Цзи Юэе выложила на стол все инструменты. Хирургический нож слегка поблёскивал в лунном свете, и от этого холодного блеска по коже пробегали мурашки.
— Этот набор сделал для меня наш восьмой брат. У него золотые руки! Я лишь описала, какой хочу, а он сразу изготовил целый комплект. Видишь вот это?
Она вытащила тонкий хирургический нож:
— Этим лезвием можно пронзить тебе сердце — и ты проживёшь ещё тридцать с лишним дней. Но каждый вдох будет причинять нечеловеческую боль.
Не договорив, она резко вонзила лезвие в грудь мыши. Кровь брызнула во все стороны, заляв лицо Цзи Юэе ярко-алыми каплями, особенно контрастными на её белоснежной коже. Мышка извивалась от боли, её жалобный писк разносился по всему мрачному подземелью, словно вопль призрака.
Руки Цзи Юэе быстро покрылись кровью, но она даже бровью не повела — явно привыкла к подобным зрелищам.
Мужчина вздрогнул от её внезапного движения, но с трудом удержался на ногах.
— А теперь посмотри на это, — сказала Цзи Юэе, доставая скальпель с изогнутым кончиком. — С его помощью можно аккуратно извлечь твой глаз целиком. При этом ты не ослепнешь — глаз всё ещё будет видеть. Я возьму его в руку и заставлю смотреть, как на месте, где он раньше был, остаются два кровавых провала…
Она не обращала внимания на всё более испуганный взгляд Цзи Цзюя. Подняв левую ладонь, она показала ему лужицу крови, стекающей с неё капля за каплей и разбрызгивающейся на поверхности стола.
Цзи Юэе, глядя на кровь в своей ладони, будто уже держала в ней глаз Цзи Цзюя, и продолжила:
— Нервы глаза напрямую связаны с мозгом. Ты не сможешь сдержать горя и печали, твои слёзные железы сами собой начнут выделять кровавые слёзы. А глаз, видя эти кровавые слёзы, станет ещё грустнее и печальнее, и так по кругу. Когда кровавые слёзы иссякнут, ты и умрёшь…
Вокруг воцарилась зловещая тишина, нарушаемая лишь непрекращающимися криками мыши, корчившейся в агонии, но всё ещё живой. Линьси и остальные невольно отступили ещё на шаг назад.
Цзи Юэе взглянула на побледневшее лицо Цзи Цзюя:
— Я знаю, что ты не боишься смерти, поэтому и не собиралась применять всё это против тебя. Потому что, хоть это и забавно, в конце концов ты всё равно умрёшь. А мне нельзя допустить твоей смерти. Ты осмелился отравить моего мужа — я хорошенько помучаю тебя, чтобы ты пожалел, что родился на свет.
С этими словами она отложила изогнутый скальпель и резко выдернула нож из тела мыши. Та судорожно задрожала от боли.
Затем Цзи Юэе достала мазь для регенерации кожи. Это была та самая мазь, которую боковая супруга принца, Лян Лэци, в ужасе выбросила после их прошлой встречи, а Цзи Юэе тайком подобрала.
Она подошла к Цзи Цзюю, держа в окровавленных руках нож, перепачканный мышиной кровью, и баночку с мазью. Цзи Цзюй невольно напрягся.
Цзи Юэе лёгким движением провела лезвием по его ноге. Острое лезвие тут же разрезало штаны, и холодный клинок, покрытый засохшей мышиной кровью, скользнул по его бедру. Цзи Цзюй стиснул зубы, но уже не мог сдержать дрожи. Он был убийцей, видел немало жестоких методов, но эта женщина… она не человек — она сама преисподняя!
— Я буду срезать твою плоть ломтиками, — произнесла Цзи Юэе, водя лезвием по его ноге. — Не волнуйся, я очень точна: обойду все крупные артерии, главные сосуды, не трону сухожилия и надкостницу. Ты не умрёшь.
Мышцы Цзи Цзюя напряглись там, где касался нож, волоски на коже встали дыбом. Он уже не мог контролировать дрожь. Он пожалел, что связался с этой женщиной, в сотню раз злее любого мужчины.
Его рот был заткнут тканью, руки и ноги прочно прикованы к стене — он выглядел почти так же, как несчастная мышь на столе. Он начал извиваться, как она, но страх лишь усиливался.
— А потом я намажу твои раны вашей же наньцзянской мазью для регенерации кожи, — продолжала Цзи Юэе, вычерпывая пальцем немного мази и нанося её на грудь мужчины. Холодок от мази и прикосновения её пальцев заставил Цзи Цзюя вздрогнуть.
— На следующий день я снова сниму с тебя кусок мяса. И снова намажу мазью — рана быстро заживёт и вырастет новая плоть. Так примерно месяц я буду снимать с тебя слой за слоем. Но ты не умрёшь. Более того, будешь чувствовать себя прекрасно — мазь быстро восстановит всё.
Слова Цзи Юэе звучали так, будто рука из ада сжимала сердце мужчины, заставляя его трепетать от ужаса:
— Во второй месяц повторим всё заново. И в третий. И в четвёртый, и в пятый… Ты будешь становиться всё худее и худее, но не умрёшь. Твои берцовые кости, плечевые, даже рёбра станут всё отчётливее. В конце концов я превращу тебя в живой скелет. Ты будешь жить, как скелет, всю оставшуюся жизнь.
Цзи Юэе проводила рукой по его бедру, руке, рёбрам — каждый её жест заставлял Цзи Цзюя извиваться. В его глазах читался ужас, он отчаянно мотал головой и издавал приглушённые стоны.
Цзи Юэе, словно кровожадный демон, подошла вплотную к Цзи Цзюю и прошептала ему на ухо:
— Если ты всё ещё не решил, кто тебя подослал, наша игра начинается прямо сейчас. Чтобы услышать твои крики, я выну ткань из твоего рта. Ты можешь в любой момент сказать мне, кто за этим стоит. Или можешь выбрать самоубийство — я всё равно верну тебя к жизни. Попробуй.
С этими словами она действительно вынула ткань изо рта Цзи Цзюя.
Тот, едва получив возможность говорить, закричал:
— Ваше высочество! Я сознаюсь, сознаюсь! Это третий принц! Третий принц велел мне отравить вас и оклеветать императора, чтобы разжечь между вами распрю!
Даже Линьси и остальные с облегчением выдохнули — слова принцессы были слишком жуткими, они готовы были убежать из темницы и притвориться, что никогда сюда не заходили.
— Ты думаешь, раз сознался, я тебя прощу? Откуда мне знать, правду ли ты говоришь? А? — Цзи Юэе поднесла окровавленное лезвие к лицу мужчины, провела по нему большим пальцем и намазала его кровью шею Цзи Цзюя.
Из-под него послышался журчащий звук. Вонь мочи смешалась с уже тошнотворным запахом подземелья, вызывая приступы тошноты.
— В… моих… волосах… — дрожащим голосом прохрипел Цзи Цзюй, глядя на неё, как на демона из ада.
Цзи Юэе обыскала его волосы и действительно нашла записку. Развернув её, она увидела доказательства сговора третьего принца с Наньцзяном.
— Хи-хи, стоило сразу сказать — и не пришлось бы мучиться! — улыбнулась Цзи Юэе. — Отлично. Теперь ты можешь умереть быстро.
С этими словами она вонзила окровавленный нож прямо в сердце Цзи Цзюя. Тот тут же испустил дух, но в уголках его губ застыла умиротворённая улыбка.
Линьси и остальные к тому времени уже отступили к двери соседней камеры. Они переглянулись и тихо заговорили:
— Никогда больше не будем злить принцессу… Это слишком страшно…
— Мне даже за самого принца стало жалко…
Наконец, через некоторое время, они осмелились вернуться. Мужчина уже не дышал, но мышь, к их удивлению, осталась жива.
— Это…
— Ведь он же запретил мне убивать животных… — сказала Цзи Юэе.
— Да, да…
Увидев их странные лица, Цзи Юэе добавила:
— Вы трое! Ни слова моему мужу о том, что только что слышали и видели! Иначе у меня найдутся способы пострашнее, чтобы сделать вашу жизнь невыносимой.
— Да, ваше высочество! Мы ни слова! — тут же выпрямились Линьси и остальные.
Шутка ли — с такой психопаткой лучше не связываться!
В большом зале Фэн Цзинъюань уже отправил ничего не подозревающего Хэ Вэньци обратно. Цзи Юэе переоделась в чистое платье и передала записку Фэн Цзинъюаню.
Фэн Цзинъюань, глядя на записку, нахмурился:
— Сознался?
— Э-э…
Фэн Цзинъюань поднял глаза:
— Как именно?
— Ах, да что там! Обычный мелкий воришка, пару слов — и всё рассказал, верно ведь? — Цзи Юэе бросила Линьси многозначительный взгляд.
Линьси тут же подхватил:
— Принцесса даже пальцем не тронула его — он сам всё выложил. Но раз он всё же пытался отравить, пришлось казнить.
Лицо Фэн Цзинъюаня потемнело:
— Уйдите. Мне нужно поговорить с принцессой наедине.
— Слушаемся, ваше высочество, — Линьси и остальные, увидев выражение лица принца, поспешили удалиться.
Когда они ушли, Фэн Цзинъюань медленно направился к Цзи Юэе. Та, увидев его лицо, испуганно отступила на шаг, полностью потеряв прежнюю дерзость, и пробормотала:
— Он же хотел тебя отравить! Разве я должна была оставить его в живых до Нового года?
— Что ты имела в виду, сказав «мой самый любимый главный герой»? — перебил он.
А? Цзи Юэе на секунду опешила, потом вспомнила, как в порыве эмоций защищала императора. Она чуть не застонала от досады. Её слова были продиктованы страхом, что Фэн Цзинъюань вступит в конфликт с «главным героем со светящейся аурой», но она забыла, как это прозвучит в его ушах…
Когда она была читательницей, ей действительно очень нравился император Фэн Цзинъюй — его любовь к наложнице Цзи Юэбай была поистине трогательной. Но теперь она уже не читательница, а супруга принца, причём та самая, которую подозревают в попытке соблазнить императора.
Фэн Цзинъюань сделал ещё шаг вперёд:
— Ну? Принцесса?
— Самый любимый главный герой — это когда главный герой принадлежит главной героине, а главная героиня — ему, а второй мужчина — для читательниц… Понял?
Фэн Цзинъюань кивнул:
— …Значит, ты его любишь?
«Да ты совсем не понял!» — мысленно завопила Цзи Юэе.
— Нет! Ах, да как же ты не понимаешь! Это просто кумир! Объект обожания! Я просто знаю, что он хороший человек и не стал бы тебя отравлять!
— Обожаешь его?
Цзи Юэе чуть не расплакалась. Что ей теперь сказать? «Потому что я читала книгу и знаю, что он хороший»? Или «Он главный герой с аурой, и если ты пойдёшь против него, тебя точно убьют»?
— Погоди… — вдруг остановилась она. — Нет, это невозможно…
Она вдруг осознала: он же ревнует!
— Ваше высочество… неужели ревнуете?
Она пристально посмотрела на Фэн Цзинъюаня. Тот отвёл взгляд, сел рядом и взял чашку чая:
— Я лишь напоминаю тебе, что ты — принцесса. Следи за своими словами! Бесстыдница!
Цзи Юэе обошла его вокруг. Фэн Цзинъюань делал вид, что спокоен, и неторопливо пил чай.
Заметив покрасневшие уши принца, Цзи Юэе про себя усмехнулась: этот щенок хоть и умеет изображать важность, но передо мной, тысячелетней лисой, не устоит. Он явно влюбился — надо действовать, пока горячо!
Обойдя его, она вдруг подошла сзади и тихо прошептала ему на ухо:
— Ваше высочество…
Рука Фэн Цзинъюаня, державшая чашку, дрогнула.
[Значение влюблённости: 1.] — сообщил голос системы.
Услышав это, Цзи Юэе остолбенела. Влюблён? Действительно влюблён? Принц ревнует? Боже мой, какое блаженство!
— Ваше высочество… Вы такой красивый, я люблю только вас… Давайте сегодня я позабочусь о вас? Обещаю, вам будет очень приятно, — Цзи Юэе прижалась к своему «боссу» с единичкой влюблённости.
— Негодяйка! — Фэн Цзинъюань поставил чашку и резко оттолкнул её. Он не понимал, почему эта женщина вдруг стала так навязчива, но вспомнив, как она ранее признавалась императору в чувствах, почувствовал раздражение и вышел из комнаты.
— Ваше высочество! Ваше высочество! — кричала ему вслед Цзи Юэе, но не спешила догонять. Она улыбалась, как кошка, укравшая сметану: теперь план действий придётся менять.
После ухода Фэн Цзинъюаня Цзи Юэе зашла в комнату отдыха. Увидев огромную арабскую цифру «1», висевшую на стене, она растроганно улыбнулась, будто любящая мать, увидев первые шаги ребёнка.
Как же долго я этого ждала! Пусть и всего единица, но я наконец-то пробила трещину в этом ледяном сердце! Растопить его — теперь лишь вопрос времени!
Время незаметно прошло в её слезах умиления.
На следующий день Фэн Цзинъюань и его свита покинули станцию Мэнци.
В пути Цзи Юэе больше не ловила мышей и змей. Каждый раз, когда делали привал, она усаживалась рядом с Фэн Цзинъюанем и старалась прижаться к нему как можно ближе.
Однако, сколько бы она ни флиртовала с этим наивным щенком, значение его влюблённости больше не росло.
Она даже попыталась настоять на том, чтобы ночевать с ним в одной комнате, сославшись на опасность отравления, но получила решительный отказ.
http://bllate.org/book/5203/515951
Готово:
