Убедившись, что никто из них не откликнется на её зов, Фу Ин прикусила губу и поспешила обратно в комнату — ей срочно нужно было позвонить Цзян Цзи. Но, заглянув на тумбочку, она с изумлением обнаружила, что телефона там нет.
Ведь ещё ночью она сама проверяла по нему время! Как он мог исчезнуть к утру?
Фу Ин презрительно фыркнула и раздражённо провела пальцами по волосам.
Некоторое время она стояла, уперев руки в бока, затем перевела взгляд на ноутбук, лежавший на столе. Тот был плотно закрыт, будто его никто не трогал.
Всё же тревога не отпускала. Она подошла, открыла компьютер и заглянула в историю поиска — пусто. Потом проверила локальную историю браузера — тоже чисто. Значит, он ничего не нашёл.
Тогда зачем вдруг устроил ей всё это?
Фу Ин напряглась, перебирая в памяти события вчерашнего дня, но так и не могла понять, чем же снова задела чувствительные нервы молодого господина Цзяна.
Неужели ничем?
Разве он не был в порядке прошлой ночью?
Полностью запутавшись в причудливых извилинах его разума, Фу Ин с досадой опустилась на кровать.
— Тук-тук-тук…
Она обернулась к двери:
— Кто там?
— Госпожа Фу, это я.
В комнату вошёл дворецкий с подносом, аккуратно поставил его на стол и слегка поклонился:
— Ваш завтрак.
— А Цзян Цзи где?
— Молодой господин уехал в компанию с самого утра.
Фу Ин помахала рукой, и цепочка на запястье звонко звякнула:
— Что он этим хотел сказать?
Дворецкий покачал головой:
— Я не в курсе.
Фу Ин тихо хмыкнула:
— Мне нужно его видеть.
— Хорошо, я передам.
С этими словами он вышел, и дверь снова закрылась. В комнате воцарилась тишина.
Фу Ин даже не взглянула на завтрак. Она подняла глаза к потолку — прямо на камеру наблюдения.
— Я… хо… чу… ви… деть… те… бя… — произнесла она медленно и чётко, глядя прямо в объектив.
Её чёрные глаза не отрывались от камеры, пока шея не заныла от напряжения. Лишь тогда она отвела взгляд и молча направилась в ванную.
Умывшись и переодевшись в длинное платье, она села за стол и неторопливо начала есть кашу из морепродуктов. На лице не осталось и следа прежнего раздражения — теперь она выглядела совершенно спокойной, будто цепи на руках и ногах были всего лишь иллюзией.
После завтрака ей даже захотелось полистать интернет, но для входа в «Цюйцюй» и «Вичат» требовалась верификация, а без телефона это было невозможно. Оставалось лишь просматривать веб-страницы.
На этот раз она не стала искать информацию об Аньюане, а переключилась на другие небольшие города, где особенно популярны сельские туристические усадьбы.
Щёлк!
Дверь спальни открылась.
На этот раз Фу Ин услышала отчётливо. Она мельком взглянула на часы в правом нижнем углу экрана — двенадцать тридцать.
Тот, кто вошёл, не издавал ни звука. Фу Ин тоже не шевелилась.
В комнате стояла такая тишина, что слышалось биение собственного сердца. Напряжение непроизвольно подступило к горлу. Она крепче сжала мышку, дыхание стало незаметным.
Прошло несколько минут, но незнакомец так и не подал голоса. Тогда Фу Ин глубоко вдохнула и первой обернулась.
Цзян Цзи не вошёл внутрь — он сидел в инвалидном кресле, одной рукой подпирая подбородок. Его взгляд был устремлён на неё, холодный и без малейшей тени улыбки.
Обычно он не смотрел на неё так.
Эта мысль внезапно вспыхнула в голове, и сердце Фу Ин забилось быстрее.
Она собралась с духом и решила действовать первой:
— Зачем ты надел мне это?
Цзян Цзи тихо рассмеялся:
— Ты не знаешь?
— Знаю что? Мы же спокойно спали вместе прошлой ночью, а проснувшись, я обнаружила на руке вот это! Откуда мне знать? — Фу Ин раздражённо развела руками.
— Спокойно спали вместе?
Фу Ин приподняла бровь:
— А разве нет?
Цзян Цзи опустил глаза, и уголки его губ дрогнули в лёгкой усмешке:
— Инин, у меня есть одна привычка, которую ты, похоже, так и не заметила.
— Какая?
Фу Ин напряглась, пытаясь вспомнить, но не могла припомнить ни одной такой привычки.
Цзян Цзи поднял на неё взгляд, будто давая ей время подумать.
Когда стало ясно, что она молчит, он наконец произнёс:
— Каждую ночь я жду, пока ты уснёшь, и только потом ложусь сам.
У Фу Ин волосы на затылке встали дыбом. Она сидела, вцепившись в складки юбки.
— Вспомнила?
— Я… просто выключила компьютер.
— Целый час не спала, чтобы выключить компьютер? — Цзян Цзи склонил голову набок, пальцы постукивали по подлокотнику кресла.
Вспомнив тщательно очищенную историю браузера, Фу Ин постаралась сохранить хладнокровие:
— У меня бессонница. Я встала, чтобы выключить компьютер, и всё. Что в этом такого?
Цзян Цзи двумя пальцами постучал себе по виску:
— Ты думаешь, я идиот?
Этот двусмысленный, ядовито-сладкий тон всегда выводил Фу Ин из себя. Она вскочила и решительно заявила:
— Если ты не идиот, то скажи прямо: что я сделала, что ты так со мной поступил? Зачем задавать загадки? Я ведь действительно просто не могла уснуть и встала выключить компьютер! Что в этом плохого? Это же всего лишь…
— Аньюань.
Она осеклась. Горло пересохло.
— Прекрасное место. Разве мы не договорились поехать туда в одну из тех деревенских усадеб?
Цзян Цзи вдруг опустил голову и тяжело вздохнул, мягко произнеся её имя:
— Инин.
— Что?
От этого уверенного «что?» Цзян Цзи рассмеялся — коротко, горько. Он сжал подлокотники кресла, и улыбка на его лице становилась всё шире.
Когда он снова поднял глаза, выражение лица заставило Фу Ин вздрогнуть. Она вспомнила того Цзян Цзи, что душил её — тот же безумный, искажённый гневом взгляд.
Она невольно отступила на шаг назад и больно ударилась поясницей о край стола.
— Ай!
— Инин, я очень зол, — процедил он сквозь зубы, но уголки губ по-прежнему изгибал ужасающе холодная улыбка. — Ты прекрасно всё понимаешь, так зачем продолжать притворяться? Ты действительно считаешь меня идиотом, которого можно легко обмануть?
Он нажал кнопку, и кресло медленно покатилось вперёд.
— Аньюань? Деревенская усадьба? — насмешливо повторил он. — Ищешь город, где можно спокойно жить? Цзянчэн тебе уже тесен стал?
Фу Ин сглотнула ком в горле и прижалась спиной к столу.
По коже побежали мурашки, и в горле снова вспыхнула та самая боль. Она машинально прикрыла шею ладонью.
Увидев это движение, Цзян Цзи усмехнулся ещё шире, и гнев в его груди вспыхнул с новой силой.
Он подкатил совсем близко, и голос стал неожиданно мягким:
— Почему ты всё время хочешь сбежать? Разве я плохо к тебе отношусь? Я терплю тебя, люблю тебя, а ты всё равно думаешь только о побеге. Фу Ин, что я сделал не так? А?
Фу Ин крепко стиснула губы и протянула левую руку — серебряная цепочка на запястье тихо звенела.
Цзян Цзи уже был рядом. Он резко схватил её за руку и заставил раскрыть ладонь.
Большим пальцем он медленно провёл по каждому пальцу:
— Посмотри на свои руки. Они никогда не знали тяжёлой работы. Я так хорошо за тобой ухаживаю.
— Без тебя мои пальцы были бы такими же! — несмотря на страх, Фу Ин выпрямила спину.
Она прекрасно знала, чего от неё ждать, но слишком долго держала в себе весь этот гнев и обиду. С детства она никому не позволяла командовать собой, и сейчас, несмотря на страх, решила высказать всё, что накопилось.
— Да и где твоя любовь? Ты просто используешь меня как секс-рабыню! — выкрикнула она, резко выдвинув ящик стола и высыпав на него несколько коробочек с лекарствами. — Вот как ты меня любишь?!
— Между нами ведь ничего нет, кроме твоего насилия! Ах да, ты ещё хотел заставить меня родить ребёнка! А теперь запер меня и даже учиться не даёшь!
— Ты хоть раз подумал обо мне? Нет! Ты вообще не интересуешься, чего я хочу. Всё должно быть по-твоему, ты всегда прав, и если я не соглашаюсь — значит, это я виновата!
— Цзян Цзи, ты спрашиваешь, что я тебе сделала плохого? Так я спрошу тебя: чем я, Фу Ин, перед тобой провинилась? Смерть твоих родителей — не моя вина, помолвка по договорённости родителей — не моя идея, и на совершеннолетии тоже ты меня принудил! Ты постоянно думаешь, что я тебе должна, что тебе так не повезло… Но на самом деле самой несчастной здесь — я!
Выговорившись, Фу Ин тяжело дышала, грудь вздымалась.
Кончики её глаз порозовели, в чёрных зрачках блестели слёзы.
— Ладно, делай что хочешь. Не надо на меня так смотреть, — сказала она, подняв обе руки. Цепи на запястьях сверкнули на солнце. — Я сдаюсь. Я проиграла. Я не могу с тобой бороться. Я просто болтаю, но всё равно ничего не изменю. Делай что хочешь, молодой господин Цзян.
С этими словами она протянула ему оба запястья, полностью сдавшись.
Цзян Цзи молча смотрел на её руки долгое время.
Фу Ин фыркнула и попыталась убрать их, но он вдруг крепко сжал их в своей ладони.
— Ты знаешь, какими бывают настоящие секс-рабыни? — тихо спросил он.
— У них нет одежды, нет свободы и уж тем более достоинства. Они — просто дыры, предназначенные для мужского удовольствия и рождения детей. Их могут использовать все подряд, и они даже не знают, чьи у них дети. Их продают и покупают, как скот, заставляют делать всё, что угодно, бьют, морят голодом, и живут они хуже животных.
Фу Ин вздрогнула, но Цзян Цзи ещё крепче сжал её руку.
Его пальцы нежно скользнули по запястью и пальцам:
— У них никогда не будет таких красивых рук — им приходится делать всю грязную работу. И кожа у них не такая гладкая…
Он наклонился и поцеловал её ладонь:
— И никто никогда не целует их так нежно.
Его губы медленно двигались выше — по запястью, по предплечью — пока не коснулись края рукава.
— Они никогда в жизни не наденут такой дорогой одежды.
Горло Фу Ин перехватило, спина окаменела.
Он одной рукой расстегнул молнию на её платье и одним рывком стянул его до талии. В воздухе повис тонкий аромат. Цзян Цзи чуть приподнял подбородок, вдохнул и резко сбросил платье на пол.
Его взгляд остановился на её груди. Он осторожно провёл рукой по спине, и бюстгальтер мягко соскользнул. То же самое случилось с кружевными трусиками.
Два маленьких предмета упали рядом с платьем цвета молодой листвы, словно два белых цветка среди зелени.
Он приподнял голову и поцеловал её в область сердца — лишь лёгкое прикосновение, после чего отстранился и склонился ниже, к источнику благоухания.
Когда он снова поднял лицо, Фу Ин побледнела, но щёки её горели ярким румянцем.
Она стиснула зубы, слёзы дрожали на ресницах.
— Твоё тело прекрасно развито, пахнет восхитительно и очень вкусное, — прошептал он, вытирая уголок рта бледными пальцами. — Но у настоящих секс-рабынь этого нет. У них обычно плохое развитие, тела иссохшие — ведь их плохо кормят. И никто не трогает их там, потому что всё уже сгнило. Слишком много мужчин… Они болеют всем подряд, но никто не лечит их. Они просто страдают, воняют и гниют заживо.
Он снова поцеловал её ладонь:
— Инин, вот что такое настоящая секс-рабыня.
— Цзян Цзи, хватит… — Фу Ин закрыла глаза, и слёзы покатились по щекам.
— Я люблю тебя. Каждая часть твоего тела бесконечно дорога мне. Именно потому, что я люблю тебя, мне так нравится заниматься с тобой любовью. Я хочу видеть тебя каждый день, обнимать, целовать, дарить тебе радость.
— Разве тебе не нравится? Разве ты не получаешь удовольствие? — Его лицо вдруг исказилось, он оскалил зубы и впился в её руку.
— А-а-а! — Фу Ин рванула руку, испуганная, в шоке и от боли. Слёзы текли ручьями.
Цзян Цзи злобно смотрел на неё, не давая вырваться, и провёл языком по следу от зубов:
— Маленькая лгунья.
— Маленькая лгунья!
26 сентября 20xx года, погода ясная.
Сегодня первый день нашей холодной войны с Цзян Цзи.
http://bllate.org/book/5397/532339
Готово:
