Чэнь Сяньбэй резко сменила тему и с лёгкой, едва уловимой завистью в голосе произнесла:
— Вы познакомились по любви, да ещё и стали друг для друга первыми. Господин Вэнь наверняка держит вас в самом сердце. Иногда мне даже кажется: возможно, наши предки не зря отменили феодальные порядки и начали пропагандировать свободную любовь. Ведь чувства, возникшие естественно, без принуждения, скорее всего, действительно прочнее и надёжнее.
Бо Юнь удивлённо взглянула на подругу, но тут же всё поняла. Вспомнив холодный, почти ледяной нрав Цзян Бояо, она догадалась: Чэнь Сяньбэй, похоже, мягко жалуется на то, что её жених относится к ней без особого тепла.
— Я давно знакома с Бояо, — мягко утешила её Бо Юнь. — Он такой по натуре, но на самом деле очень о тебе заботится.
Подобные слова Чэнь Сяньбэй слышала уже не раз.
На этот раз они прошли мимо ушей. Опустив глаза на тарелку, она будто невзначай пробормотала, аккуратно нарезая стейк:
— Кто бы ни знал, подумал бы, что он влюблён в кого-то другого.
Её выражение лица было безупречно: ни тени подозрения, ни намёка на проверку — лишь лёгкая, совершенно безобидная «обида» девушки на своего парня.
Бо Юнь рассмеялась:
— Да что ты! Неужели он не любит свою невесту и вместо этого в кого-то другого влюблён?
Чэнь Сяньбэй внимательно следила за её лицом, за взглядом.
Возможно, Бо Юнь отлично умеет скрывать истину, а может, сама Сяньбэй слишком поверхностна в суждениях. Но в этот момент она была уверена: Бо Юнь не лжёт.
И тогда возник вопрос.
Если между Цзян Бояо и Цзян Сюань действительно что-то есть, разве его лучший друг Вэнь Цзяшу об этом не знает? А если Вэнь Цзяшу знает, то уж точно в курсе и Бо Юнь.
Но сейчас Бо Юнь выглядела так, будто ничего не знает. Либо она мастерски скрывает правду, либо Цзян Бояо сумел замести следы так глубоко, что даже его ближайшие друзья ничего не замечают.
Такое вполне возможно. Только так она и вся семья Чэнь могли быть полностью введены в заблуждение.
Чэнь Сяньбэй крепче сжала нож и вилку и улыбнулась ещё мягче:
— Кто знает...
Во время ужина Бо Юнь получила звонок от мужа.
Она взглянула на Чэнь Сяньбэй, которая, опустив глаза, сосредоточенно резала стейк, и радостно воскликнула:
— Ещё говоришь, что Бояо тебя не ценит! Вот, только что он был с Цзяшу, услышал, что ты со мной, и сразу захотел приехать за тобой.
Чэнь Сяньбэй ещё не решила, как ей встречать Цзян Бояо, но и мешать ему приехать тоже не могла. Она кивнула с выражением смешанных чувств.
Вскоре появились Цзян Бояо и Вэнь Цзяшу.
Цзян Бояо был одет в строгий костюм, его лицо казалось холодным и отстранённым. На переносице сидели очки в тонкой золотой оправе, а вокруг него словно витала аура власти и хладнокровия — даже люди рядом с ним выглядели лишь фоном.
Его взгляд быстро нашёл Чэнь Сяньбэй, но выражение лица не изменилось: ни улыбки, ни других эмоций.
Бо Юнь уже привыкла к такому. Вэнь Цзяшу тоже. И до того случая Чэнь Сяньбэй тоже начала привыкать.
Под руководством официанта они заняли места за столом. Цзян Бояо естественным образом сел рядом с Чэнь Сяньбэй и спросил низким голосом:
— Насытилась?
Сяньбэй внешне оставалась спокойной, хотя внутри чувствовала полное онемение:
— Да.
Цзян Бояо взглянул на часы:
— Тогда отвезу тебя домой?
— У тебя есть время? — спокойно посмотрела она ему в глаза. — Если занят, я сама могу добраться.
У семьи Чэнь, конечно, были водители.
И домой она могла вернуться и без сопровождения.
Цзян Бояо помедлил:
— Конечно, есть время.
Кроме Бо Юнь, ни Цзян Бояо, ни Вэнь Цзяшу не показалось странным это замечание. Сяньбэй всегда была такой понимающей, и подобные слова звучали от неё не впервые.
Женщины лучше понимают женщин. Бо Юнь бросила на Сяньбэй взгляд и вдруг почувствовала: что-то с ней не так.
Может, она обижена на холодность Цзян Бояо? Или кто-то за ней ухаживает?
Последнее вполне вероятно.
В глазах многих Чэнь Сяньбэй и Цзян Бояо — идеальная пара: ум и красота в гармонии. Сама Бо Юнь даже немного завидовала Сяньбэй: в этом браке ей не нужно прилагать особых усилий, чтобы удержать позицию жены Цзян — всё решает равный статус семей. Такова выгода брака по расчёту.
Личные качества Сяньбэй на высоте. Даже став невестой Цзян Бояо, она не перестаёт привлекать поклонников.
Девушки ведь такие: если сердце целиком отдано одному — ладно. Но стоит появиться сравнению, и постоянная холодность Цзян Бояо становится невыносимой. Его характер — это его характер, но разве чужой характер должен подстраиваться под него?
Проводив взглядом уезжающую пару, Бо Юнь тихо сказала Вэнь Цзяшу:
— Ты же с Бояо дружишь. Посоветуй ему хоть немного заботиться о своей невесте.
— Почему вдруг? — удивился Вэнь Цзяшу.
Бо Юнь обняла его за руку:
— Женская интуиция. Поверишь? Мне кажется, Сяньбэй чем-то недовольна в Бояо.
— Наверное, он просто сейчас очень занят и немного её запустил, — легко ответил Вэнь Цзяшу. — Ты и сама скажи госпоже Чэнь: Бояо таким всегда был, годами.
Бо Юнь внутренне вздохнула. Как она может советовать?
Такие вещи должна говорить только близкая подруга. Любое её слово будет лишним.
Она хотела добавить: хоть теперь она и стала женой Вэнь Цзяшу, госпожой Вэнь, но за пределами дома к ней относятся лишь формально вежливо.
Чэнь Сяньбэй — настоящая наследница богатого рода. С ней надо быть особенно осторожной, проявлять максимум такта. Если бы Сяньбэй была в хорошем настроении, пара слов не повредила бы. Но сейчас Бо Юнь явственно чувствовала её холодность — неужели стоит рисковать и вызывать раздражение?
*
Чэнь Сяньбэй сидела на пассажирском сиденье.
Цзян Бояо почти не разговаривал. За всё время помолвки они редко беседовали. Её взгляд скользнул по центральной консоли — там лежал шерстяной амулет в форме совы, на котором было вышито два иероглифа: «Благополучие». Она видела его не раз. Однажды, когда она выглядела озадаченной, он даже объяснил: «Это Минъя подарила».
Тогда она не придала значения.
Минъя — дочь младшей сестры его матери, учится за границей.
Сяньбэй даже добавилась к ней в соцсети и знала, что эта девушка-подросток увлекается рукоделием.
Минъя и её двоюродный брат Цзян Бояо хорошо ладят, несмотря на разницу в десять с лишним лет.
Прошло уже три дня с того разговора с тётей. Скоро она узнает правду. Пока же она старалась успокоить себя: надо просто подождать. Но до тех пор, пока ответа нет, она хотела найти хоть какие-то улики, чтобы раскрыть тайну заранее.
Она отвела взгляд и снова уставилась вперёд.
В машине царила тишина. Цзян Бояо никогда не искал тем для разговора. Раньше Сяньбэй иногда сама заводила беседу — из уважения к старшим и из-за его характера. Но она сама не слишком общительна, поэтому их диалоги редко заходили глубоко. Они никогда не болтали по телефону часами, как другие влюблённые.
Она была тихой и покладистой.
Цзян Бояо, возможно, не тратил на неё много сил, возможно, был уверен, что полностью её контролирует. Сегодня она молчала больше обычного, но он даже не заметил перемены.
Они без задержек доехали до дома Чэнь.
Чэнь Сяньбэй не стала приглашать его зайти. Молча вышла из машины.
Цзян Бояо вдруг сказал, чего раньше никогда не делал:
— Сяньбэй, я сейчас очень занят и, возможно, не смогу проводить с тобой время. Не обижайся.
— Хорошо, — её глаза были чистыми и прозрачными, как родник. Она смотрела прямо на него. — Ещё что-нибудь?
Цзян Бояо на миг замер:
— Нет.
— Тогда я пойду.
— Ладно.
Чэнь Сяньбэй повернулась и направилась к дому. У проходной она на секунду замерла, но не обернулась.
Цзян Бояо проводил её взглядом, потом сел в машину.
Зайдя внутрь, Сяньбэй через камеру наблюдения увидела: Цзян Бояо, в отличие от прежних раз, не уехал сразу, а ещё немного посидел у ворот. Она горько усмехнулась. Раньше, когда она была послушной и заботливой, он ни разу не задерживался ради неё. А теперь, когда она стала холоднее, он вдруг начал проявлять внимание. Если бы их история была романом, то по сюжету герой в этот момент уже влюблён в героиню, просто сам этого не осознаёт.
Какая дешёвая и смешная любовь.
Взрослый человек, выпускник престижного университета, занимающий важную должность в компании, не может понять, кого же он на самом деле любит. Разве это не смешно?
Она уже решила: как только подтвердится тот факт, она сразу скажет тёте, что хочет расторгнуть помолвку.
Она знала: даже если бы она сама не заговорила об этом, тётя всё равно не позволила бы ей выходить замуж за такого человека.
Вернувшись в комнату, она подумала и всё же написала Минъя:
[Минъя, ты здесь?]
Та тут же ответила:
[Невестушка, я онлайн!]
Чэнь Сяньбэй: [Я видела шерстяной амулет, который ты подарила брату. Он такой милый! Это ты сама сделала?]
Минъя: [Ты имеешь в виду вот этот? [картинка]]
Чэнь Сяньбэй открыла изображение — на нём был шерстяной манго.
Минъя: [Хи-хи, думала, брату не понравится, а оказывается, у него ледяное лицо, но девичье сердце!]
Чэнь Сяньбэй стёрла улыбку с лица:
[Ты отлично справилась, очень аккуратно. Я тоже хочу научиться.]
Минъя: [Это легко! Просто поищи в интернете. Жаль, что я думала — ему не понравится, иначе бы сделала ещё несколько.]
Чэнь Сяньбэй: [У тебя есть только такой манго?]
Чтобы не вызвать подозрений, она добавила:
[Хочу попробовать что-нибудь посложнее — например, зверушек или амулеты.]
Минъя: [Я умею делать только манго, другие не пробовала tvt]
Чэнь Сяньбэй: [Ты уже молодец!]
Минъя: [Стесняюсь.jpg]
Сяньбэй часто общалась со взрослыми, поэтому разговаривать с такой девочкой, как Минъя, было совсем несложно. Несколькими фразами она перевела разговор на более серьёзные темы, отвлекая внимание Минъя. Закончив диалог, она прикинула время и перечитала переписку: теперь Минъя точно не будет возвращаться к теме амулета и не станет спрашивать об этом Цзян Бояо — ведь в семье Цзян сейчас непростой период, и Минъя знает, что не стоит сейчас шутить над ним из-за такой ерунды.
Лёжа на кровати, она размышляла: значит, тот шерстяной амулет «Благополучие» не могла подарить Минъя.
Тогда почему Цзян Бояо солгал? И кто же на самом деле его подарила?
Она глубоко вдохнула.
Не стоит злиться. Не стоит.
Но всё равно злилась!
Её биологические часы работали чётко: даже в ярости она вскоре уснула.
Как и прежде, она снова оказалась в том пространстве, стоя в павильоне. Взглянув вокруг, она заметила едва уловимые изменения: ранее здесь росли двухметровые сорняки, а теперь земля была вычищена дочиста, осталась лишь голая почва. Рядом лежала кирка — если бы не бирка, она бы не узнала в ней ту, что купила.
Она уже собиралась искать того мужчину, как вдруг донёсся слабый голос:
— Демоница… нет, фея! Я вырвал всю траву за тебя.
Она пошла на звук и в углу увидела мужчину, лежащего безо всякого достоинства на земле.
Он попытался улыбнуться, обнажив зубы.
Но улыбка вышла кривой и натянутой.
— Трава.
— Трава.
— Трава.
Он повторял одно и то же слово, будто заикался.
Чэнь Сяньбэй растерялась:
— Ты вырвал траву, я поняла.
И видела.
Фэн Янь уже не мог улыбаться: «Я ругаюсь, а не заикаюсь!»
Когда он последний раз испытывал такое мучение? Такую человеческую боль? На его ладонях сплошь кровавые мозоли, всё тело ноет от усталости. Он слаб, несчастен, но терпелив.
Он поклялся: всё своё джентльменское обхождение, мягкость и терпение он отдал этой демонице.
— А? — Чэнь Сяньбэй вновь посмотрела на колонну и увидела новую надпись, не связанную со временем:
[Задание №1 выполнено. Игрок может запросить у хозяина пространства любой предмет из реального мира.]
[Дружеский совет: попросите паракват.]
«Игрок»?
Чэнь Сяньбэй перевела взгляд на мужчину и тихо спросила:
— Тебе нужен паракват?
Фэн Янь знал, что такое паракват. Существует поговорка: «Паракват выпил — ни травинки не осталось».
Он узнал об этом из-за одного случая: одна служанка в их доме, узнав, что её муж накопил огромные долги, в порыве отчаяния выпила паракват. Говорят, умирала она в страшных муках — не сразу, а постепенно, в ужасе перед надвигающейся смертью.
Что имела в виду эта демоница?
http://bllate.org/book/5238/519522
Готово:
