В тот самый миг, когда Чжао Няньшу с восторгом потянулась за конфеткой из замороженной хурмы, Чжао Цзяфу вовремя зажала ей рот ладонью и одним ловким движением выхватила у Вэй Сюня эту самую конфетку. Затем она мило и бодро окликнула его:
— Зятёк!
Вэй Сюнь: «!!!»
— Тебе не светит.
— Зятёк? — брови Вэй Сюня чуть приподнялись, и он даже рассмеялся от возмущения. Заложив руки за спину, он усмехнулся: — А сколько у тебя дома ещё незамужних старших сестёр?
Чжао Цзяфу ахнула, втянув воздух сквозь зубы.
Зная упрямый и мстительный нрав Вэй Сюня, она не сомневалась: если бы у неё действительно остались незамужние сёстры, он бы без колебаний забрал их всех в свой особняк.
Парень внешне приличный, но аппетиты у него явно завышены.
Чжао Цзяфу прищурилась — отвечать не хотелось.
Вэй Сюнь, глядя на её мину, едва сдерживал смех и добавил:
— Заберу всех в княжеский особняк?
И даже вопросом — будто спрашивал её мнения, будто демократия какая.
Наглец! Она же ещё и не вышла за него замуж, а он уже задумался о наложницах!
Да как он смеет!
Чжао Цзяфу не собиралась поощрять подобные развратные мысли. Она хитро прищурилась, уголки губ дрогнули в довольной улыбке, и, семеня мелкими шажками, приблизилась к Вэй Сюню. Наклонившись, она прошептала ему на ухо:
— Помнишь ту няню Жунхуэй, которую мы видели в Ниншоутане?
Конечно помнил.
Жунхуэй с детства служила у старшей госпожи. В молодости та даже хотела выдать её замуж за хорошего человека, но та отказалась. Так и осталась незамужней. Со временем между ними возникла такая близость, что старшая госпожа стала считать её почти подругой.
Вэй Сюнь кивнул:
— Ну и что?
— Не поверишь, — глаза Чжао Цзяфу лукаво блеснули, и она ухмыльнулась, словно лисёнок, добившийся своего, — Жунхуэй — моя крестная сестра.
Вэй Сюнь: «…»
Ладно, давай считать, что ничего не было.
—
Кучка малышей, окружавших Чжао Няньшу, толпилась рядом, тайком поглядывая на Чжао Цзяфу и шепча:
— Сестричка Афу такая красивая!
Малыши ещё не умели читать по глазам, и один особенно смелый карапуз, пухленький мальчуган, вдруг рванулся вперёд и схватил Чжао Цзяфу за руку, тряся её изо всех сил.
У Вэй Сюня дёрнулся глаз — он готов был отрубить эту жирную лапку.
Мальчуган спросил с надеждой в глазах:
— Сестричка Афу, могу я взять тебя в жёны?
Он стоял на цыпочках, задрав круглое личико, и с нетерпением ждал ответа.
Чжао Цзяфу ещё не успела открыть рот, как Вэй Сюнь уже не выдержал. Он резко дёрнул её за рукав, будто цыплёнка, и притянул к себе, сердито бросив малышу:
— Нет.
— У сестрички Афу со мной уже есть помолвка.
На лице Вэй Сюня появилось торжествующее выражение — он даже с маленьким ребёнком начал соперничать:
— Тебе не светит.
Какой же он ребёнок!
Мальчуган был глубоко ранен. Его губки задрожали, он с трудом сдерживал слёзы, но всё же не заплакал.
Чжао Цзяфу была поражена наглостью этого вредителя.
Она косо глянула на Вэй Сюня, а потом серьёзно сказала малышу:
— Вообще-то… я ещё не вышла замуж.
Она похлопала мальчугана по плечу, ободряюще улыбнувшись:
— У тебя ещё есть шанс.
Глаза малыша тут же загорелись:
— Правда?!
— Правда! — кивнула Чжао Цзяфу.
…
Наконец избавившись от этой оравы, Чжао Цзяфу прогуливалась с Вэй Сюнем вокруг павильона на озере.
Зелёные ивы у воды были свежи, ласточки носились над сочной травой — самое прекрасное время года.
Погода стояла чудесная, и настроение Вэй Сюня заметно улучшилось. Он неторопливо шагал по дорожке, вымощенной плитняком, и время от времени перебрасывался с Чжао Цзяфу словами.
— Чжао Цзяфу, не ожидал от тебя такого, — спокойно произнёс он. — Ты даже пятилетнего ребёнка обманываешь.
Чжао Цзяфу не поняла:
— Я его в чём обманула?
Вэй Сюнь взглянул на неё. Девушка стояла так близко, что он мог разглядеть нежный пушок на её щеках.
Её ресницы, длинные, как крылья бабочки, слегка трепетали.
Горло Вэй Сюня непроизвольно сжалось. Он ответил рассеянно:
— Ты сказала ему, что у него ещё есть шанс жениться на тебе.
— Я просто так сказала! — возмутилась Чжао Цзяфу и подняла ладонь с растопыренными пальцами. — Ему же всего пять лет! Пять!
— Всего пять?! — переспросил Вэй Сюнь с негодованием. — Даже одного года не должно быть!
Босясь, что она вдруг решит обмануть младенца, он поспешно добавил:
— Даже полгода не должно быть!
Чжао Цзяфу: «…»
Откуда у него эта странная собственническая одержимость?
—
Чжао Цзяфу решила не спорить с ним по таким пустякам.
Ведь даже если выиграешь спор, секунд к жизни это не прибавит.
Пока они шли, с озера донёсся мелодичный звук гуцинь. Взглянув в ту сторону, сквозь лёгкую дымку над водой они увидели в павильоне на озере девушку в белом платье. Лицо её было скрыто полупрозрачной вуалью, а стан изящно изгибался в танце.
Танец, надо признать, был довольно неловкий.
В голове Чжао Цзяфу невольно зазвучала мелодия известной песни:
«Поднимаясь на цыпочки, приподнимаю подол,
Пусть мои руки мягко лягут тебе на плечи.
Шаги танца легки, дыхание тихо —
Как сладок вальс любви!»
Если честно, только Чжао Цзяюэ могла позволить себе такую дерзость — выйти на публику и показать подобный «шедевр».
Чжао Цзяфу толкнула Вэй Сюня плечом, будто обращаясь к приятелю:
— Скажи-ка, князь, как тебе Чжао Цзяюэ? Красива?
Вэй Сюнь взглянул на неё. Девушка стояла совсем рядом — почти вплотную. Он даже не повернул головы в сторону танцующей и ответил, будто мысли его были далеко:
— Нормально.
«Вот же ограниченный мужчина», — подумала Чжао Цзяфу с неудовольствием.
— Нормально??? — переспросила она.
Вэй Сюнь слегка опешил, увидев, как она хмурится, и пояснил:
— Я ещё раз взглянул внимательнее. Не очень-то и нормально.
Чжао Цзяфу тут же воспользовалась этим, как настоящая девушка, которая ловит парня на противоречии:
— Ты ещё раз взглянул внимательнее?!
Вэй Сюнь: «…»
Через мгновение он серьёзно ответил:
— Признаюсь честно, у меня зрение не очень. Часто плохо вижу.
Чжао Цзяфу: «…» Отличный ответ. Ставлю пять с плюсом!
—
Чжао Цзяюэ ещё немного потанцевала и, заметив, что Вэй Сюнь с Чжао Цзяфу собираются уходить, поспешила к ним по мосту над водой. Сделав изящный реверанс, она сказала:
— Князь. Сестрица.
Её лицо скрывала тонкая вуаль, сквозь которую проступали черты изящного личика. Глаза её сияли, как звёзды, и казались особенно притягательными.
Даже Чжао Цзяфу на миг залюбовалась.
Неудивительно, что во всей книге мужчины считали её своей «белой лилией».
Чжао Цзяюэ слегка двинулась, будто невзначай, и обнажила нефритовую подвеску в виде двух рыбок, висевшую у неё на поясе.
Чжао Цзяфу холодно усмехнулась. Вот оно — к чему она клонила.
Вэй Сюнь тоже заметил подвеску. Он слегка нахмурился, но промолчал.
В оригинальной книге Чжао Цзяюэ всегда целенаправленно совершала добрые поступки перед влиятельными людьми, но при этом не называла своего имени. Однако она всегда умудрялась так, чтобы те заметили особую подвеску или шпильку.
Это позволяло им в будущем отблагодарить именно её, а не кого-то другого.
А потом она делала вид, будто вовсе не собиралась этого делать — просто её доброе сердце не позволило пройти мимо.
Таким образом она легко завоёвывала симпатии.
Весьма изощрённая тактика.
Чжао Цзяфу прекрасно понимала, зачем Чжао Цзяюэ сейчас показывает эту подвеску: она хочет, чтобы Вэй Сюнь узнал, что именно она спасла его тогда, а Чжао Цзяфу лишь присвоила себе эту заслугу и обманом получила помолвку.
Как же это скучно.
Чжао Цзяфу и сама собиралась признаться Вэй Сюню, но проклятый автор книги лишил её возможности сделать это честно.
Хотя признание Чжао Цзяюэ сейчас и развязало бы ей руки, эффект был бы совсем иной, чем если бы она сама рассказала правду.
Чжао Цзяфу уже мечтала отравить Чжао Цзяюэ, чтобы та больше не могла говорить.
Но та сама подала повод, переведя разговор на подвеску:
— В прошлый раз я видела у сестрицы прекрасную нефритовую подвеску. Почему сегодня ты её не носишь?
Чжао Цзяфу холодно взглянула на неё:
— У меня слишком много подвесок, все с отличной прозрачностью. Какую именно ты имеешь в виду?
Чжао Цзяюэ запнулась, но это не остановило её:
— Конечно, у сестрицы всё самое лучшее. А у меня только эта подвеска в виде двух рыбок, подаренная дедушкой.
Она нарочито подняла подвеску повыше, чтобы Вэй Сюнь хорошенько её рассмотрел.
Чжао Цзяфу молчала.
Чжао Цзяюэ бросила мимолётный взгляд на лицо Вэй Сюня и продолжила:
— Кстати, несколько дней назад я потеряла эту подвеску. К счастью, нашла её во дворе сестрицы. Иначе я бы очень расстроилась — ведь это подарок дедушки.
Прекрасно.
Отлично.
Она прямо намекала, что Чжао Цзяфу украла её подвеску, чтобы Вэй Сюнь ошибся и помолвился не с той.
Эта проклятая подвеска была специально оставлена в комнате прежней хозяйки, а потом подстроено так, чтобы Вэй Сюнь её увидел.
Вэй Сюнь согласился на помолвку лишь из благодарности за спасение, да ещё и из жалости к прежней Чжао Цзяфу, которая тогда была на грани самоубийства и имела ужасную репутацию.
— Чжао Цзяюэ, что ты имеешь в виду? — не выдержала Чжао Цзяфу. — Ты думаешь, я украла твою подвеску? У меня, что ли, совести нет?
— Твоя подвеска почему-то оказалась у меня во дворе. Ты сама не понимаешь, как это случилось?
Чжао Цзяюэ тут же приняла обиженный и растерянный вид:
— Нет-нет, сестрица! Наверное, я сама её там обронила, а ты просто подобрала.
— Я ведь не говорила, что ты украла мою подвеску!
Ловко себя выгородила.
Сказала так, чтобы Вэй Сюнь ещё больше усомнился в Чжао Цзяфу.
Чжао Цзяфу пристально смотрела на Чжао Цзяюэ, не моргая. От этого взгляда та даже поежилась.
Но Чжао Цзяюэ продолжала играть роль, прикусив нижнюю губу и изображая обиду, надеясь вызвать сочувствие у Вэй Сюня.
Однако… Вэй Сюнь был человеком с крайне слабым чувством жалости. Ему показалось, что Чжао Цзяюэ переигрывает.
Он даже пожалел Чжао Цзяфу — жить с такой особой, постоянно устраивающей драмы, должно быть утомительно.
Чжао Цзяфу умела затянуть противника в свою логику и там его уничтожить. Приподняв бровь с явным презрением, она сказала:
— Эту подвеску с двумя рыбками мне и даром не надо. — Она сделала паузу и добавила: — К тому же я не люблю карпов.
Чжао Цзяюэ опешила и тут же попалась в ловушку:
— Но это не карпы, это…
Чжао Цзяфу подняла подбородок, прищурилась и спросила:
— А это тогда какие рыбы?
Чжао Цзяюэ никогда не задумывалась над этим вопросом. Кто вообще думает, каких именно рыб изображают на нефритовой подвеске? Какой странный вопрос!
Она уже готова была сойти с ума:
— Я… В общем, это рыбы! Не карпы!
— Чжао Цзяюэ! — грозно окликнула Чжао Цзяфу. — Ты что, презираешь карпов?!
— Чем карпы тебе провинились, что ты так их ненавидишь?!
— Ты эгоистка, лицемерка, морально разложившаяся особа!
Кто ж не умеет накручивать! Когда я была интернет-троллем, ты ещё не знала, как выглядит компьютер!
Вэй Сюнь бросил взгляд на Чжао Цзяфу. Девушка была в ярости — вся, как взъерошенный котёнок, надула щёки и сердито продолжала:
— И ещё! Ты сказала, что я просто подобрала твою подвеску?
http://bllate.org/book/5183/514422
Готово:
