— В прошлой жизни, Лянь Сюэ, ты тоже была такой же, — прошептала она, — но тебе не повезло, как Ма Мэйцзяо: рядом не оказалось того, кто мог бы тебя защитить.
Но, может быть, для Лянь Сюэ покинуть эту императорскую клетку — тоже своего рода удача?
Спектакль с Ма Мэйцзяо задумала Шэнь Юэжоу. Та и не надеялась увидеть всё так быстро. Хотя ей и не удалось выставить соперницу за ворота дворца, по крайней мере та понесла наказание.
Конечно, этого было ещё далеко не достаточно!
По сравнению с тем, как в прошлой жизни та столкнула её с обрыва, несколько шагов позора — разве это вообще что-то значило?
Во дворце Сянцзинь мерцали свечи.
— Дура! Полная дура!
Во внутренних покоях на полу валялись осколки чашек. Маленькая служанка, подававшая чай, дрожала на коленях; на её виске тонкой струйкой сочилась кровь, капля за каплёй падая на пол.
Сянсы приказала евнуху увести девушку, а затем велела другим слугам немедленно вымыть пол от крови. Сама же она спокойно заварила свежий чай и подала его госпоже Чжуан.
— Ваше Величество, не стоит злиться из-за такой ничтожной особы.
Сянсы прекрасно знала, что на самом деле госпожа Чжуан злится не на служанку, а на наложницу из павильона Луньюэ. Она с таким трудом устроила ту в зал Сихуэй, а император, лишь взглянув на неё, тут же вышвырнул обратно.
— Разве я не подарила ту заколку Шэнь Юэжоу? Как она оказалась на голове у этой глупой Ма Мэйцзяо?
Сянсы обошла госпожу Чжуан сзади и начала массировать ей плечи, спокойно отвечая:
— Я лично отнесла её в покои наложницы Шэнь. Ошибки быть не могло!
Госпожа Чжуан прикрыла глаза, хмуря брови. Сянсы с детства была при ней и всегда исполняла поручения безупречно. Значит, проблема всё же в Шэнь Юэжоу.
— Я думаю, наложница Шэнь весьма хитра. Наверняка она незаметно передала заколку Ма Мэйцзяо. Но… я не понимаю: если бы она сама отдала её, то при сегодняшнем разбирательстве первой бы назвала имя Шэнь Юэжоу. Однако Ма Мэйцзяо до самого конца делала вид, будто ничего не знает.
— Вот именно! Поэтому и называю её дурой! Почему все вокруг такие бездарные!
Госпожа Чжуан закрыла глаза, и перед её мысленным взором вновь предстал разгневанный император.
Ранее в тот день она принесла в зал Сихуэй драконий глаз и приготовила суп из груши с ликорисом. Увидев, как император с удовольствием пьёт сладкий напиток и улыбается, она осторожно сказала:
— Ма Мэйцзяо прекрасно играет на цитре. Не приказать ли ей сыграть для Вашего Величества, чтобы скрасить усталость?
Ма Мэйцзяо действительно была известна своим мастерством: её исполнение «Пиршества у ручья» когда-то покорило весь столичный город. Поэтому, когда она начала играть, император даже поднял глаза. Но в следующий миг чайная чаша полетела прямо к её ногам.
Горячая вода обожгла ступни. Лицо Ма Мэйцзяо мгновенно побледнело, и, дрожа губами, она упала на колени:
— Пусть Ваше Величество успокоится!
Император прищурил узкие глаза и холодно произнёс:
— Заколка у тебя неплохая. Очень тебе идёт.
Сердце госпожи Чжуан екнуло. Только теперь она заметила золотую заколку в причёске Ма Мэйцзяо.
Прежде чем она успела что-то сказать, император уже взмахнул рукавом и покинул боковой зал.
— Любимая, ступай отдыхать!
Ма Мэйцзяо была в ужасе, слёзы катились по щекам. Она надеялась, что госпожа Чжуан заступится за неё, но та, поднимаясь с места, даже не взглянула в её сторону.
Позже Лю Жань отвёл её к аллее у императорского сада и жестоко отхлестал длинной бамбуковой палкой по щекам.
Госпожа Чжуан и думать забыла о заступничестве — ей хотелось пнуть эту дуру ещё несколько раз.
Сянсы принесла таз с водой, сняла с госпожи Чжуан туфли и аккуратно опустила её белоснежные ножки в воду, добавив немного соли и молока. Затем она закатала рукава и начала нежно массировать ступни своей госпожи.
Постепенно брови госпожи Чжуан разгладились, и она задумчиво проговорила:
— Среди наложниц есть ещё одна, что выглядит неплохо — невысокая, всё в жёлтом ходит. Кто она?
Сянсы на мгновение замерла:
— Ваше Величество, вероятно, имеете в виду наложницу Лянь Сюэ. Она дочь главы Далийского суда Лянь Сичэня. Внешность у неё хорошая, только характером чересчур скуповата.
Госпожа Чжуан холодно взглянула:
— Приведи её ко мне. Посмотрим, годится ли она в дело.
Сянсы кивнула и, опустив одну ногу, взялась за другую.
— Эта маленькая сука Цзиньфэй! — вдруг воскликнула госпожа Чжуан, резко открыв глаза. — Опираясь на то, что она племянница императрицы-матери, совсем не считается со мной! Всюду распускает слухи, будто император особенно милует и балует её!
Во дворце повис запах кислого вина.
Сянсы чуть заметно скривила губы, но тут же сказала:
— Ваше Величество, не гневайтесь. Цзиньфэй прикрывается императрицей-матери, но надолго ли её хватит?
Госпожа Чжуан строго одёрнула её:
— Осторожнее со словами! Неужели ты осмелишься перечить самой императрице-матери?
Хотя она и сделала выговор, слова Сянсы всё же пришлись ей по душе. Настроение заметно улучшилось, и, вытерев ноги, она легла в постель и погасила свет.
В ту ночь в павильоне Луньюэ каждая думала о своём: кто-то спал спокойно, кто-то кипел от злобы, а кто-то всю ночь метался в кошмарах.
Наложницы наконец завершили полторы недели обучения придворным правилам и дождались дня церемонии присвоения титулов.
Так как императрица отсутствовала, а императрица-мать ушла в буддизм, высшей по рангу в гареме оставалась госпожа Чжуан — она сопровождала императора ещё с его княжеских времён. Поэтому управление гаремом перешло к ней.
Шэнь Юэжоу рано поднялась, надела новое платье, присланное накануне из Дворцового управления, и позволила Чжунъин уложить волосы в причёску «текущее облако», украсив её инееподобными цветами. Цуйго тем временем расставила завтрак на столе и, стоя рядом с хозяйкой, восхищённо повторяла:
— Наложница так прекрасна! Просто неописуемо прекрасна!
Чжунъин надула губы:
— Ты умеешь только одно говорить?
— Ну так скажи сама! Ты же грамотная, тебе и карты в руки.
Это была правда.
Чжунъин получила образование — в детстве она была дочерью чиновника, но после падения семьи её продали в дом министра Шэня. Тогда она была грязной и неуклюжей, поэтому управляющий отправил её к Шэнь Юэжоу — мол, молодой госпоже не нужны слишком сообразительные служанки.
Однако за несколько лет из замарашки она превратилась в опрятную, стройную девушку, проворную и аккуратную во всём.
— У моей госпожи красота, способная затмить всех, — насмешливо сказала Чжунъин.
Шэнь Юэжоу тут же зажала ей рот ладонью и тихо прикрикнула:
— Ещё слово — зашью тебе губы иголкой! Лучше бы мне быть совсем некрасивой, чем становиться мишенью для зависти!
Чжунъин кивнула и нанесла на лицо хозяйки немного пудры, затем, взяв чёрную керамическую чашечку с помадой, растёрла немного на ладони и аккуратно нанесла на губы Шэнь Юэжоу.
— А как же теперь есть? — спросила та, глядя на завтрак. — Дай-ка сначала попробую рисовые лепёшки. Это ведь работа Лянь Сюэ.
Как раз в этот момент раздался стук в дверь:
— Сестра Шэнь, можно войти?
Людей не назовёшь — они тут как тут.
Шэнь Юэжоу полулежала на диванчике для красоты, её светло-зелёное платье небрежно сползало с плеча, а чёрные, как чернила, волосы струились по спине — зрелище поистине восхитительное.
Лянь Сюэ вошла, держа в руках поднос:
— Сестра, это каша с овощами и мясом. Выпейте, пока горячая.
Цуйго поспешно взяла миску и поставила на стол, тщательно размешав содержимое, прежде чем подать хозяйке.
— Сестрёнка, ты скоро сделаешь из меня толстушку!
Лянь Сюэ смущённо опустила голову. Шэнь Юэжоу сделала ещё один глоток и заметила тёмные круги под глазами подруги — та явно плохо спала.
— Испугалась? Отчего такая усталая?
Лянь Сюэ покачала головой, но ничего не ответила.
Шэнь Юэжоу не стала допытываться — решила, что та перепугалась из-за происшествия с Ма Мэйцзяо. В конце концов, ей всего четырнадцать лет, откуда ей знать такие жестокости?
Время шло, и после завтрака Чжунъин нанесла помаду заново, подправила серёжки и заколки и наконец отпустила хозяйку.
Обычно всё шло спокойно, но в этот раз Лянь Сюэ была особенно молчалива. Шэнь Юэжоу, по своей природе тихая, тоже не нарушала молчания. Впервые за всё время их общение было таким напряжённым. Когда они подошли к внешней стене дворца Сянцзинь, им навстречу вышла Ма Мэйцзяо — та самая, которую вчера избили.
Сегодня была церемония присвоения титулов, и даже умирающий должен был ползти на неё. Ма Мэйцзяо, хоть и с опухшим лицом, явилась. Увидев Шэнь Юэжоу, она постаралась поскорее скрыться, желая провалиться сквозь землю.
Она отвернулась и быстро переступила порог дворца.
Лянь Сюэ задрожала всем телом, побледнела и еле слышно прошептала:
— Сестра… мне страшно…
Шэнь Юэжоу крепко сжала её дрожащие пальцы:
— Я с тобой. Не бойся. Просто стой за мной — никто тебя не увидит!
Лянь Сюэ наконец немного успокоилась и слабо кивнула.
Церемония присвоения титулов была скучной: придворный евнух зачитывал указ, все кланялись, затем поочерёдно приветствовали госпожу Чжуан и других высокопоставленных наложниц. После завершения ритуала церемониймейстеры сопровождали их обратно в покои, а указы отправлялись в архив.
Всем двенадцати наложницам присвоили титул «цайжэнь». Так как все они жили в павильоне Луньюэ, их и вернули туда. Позже Дворцовое управление должно было распределить каждую по новым покоям.
Шэнь Юэжоу, как обычно, шла последней. На удивление, Лянь Сюэ не держалась за ней, а поспешила вперёд, чтобы собрать свои вещи.
Едва Шэнь Юэжоу подошла к воротам павильона, как увидела, что управляющий Линь с несколькими слугами вносит деревянные сундуки.
— Господин Линь, а что это за сундуки?
Шэнь Юэжоу поздоровалась и внимательно осмотрела ящики — обычное красное дерево, похоже, для одежды.
— Старый слуга освобождает место для вас, госпожа!
Час назад Линь получил приказ: всех наложниц перевести из павильона Луньюэ, оставить там только одну — Шэнь.
Он знал, что Шэнь Юэжоу красива, но разве красавиц селят в самые дальние и холодные покои? Обычно ведь стараются поселить поближе к залу Сихуэй — ведь близость к императору сулит благосклонность. А Луньюэ…
Луньюэ когда-то был заброшенным павильоном.
Он находился в самом отдалённом углу дворца, дальше всех от зала Сихуэй. Да и при предыдущем императоре там умерла одна наложница — с тех пор никто не хотел там жить, и павильон постепенно превратился в холодный приют для нежеланных.
После восшествия нового императора на престол его временно превратили в общежитие для новых наложниц.
Шэнь Юэжоу широко раскрыла глаза:
— Освобождаете место? Вы хотите сказать…
— Вам назначили жить в павильоне Луньюэ!
Линь махнул рукой, и слуги поспешили внести сундуки.
— А кто ещё со мной?
— Только вы!
Шэнь Юэжоу оцепенела на ступенях. Холодный ветер пронизывал шею и проникал в щели одежды. Она стояла некоторое время, пока наконец не пришла в себя.
— Цуйго, что сказал господин Линь?
Цуйго, заметив, что губы хозяйки посинели от холода, велела Чжунъин принести новый грелочный мешок и засунула его в её плащ.
— Госпожа, он сказал, что теперь павильон Луньюэ — только ваш.
Шэнь Юэжоу оглядела двор, где суетились слуги. Хотя это и было неожиданно, в глубине души она понимала: разве можно было надеяться, что госпожа Чжуан поселит её в хороших покоях?
Она тихо вздохнула:
— Пойдём сначала во дворец Сянцзинь.
Жильё, конечно, распределяла сама госпожа Чжуан.
Двенадцать новых цайжэнь нужно было расселить. Когда она увидела имя Шэнь Юэжоу, в голове мелькнула мысль: поселить её прямо во дворце Сянцзинь — пусть будет у неё под надзором.
Но тут же её остановила та необыкновенная красота.
Неужели она позволит императору любоваться другой женщиной у неё под носом? Нет, не сможет.
Нужно было найти такое место, куда император не ступит и ногой.
Идеальный вариант — павильон Луньюэ.
— Наложница Шэнь любит тишину. В Луньюэ прекрасно цветут абрикосы.
http://bllate.org/book/5340/528310
Готово:
