вдруг его телефон в кармане завибрировал. Обычно он игнорировал любые уведомления, но на этот раз, словно по наитию, вытащил аппарат.
Это было сообщение от Вэй Сянь. Она убрала его из чёрного списка и перевела ему двадцать тысяч.
Дуань Сюэяо смотрел на экран, не мигая. Через некоторое время пришло ещё одно сообщение — голосовое.
Он нажал на него. Из динамика донёсся приглушённый, слегка дрожащий от слёз голос девушки:
— Пожалуйста, возьми… Умоляю, Дуань Сюэяо, просто прими деньги…
Его уже высохшие глаза снова покраснели. На длинной шее вздулись жилы, и он долго не мог вымолвить ни слова.
Наконец он поднёс телефон ближе, нажал кнопку записи и тихо сказал:
— Вэй Сянь… Ты хочешь, чтобы я умер от боли?
После этих слов он принял перевод и с силой швырнул телефон в угол комнаты.
Днём вся компания из мужского общежития, комната 302, вернулась после игры в баскетбол.
— …Чёрт, посмотри на его кроссовки! Какого чёрта они такие розовые? У него что, проблемы с гендерной идентичностью? Эти туфли розовее, чем ушки нашей старосты, когда он смущается… — ворчал Чжан Жуйсян, толкая дверь.
Он толкнул её сильнее — дверь застряла где-то посередине.
— Что за хрень? — Он как раз израсходовал массу энергии на площадке и был готов выплеснуть остатки. Разозлившись, он резко толкнул дверь — та открылась, и он увидел в углу за ней светящийся предмет.
Это был телефон Дуань Сюэяо, валявшийся на полу. После падения он сломался — экран больше не гас автоматически.
http://bllate.org/book/5427/534598
Готово:
