Старшая госпожа Юй взглянула на узелок — цвет подобран сдержанно, работа тонкая и изящная, — а затем подняла глаза и увидела, как Лэ Си с надеждой ждёт похвалы. В её взгляде ещё глубже засияла тёплая улыбка.
Она поманила девушку к себе.
— Мне очень нравится. Девушка должна быть спокойной и обладать благородной осанкой. Видно, что твоя матушка в последнее время приложила немало усилий и наконец-то превратила тебя, упрямый камень, в достойную дочь.
Легонько взяв Лэ Си за руку, госпожа Юй говорила с искренним удовлетворением.
Лэ Си — дочь главы рода, законнорождённая наследница дома графа, образец для прочих девушек в семье. Её перемены, разумеется, радовали старшую госпожу.
Однако эта давно забытая нежность со стороны госпожи Юй вызвала в присутствующих самые разные чувства. Лэ Янь, стоявшая за спиной бабушки и массировавшая ей плечи, опустила глаза, но в их глубине бурлили эмоции, заставляя свет в них то вспыхивать, то гаснуть.
— Раньше Си была неразумной и часто огорчала бабушку, беспокоила отца и мать, — тихо сказала Лэ Си, опустив голову и прикусив губу. На её личике читалась искренняя вина, голос стал ещё тише.
Глядя на внучку, погружённую в раскаяние, госпожа Юй с удовлетворением блеснула глазами, похлопала её по руке и усадила рядом с собой. Её голос звучал ласково:
— Моё сердце ко всем одинаково. Если я раньше была с тобой строга, то лишь ради твоего же блага. Не держи на меня зла. Пока вы все будете послушны и благоразумны, я буду любить вас до мозга костей.
Услышав это, Лэ Си поспешила заверить, что никогда не злилась на бабушку, просто была неразумной. Затем она оживлённо заговорила, подбирая весёлые и остроумные слова, и вскоре снова рассмешила госпожу Юй.
Но только сама Лэ Си знала, какая ледяная стужа охватила её изнутри.
Последняя фраза бабушки была не просто ласковым напоминанием, а скрытым предостережением: её любовь и благосклонность зависят исключительно от поведения внучки. Если та снова совершит ошибку, милости ей не ждать.
Лэ Си поняла это, и все остальные в комнате тоже уловили скрытый смысл. Настроения вновь изменились. В глазах Лэ Янь неясные чувства превратились в глубокую иронию, и уголки её губ всё шире растянулись в улыбке.
Затем госпожа Юй заговорила о празднике Дицзаньвана, который придётся на тридцатое июля. Она сказала, что собирается в храм Хунфа, в зал Дицзана, чтобы помолиться за удачу и благополучие дома графа, ведь в последнее время всё идёт не так гладко.
Лэ Шаоюань тут же согласился и заверил, что всё будет организовано как следует. Так поездка и была решена.
Когда все уже собирались расходиться, госпожа Юй окликнула Лэ Шаоюаня и госпожу Ли. Те вынуждены были снова сесть. Лэ Си оглянулась и вышла из Двора Пяти Благ вместе с остальными.
— Матушка, что случилось? — с лёгким недоумением спросил Лэ Шаоюань, когда все ушли.
Госпожа Юй кивнула Ци-няне. Та вывела служанок из комнаты и сама вышла, опустив бамбуковую занавеску у двери.
Только тогда госпожа Юй спокойно заговорила:
— Ранее мы уже обсуждали это. Янь уже четырнадцать, пора подумать о её замужестве.
Лэ Шаоюань и госпожа Ли, пришедшие в дом позже других, могли лишь согласиться.
— Янь — твоя старшая дочь. Хотя она и незаконнорождённая, но с самого рождения осталась без матушки и всё это время воспитывалась под надзором госпожи Ли. Положение дома графа уже не то, что прежде, и теперь её статус особенно неудобен: за высокую партию не берут, а за низкую — не хочется унижать девочку. Я несколько дней размышляла и пришла к выводу: больше нельзя откладывать вопрос о том, чтобы записать Янь в законные дочери госпожи Ли.
Услышав это, супруги Лэ были потрясены.
Неужели Лэ Янь собираются перевести из незаконнорождённых в законные?!
Лэ Шаоюань сдержал бурю чувств, но на лице его читалась неуверенность.
— Матушка, этот вопрос требует особой осторожности.
Сын явно колебался, и госпожа Юй нахмурилась. Ведь именно госпожа Ли ранее предлагала этот план, и тогда Лэ Шаоюань сразу же заявил, что полностью подчиняется её воле. Почему же теперь он вдруг переменил решение?
— Говори прямо, что тебя тревожит, — сказала госпожа Юй, убрав ласковость из взгляда. Её лицо оставалось спокойным, но стало строгим.
Лэ Шаоюань быстро сообразил и, взвесив все «за» и «против», улыбнулся:
— Как вы и сказали, дом графа уже не в прежнем величии. Если прямо сейчас, в такой момент, мы переведём Янь в законные дочери и начнём искать ей жениха, то сами-то мы, конечно, будем знать, что хотим лишь избежать унижения для неё. Но посторонние наверняка решат, что мы делаем это ради выгоды, чтобы заполучить высокую партию. В таком случае найти жениха будет ещё труднее. Ведь всем в столице известно, что Янь — дочь наложницы. Даже если мы запишем её к госпоже Ли, мнение людей вряд ли изменится.
— Напротив, это покажет нашу корыстность. Мои коллеги при дворе могут по-другому взглянуть на меня.
Последнюю фразу он произнёс с особой серьёзностью.
Госпожа Юй вздрогнула, её брови дрогнули, лицо изменилось.
Как же она сама не додумалась до этого!
Брак дочерей важен, но репутация дома графа — ещё важнее, а карьера сына не должна пострадать ни при каких обстоятельствах! В этом вопросе она прекрасно понимала, что важнее.
— Янь тоже моя дочь. Её замужество я обязательно обдумаю тщательно. Даже если она останется незаконнорождённой, я никому не позволю её унижать, — сказал Лэ Шаоюань, заметив, что мать колеблется, и усилил своё влияние ещё одной весомой фразой.
После этих слов госпожа Юй окончательно отказалась от своей идеи. Плохой брак Лэ Янь отразится и на репутации госпожи Ли. С тех пор как умерла матушка Янь, Лэ Шаоюань больше не брал наложниц — он явно дорожит своей женой. Госпожа Ли должна понимать, где лежат их общие интересы.
— Пока отложим этот вопрос, — сказала госпожа Юй, потирая виски. — Но с поиском жениха нужно начинать уже сейчас. Госпожа Ли, тридцатого июля в храме соберётся множество знатных дам и молодых господ. Позаботься, чтобы Янь была одета и причёска у неё были безупречны.
Госпожа Ли сразу поняла: тридцатого июля госпожа Юй намерена использовать два варианта. По сравнению с тем, чтобы записать Янь в законные дочери, подготовка к поездке — пустяк. Она с радостью уловила настроение свекрови и тут же пообещала, что Лэ Янь будет сиять красотой и затмит всех остальных.
Удовлетворённая ответом, госпожа Юй отпустила их махнув рукой.
По дороге обратно в Двор «Ронхуэй» супруги Лэ молчали всю дорогу.
Глава двадцать четвёртая. Старые дела
В главном зале Двора «Ронхуэй» Лэ Си сидела за круглым столом и задумчиво смотрела на фарфоровую чашу с супом.
В голове вновь всплыла сцена, как Лэ Юй остановил её на перекрёстке.
Он спросил, не встречала ли она накануне Лэ Янь во Дворе Пяти Благ и почему её горничная оказалась в Дворе «Ланьцуй». Она честно ответила, что действительно видела Лэ Янь, но не успела ничего добавить — Лэ Юй вдруг заторопился и ушёл. При этом он бросил на неё странный взгляд. Что это значило?
Ведь ещё вчера он сам, словно одержимый, положил ей на тарелку целую кучу еды.
Поведение этого брата становилось всё более непонятным.
Лэ Си так погрузилась в размышления, что даже не заметила, как вошла госпожа Ли. Только когда Цюйцзюй поклонилась матери, она очнулась.
— Мама, ты спешила? — спросила Лэ Си, заметив, что лицо матери слегка побледнело. — У тебя такой уставший вид.
Госпожа Ли молча покачала головой, села в кресло из золотистого сандала и отослала всех служанок, оставив лишь Сюй-няню.
Лэ Си удивлённо моргнула — в её глазах читалось недоумение.
Тогда госпожа Ли обратилась к Сюй-няне:
— Ты помнишь, когда впервые заговорили о том, чтобы записать старшую дочь ко мне в законные?
Лэ Си так и ахнула от изумления.
— Ох, моя дорогая барышня, опять вы возвращаетесь к этой теме! — воскликнула обычно сдержанная Сюй-няня, даже перешедя на прежнее обращение к госпоже Ли, как до замужества. — Матушка лично приезжала и уговорила вас забыть об этом! Как же вы вдруг...
Она вдруг осеклась, заметив, что лицо госпожи Ли стало ещё серьёзнее, и с тревогой спросила:
— Неужели сейчас старшая госпожа оставила вас с господином, чтобы... он согласился?!
Увидев, как Сюй-няня в панике переживает за неё, госпожа Ли махнула рукой:
— Господин не согласился. Просто я не помню, когда впервые подняли этот вопрос. Ты так испугалась!
Услышав, что решение ещё не принято, Сюй-няня облегчённо выдохнула и прижала руку к груди. Затем, немного подумав, она назвала точную дату.
Впервые вопрос о том, чтобы записать Лэ Янь к госпоже Ли в законные дочери, возник, когда Янь было одиннадцать лет.
Той зимой госпожа Ли тяжело простудилась и больше месяца провела в постели. Всё это время, несмотря на лютые морозы и метели, Лэ Янь каждый день приходила в Двор «Ронхуэй» и лично ухаживала за своей мачехой.
Одиннадцатилетняя девочка ежедневно приходила с покрасневшим от холода носом и посиневшими щеками, чтобы подавать лекарства и следить за состоянием госпожи Ли.
У всех людей сердце из плоти и крови — как же не растрогаться такой заботе?
Поэтому, как только госпожа Ли поправилась, она обратилась к Лэ Шаоюаню: мол, матушка Янь давно умерла, девочка всё это время воспитывалась под её надзором, да и сама госпожа Ли приходится тётей Янь по материнской линии — почему бы не записать её в законные дочери? Так ей будет проще найти достойного жениха.
Тогда дом Лэ ещё носил титул маркизов, и Лэ Шаоюань согласился. Он даже обратился с этим вопросом к старому господину, ещё живому в то время.
Но тот сразу же вспылил и категорически запретил, не объяснив причин.
Сюй-няня рассказала, что позже старый господин отдельно вызвал Лэ Шаоюаня, разбил чайную чашу и целых полдня читал ему наставления. Вернулся Лэ Шаоюань с лицом чёрнее тучи. Вместе с тем он принёс два важных сообщения: во-первых, помолвку Лэ Си с наследником Герцога Хуго; во-вторых, приказ старого господина — Лэ Юю нельзя жениться до восемнадцати лет.
Позже мать госпожи Ли узнала об этом и лично приехала, чтобы уговорить дочь отказаться от этой идеи. С тех пор вопрос больше не поднимался. После того как Лэ Шаоюань унаследовал титул, а старый господин уже ушёл в иной мир, госпожа Юй вновь заговаривала об этом, но почему-то дело опять заглохло. Сюй-няня не помнила подробностей.
Выходит, сейчас в третий раз поднимают этот вопрос. Выслушав рассказ, госпожа Ли долго молчала, затем встала и поспешила в кабинет к Лэ Шаоюаню. Сюй-няня заторопилась вслед за ней.
Лэ Си сидела, как громом поражённая, и рот её так и не закрылся.
Одиннадцать лет...
В одиннадцать лет она ещё вместе с братом играла в чирики и в верёвочку.
Неужели в те времена дети были такими взрослыми и рассудительными?
И ведь сразу после этого появилось известие о её помолвке, странное условие для Лэ Юя и вопрос о переводе Лэ Янь в законные дочери — всё ради выгодного замужества.
Сегодня госпожа Юй вновь подняла этот вопрос с той же целью.
Лэ Янь, очевидно, пытается использовать репутацию благоразумной и заботливой девушки, чтобы выгодно выйти замуж.
Но неужели всё это совпадение? Сложив все события воедино, Лэ Си почувствовала, будто за всем этим стоит долгая и тщательная подготовка.
Ей вдруг вспомнились последние дни: Лэ Янь всегда говорила и действовала так, что ни одно слово не могло уколоть, ни одно движение — вызвать подозрения. В знойный июльский день по спине Лэ Си пробежал холодок, и она вздрогнула.
Неужели Лэ Янь всё это время скрывала такие глубокие замыслы?!
Не в силах больше сидеть на месте, Лэ Си подобрала юбку и поспешила в кабинет — она должна была рассказать родителям о своём страшном подозрении.
Когда она пришла, Лэ Шаоюань уже знал от жены обо всём, что произошло много лет назад, и тоже находил совпадения слишком подозрительными.
Однако он совершенно не помнил тех событий и понимал, что узнать, почему старый господин так разгневался, почему помолвку Лэ Си объявили так рано, а Лэ Юю запретили жениться до восемнадцати, будет крайне трудно.
Тем не менее, после этого разговора все трое стали смотреть на Лэ Янь совсем иначе.
Лэ Шаоюань и раньше подозревал, что два других инцидента тоже связаны с Лэ Янь. Теперь он решил, что за этим стоит провести тщательное расследование, но не стал говорить об этом жене и дочери, лишь велел им внимательнее следить за поведением Янь.
Поскольку улик не было, пришлось пока отложить всё в сторону.
Согласно приказу госпожи Юй, госпожа Ли начала готовиться к поездке в храм: нужно было подобрать наряды и аксессуары. Она взяла с собой Лэ Си и покинула кабинет. Лэ Шаоюань остался читать официальные сводки.
В цветочном павильоне Двора «Ронхуэй» госпожа Ли слушала доклад управляющего о том, какие подношения обычно готовят для храма, и решала, что добавить или убрать. Лэ Си и Лэ Янь в это время примеряли одежды в боковом покое.
Когда замеры были закончены, сёстры выбрали ткани и фасоны по своему вкусу и вернулись в павильон.
Госпожа Ли как раз закончила распоряжения и поднесла к губам чашку чая. Увидев, что Лэ Си вошла, она улыбнулась уголками глаз.
— Выбрали? Расскажи, какие наряды вам понравились.
— Я не запомнила всех названий, пусть лучше госпожа Цюй сама вам расскажет, — с улыбкой ответила Лэ Си, подойдя к матери сзади и взяв из рук служанки Чунья веер. Она лёгкими движениями стала обмахивать мать.
Лэ Янь скромно поклонилась и, опустив глаза, встала рядом, держа руки сложенными перед собой.
Госпожа Цюй сначала почтительно поклонилась, а затем, держа образцы тканей, подробно рассказала, что выбрала каждая из сёстёр.
http://bllate.org/book/5321/526349
Готово:
