В последние дни император Сицзин уже не раз навещал своих наложниц. Сначала — Дэфэй Ян Юйхуань, родившую преждевременно, затем — наложницу высшего ранга Чанъэ, пережившую выкидыш, и, наконец, Чжаои Чжао Фэйянь, которой предписали покой из-за беременности. Все они — то игривые, то холодные, то соблазнительные — обладали особой притягательностью. Но Сяо Ижу казалась ему иной. В ней словно билось особое жизненное пламя: даже бледная, она излучала живую энергию.
Император Сицзин машинально взял её нефритовую расчёску и, улыбаясь, произнёс:
— Чёрные, как вороново крыло, волосы, уложенные в гладкий пучок, сияют, будто зеркало. Лишь сегодня, увидев эту роскошную причёску, понял я, что древние поэты не всегда преувеличивали.
Сяо Ижу обернулась к нему. Её глаза изогнулись в лунные серпы, а улыбка была наивной и нежной:
— Я только что думала, когда же придет Его Величество… Не ожидала, что так скоро!
В её голосе прозвучала едва уловимая радость.
Глядя в эти искренние, сияющие от счастья глаза, император молчал. Он лишь протянул руку и начал расчёсывать ей волосы. Его движения были куда увереннее, чем у самой Сяо Ижу. Та мысленно ругнула его про себя — «настоящий специалист по женским причёскам!» — но всё же прижалась к нему, изображая нежную привязанность.
Расчесав ей волосы, император сел на край постели и заговорил:
— В прошлый раз ты выглядела вполне здоровой. Как же так быстро заболела?
Его тон был мягок и заботлив, будто он и вправду переживал.
Сяо Ижу слегка нахмурилась. Хотелось пожаловаться на ненадёжность этого тела, но вместо этого она скромно опустила глаза:
— Простите, Ваше Величество, я причинила вам беспокойство.
Император ничего не ответил, лишь провёл рукой по только что уложенным прядям и тихо усмехнулся. На самом деле, здоровье императрицы тоже оставляло желать лучшего — она была изнеженной и хрупкой. Летом в павильоне Чжаомин даже льда не ставили, боясь простудить её; если становилось жарко, лишь слегка смачивали полы. Поэтому император особенно не любил бывать там в знойные дни. Но именно это и вызывало в нём сочувствие к таким, как Сяо Ижу, чья слабость была не прихотью, а суровой реальностью.
Заметив, что император замолчал, Сяо Ижу собралась с духом и робко попросила:
— Ваше Величество, вы уже ужинали? Может, составите мне компанию?
Император с усмешкой взглянул на её покрасневшие щёки и громко распорядился:
— Подавать ужин!
Хотя Сяо Ижу старалась скрыть радость, её приподнятые брови и изогнутые в улыбке глаза всё выдали. Императору было забавно наблюдать, как она пытается сдержать восторг. Вдруг он почувствовал, что она ему по-настоящему симпатична — давно уже в гареме не встречал он такой наивной женщины, для которой он — весь мир, чья радость искренне зависит от него одного.
Сяо Ижу украдкой взглянула на императора. На этот раз её внутренние чувства и внешнее выражение совпали: только что система неожиданно сообщила, что симпатия императора выросла на пять пунктов. Теперь она достигла сорока пяти. Хотя система не раз напоминала ей — нужно довести симпатию до пятидесяти до прибытия новых наложниц, — Сяо Ижу понимала: Рим не за один день строился. Императора не покорить одним ходом. Лучше действовать осторожно и постепенно.
После ужина император, естественно, остался. Выполнив задание, Сяо Ижу чувствовала себя лёгкой и раскованной. Она даже с любопытством подсела поближе, чтобы посмотреть, какую книгу читает император. Тот, заметив её в ночном одеянии, с редкой для неё игривостью, слегка потемнел взглядом, но лишь лёгким стуком по голове сказал:
— Ложись спать.
Это была их первая ночь, проведённая вместе под одним одеялом — без всяких интимных утех.
Однако Сяо Ижу не знала, что задания системы всегда оказываются ловушкой. Император изначально обещал в тот вечер навестить Дэфэй. Но, поддавшись внезапному порыву, остался у Сяо Ижу. Для Дэфэй же это стало прямым вызовом. Жизнь, как говорится, бьёт даже лежачего.
В павильоне Юйсяо Дэфэй Ян Юйхуань в ярости швырнула на пол чашу с чаем. Звон разбитой посуды прозвучал резко и отчётливо, а её гневный голос — ещё яснее:
— Терпи, терпи, терпи! Всё время велят мне терпеть! Теперь я стала посмешищем во всём дворце! Даже такая ничтожная особа, как Сяо Чжаоюань, осмелилась бросить мне вызов!
— Успокойтесь, госпожа! — хором упали на колени служанки.
Гнев Дэфэй поутих, но она всё ещё хмурилась:
— Ну и пусть. Всего лишь мимолётное сияние. Она удержит императора на время — но не навсегда. Пусть пока радуется.
Когда гнев улегся, её лицо стало спокойным, но в глубине глаз мелькнула холодная, пронзительная красота, почти жестокая в своей остроте.
Служанки молчали, опустив головы.
За окном царила густая ночь, а звёзды, будто упавшие с небес, мерцали в бездне.
☆ Глава шестнадцатая ☆
Болезнь Сяо Ижу затянулась на полторы недели. Когда она наконец смогла встать с постели, новые наложницы уже вступили в гарем.
На самом деле, нынешние обитательницы гарема — редкие красавицы, и мало кто из новоприбывших мог сравниться с ними ни красотой, ни талантом. Но у этих девушек было то, чего не хватало придворным дамам: юность, свежесть, невинность. Они ещё не были испорчены интригами дворца, их улыбки под солнцем оставались яркими и искренними. Для тех, кто провёл в гареме всего три года, встреча с ними казалась почти перерождением.
Император Сицзин, однако, проявлял к отбору явное безразличие — все дела поручил императрице. В итоге из всех претенденток оставили лишь четверых: Сюй Цзыи, Ван Инхань, Мэн Цзячэнь и Чжао Яньли.
Из них выше всех стояли Сюй Цзыи и Ван Инхань. Мать Сюй Цзыи, госпожа Цинхэн, была единственной дочерью великой княгини Чанхуа, а значит, по крови приходилась императору племянницей. Хотя родственные связи в императорской семье всегда запутаны, Сицзин сознательно решил укрепить отношения с родом и заранее утвердил её. Ван Инхань была двоюродной сестрой императрицы Ван Люйсюань. Та в последнее время всё чаще хворала, едва справляясь с управлением гаремом, и семья Ван решила подстраховаться, отправив ещё одну дочь ко двору.
Чжао Яньли — кузина Чжао Фэйянь. Род Чжао долго выбирал из боковых ветвей и наконец нашёл эту девушку, чья красота, как и её имя, была ослепительной — не уступала даже обитательницам гарема. Мэн Цзячэнь происходила из знаменитого династического рода Цзяннаня, где поколениями ценили учёность и благородство. Её воспитание делало её тихой, скромной и изящной.
Но, будучи новичками и не имея высоких рангов, все они получили скромные титулы:
Сюй Цзыи — Сюйжун IV ранга, обосновалась в павильоне Цинъюань.
Ван Инхань — Чунжун V ранга, получила павильон Цзинъань.
Мэн Цзячэнь — Цзеюй VI ранга, поселилась в павильоне Юйсяо.
Чжао Яньли — Мэйжэнь VII ранга, направлена в павильон Фэйюнь.
Только Сюй Цзыи благодаря знатному происхождению сразу стала хозяйкой собственного павильона. Ван Инхань, будучи родственницей императрицы, хотя и получила низкий ранг, всё же заняла павильон без хозяйки — Цзинъань. Мэн Цзячэнь поселили в павильоне Дэфэй. А вот Чжао Яньли… Неизвестно, что задумала императрица, отправив её к беременной Чжао Фэйянь.
Сяо Ижу, однако, не особенно волновали эти назначения. Хотя она и занимала высокий ранг Чжаоюань III степени, реальной власти у неё не было. Недавнее внимание императора улучшило её положение, но среди высокопоставленных наложниц она оставалась самой уязвимой. Для амбициозных новичков Сяо Ижу была идеальной ступенью: свергни её — и войдёшь в круг избранных.
«Опасная ситуация», — подумала Сяо Ижу с лёгким вздохом.
Император, впрочем, не проявлял особого интереса к новым наложницам, будто и не замечал их появления. Как и предполагали, первой была призвана Сюй Цзыи — император провёл в её павильоне пять ночей подряд. Если бы не её знатное происхождение, зависть гарема давно бы её съела. Затем настала очередь Мэн Цзячэнь и Чжао Яньли — император посетил каждую по три раза. Ван Инхань, вопреки ожиданиям, оказалась последней. Говорили, она часто навещает императрицу в павильоне Чжаомин, с почтением ухаживает за ней и, похоже, не стремится к особой милости императора.
Сяо Ижу, однако, считала её самой умной из всех. У Ван Инхань была надёжная защита — сама императрица. Даже без особой милости императора никто в гареме не осмелился бы её обидеть. А если бы она стала слишком настойчиво добиваться внимания императора, это могло бы раздражать императрицу — ведь её истинная опора в гареме была именно там. К тому же такое поведение выгодно в глазах и императора, и императрицы.
«Воспитание рода Ван действительно на высоте, — размышляла Сяо Ижу. — Интересно, удастся ли когда-нибудь увидеть, как сестры Ван начнут враждовать между собой?»
Впервые она встретила новых наложниц в павильоне Чжаомин. Только что оправившись от болезни, Сяо Ижу пришла отдать почтение императрице. У входа её встретила девушка в светло-розовом широкорукавном халате.
Её красота была ослепительной, а розовый наряд лишь подчёркивал цветущую, яркую привлекательность — словно живой цветок.
Девушка приподняла брови, улыбнулась и сделала реверанс:
— Яньли кланяется госпоже Чжаоюань.
Её голос звучал легко и даже немного вызывающе, как развевающийся на ветру рукав.
«Красива, конечно, но ума не хватает, — подумала Сяо Ижу. — В отличие от Чжао Фэйянь, у неё нет ни капли хитрости. Просто пустая красавица. Император, вероятно, оценит лишь её внешность — скоро ему наскучит. Род Чжао, новичок среди знати, явно торопится и не умеет планировать, как род Ван. В гареме красота важна, но без ума и такта она бесполезна. Эта девушка скорее станет обузой».
Сяо Ижу не стала с ней спорить и спокойно разрешила подняться.
Чжао Яньли прикрыла рот ладонью, улыбнулась — её черты расцвели, как роскошный цветок, — и томно произнесла:
— Госпожа так редко покидает свои покои… Если бы не рассказала об этом сестра Чжаои, и если бы не ваша особая аура, я бы, пожалуй, не узнала вас.
Хотя она и хвалила «ауру» Сяо Ижу, в её словах явно сквозило: «Вы ничем не примечательны внешне — вас не узнать».
«Глупых людей по-прежнему много», — холодно подумала Сяо Ижу, но не стала сразу отвечать.
В павильоне Чжаомин собралось немало народа. Вдали Сяо Ижу увидела девушку в светлом платье, скромно беседующую с императрицей. Та улыбалась, явно довольная её словами. Вероятно, это и была Ван Инхань.
Сяо Яньянь разговаривала с женщиной в лунно-белом халате. Обе были спокойны, и их ауры удивительно схожи. Наверное, это и была Мэн Цзячэнь.
Дяо Чань сидела в стороне, играя с чашей, и время от времени вежливо обращалась к императрице.
Отсутствовали лишь Чжао Фэйянь, освобождённая от визитов из-за беременности, а также Шуши, Дэфэй и новая Сюйжун Сюй Цзыи. Видимо, слухи о её надменности были правдой.
Сяо Ижу вошла, отдала почтение императрице и села в стороне. Лишь тогда она осознала: все четверо новичков — далеко не простушки. Чтобы в будущем жить спокойно, ей нужно будет дать им понять, кто она такая и на что способна. Взгляд Сяо Ижу сразу упал на Чжао Яньли — из всех четверых её легче всего сломить. Даже Чжао Фэйянь, скорее всего, не питает к кузине особой привязанности. А уж после сегодняшнего оскорбления… «Убить курицу, чтобы припухнуть обезьян» — Чжао Яньли идеальна для этого.
Та, ничего не подозревая, весело болтала с Дяо Чань, не зная, что Сяо Ижу уже строит против неё козни.
☆ Глава семнадцатая ☆
Павильон Сюаньчжэн.
Император Сицзин сидел у окна, играя в го с великим генералом Янь Чжунхуа. Император держал чёрные камни, генерал — белые. Оба были необычайно красивы, и их молчаливая игра сама по себе была живописной картиной.
— Мастерство Янь Цина в го всё растёт, — сказал император, хлопнув в ладоши. Слуги тут же унесли доску. — Эта партия, кажется, затянется надолго. Лучше перейдём к делу.
Янь Чжунхуа посмотрел на почти выигранную партию и едва сдержал улыбку. Придворные давно шептались, что император — человек всесторонне одарённый, но в го он, мягко говоря, безнадёжен. Да и «спортивное поведение» у него оставляло желать лучшего: каждый раз, когда генерал был близок к победе, император находил повод прекратить игру.
Император, игнорируя насмешливый взгляд генерала, подошёл к столу и спросил:
— Какие впечатления от похода?
http://bllate.org/book/5338/528164
Готово:
