Вскоре Туаньцзы тоже выбежал на улицу, и оба малыша стали упрашивать Цинь Яня слепить снеговиков. В детстве он обожал это занятие, и вскоре уже стояли два огромных снеговика — почти в рост ему самому, гордые и внушительные.
Цинь Янь долго разглядывал своё творение, потом вытащил сигарету и зажал её между губами одного из снеговиков, а затем водрузил на его лицо свои собственные тёмные очки. Лишь после этого он с удовлетворением произнёс:
— Уникальные!
Сезам и Туаньцзы радостно захлопали в ладоши. Эти снеговики были гораздо крупнее тех, что раньше слепили Дундун и Сезам.
Когда Цзиньси вышла из дома, она невольно замерла: снеговики в очках и с сигаретой выглядели как настоящие «авторитеты» — точь-в-точь как сам Цинь Янь. Просто стояли — и уже притягивали к себе все взгляды.
— Гениально! — рассмеялась она.
Цинь Янь лишь чуть приподнял уголки губ. Лу Чжи добавил:
— Ещё бы! Не смотри, что теперь такой серьёзный — в нашем дворе в детстве он был самым озорным и изобретательным. А когда что-то случалось, виноватыми оказывались всегда мы: взрослые говорили — «Цинь Янь такого не делает!»
Цинь Янь?.. Цзиньси впервые услышала это имя и почему-то почувствовала, что оно ей знакомо. Где же она его раньше слышала?
—
После полудня дороги наконец расчистили. Хотя никто не знал, не возникнет ли новая пробка впереди, большинство водителей решили немедленно тронуться в путь.
— Шеф, — сказал Лу Чжи, — кто знает, когда мы доберёмся до Шэньчэна?
— Поехали, — коротко ответил Цинь Янь.
Машина медленно двинулась вперёд. Цинь Янь взглянул в зеркало заднего вида на оживлённую автостоянку и подумал: «Интересная идея — устроить здесь парковку с питанием».
В этот момент из дома вышла женщина в светлом пуховике, ведя за руки двух детей. Малыши бегали вокруг снеговиков, весело смеясь.
Цинь Янь невольно улыбнулся. Лу Чжи бросил на него взгляд и спросил:
— А очки не жалко? Ведь они тебе брат из-за границы привёз.
— Не нужны, — ответил Цинь Янь, закуривая новую сигарету и больше ничего не добавляя.
Лу Чжи поперхнулся от удивления. «Слепил снеговика — и отдал ему импортные очки! — подумал он про себя. — Если бы в семье Цинь Яня не было генетической невозможности рождения близнецов, я бы точно заподозрил, что эти детишки его тайные отпрыски!»
—
После того как дороги расчистили, людей у автостоянки семьи Фан стало гораздо меньше, и вся семья наконец смогла перевести дух.
За ужином Цзиньси передала Лян Сюйюнь двести юаней, которые дал Лу Чжи. Та улыбнулась и отказалась:
— Ты чего, разве мы чужие? Да и готовила-то ты сама, так что деньги оставь себе!
— Да я просто пообедать сварила, особого труда не составило.
— Слушайся сношеньку, — настаивала Лян Сюйюнь. — Оставь деньги детям — купишь им новую одежду к празднику. В Новый год ребёнок обязательно должен быть в новом наряде.
Цзиньси пришлось согласиться и оставить деньги.
Линь Цяожжэнь с удовольствием наблюдала за этой сценой. Она знала: если в семье есть хоть один человек, который всё считает и мелочится, неизбежны конфликты. Но Лян Сюйюнь никогда не была такой — она не любила ссор, не искала повода для склок и всегда тепло относилась к Цзиньси, своей свояченице, особенно ласково обращалась с Сезам и Туаньцзы. Благодаря этому в доме царила гармония. Иначе, будь на её месте другая женщина, семья давно бы развалилась.
— Раз сношенька дала — оставь, — сказала Линь Цяожжэнь. — Сейчас стоянка каждый день приносит по сто–двести юаней. Доход стабильный, и ведь именно ты предложила эту идею! Значит, тебе положена доля.
— Верно! Без тебя мы бы и не подумали строить автостоянку.
Лян Сюйюнь тоже вспомнила об этом. Благодаря идее Цзиньси они преобразили старую стоянку. Раньше думали только подзаработать немного, а теперь доход достигал шестисот юаней в месяц! А ведь Цзиньси ничуть не жадничала. Будь она другой — постоянно требовала бы свою долю, и бизнес бы не выжил. Теперь же, если считать, то за год они станут «десяти-тысячниками» — смогут построить двухэтажный дом и купить телевизор! От одной мысли об этом Лян Сюйюнь чувствовала, что счастье наступает слишком быстро, будто во сне.
Цзиньси улыбнулась:
— Хорошо, что дела идут в гору. Но боюсь, в деревне могут позавидовать. Лучше помалкивать — на людях говорите, что зарабатываем немного. Главное — не выдавать настоящую сумму.
Все согласно закивали. Как простым сельчанам, им действительно было страшно: впервые в жизни заработали столько денег, и сердце тревожно колотилось — вдруг что-то пойдёт не так? Им не нужно было много — лишь спокойно развивать своё дело, вылечить ногу Фан Цзиньнаню, расширить дом и стоянку, чтобы жить всё лучше и лучше.
Ночью, уложив детей спать, Цзиньси выглянула в окно и увидела, что два снеговика всё ещё стоят на своём месте — величественные и гордые.
Вспомнив их вид, она не удержалась от улыбки, накинула халат и вышла, чтобы снять с лица снеговика очки. В такое время тёмные очки — редкость; днём их никто не осмелится украсть, но ночью — другое дело. На стоянке всегда много народа, и если не убрать очки сейчас, к утру их точно не будет.
Она взглянула на марку — и поняла, почему Лу Чжи так удивился. Это же импорт!
Думая о Цинь Яне, Цзиньси снова почувствовала странную знакомость его имени. Где же она его раньше слышала?
В полусне вдруг всплыл образ книги из прошлой жизни. В том романе у главного злодея был заклятый враг по имени Цинь Янь — но тому было уже за сорок. Он был одиноким, безжалостным бизнесменом, построившим целую империю, холодным и безродным. А перед ней стоял молодой человек лет двадцати с лишним, мягкий и спокойный. Наверное, это просто однофамилец.
Цинь Янь не оставил в жизни Цзиньси и следа. Он был всего лишь прохожим — даже совпадение имён с персонажем из прочитанного ею романа не заставило её относиться к нему иначе. Она почти не вспоминала этого мужчину, разве что иногда, глядя на его дорогие очки, вспоминала, как он курил.
С приближением Нового года дела на стоянке семьи Фан пошли ещё лучше. В это время года, как и в будущем, начиналась «праздничная миграция»: те, кто работал вдали от дома, стремились вернуться к своим семьям. Транспорт тогда был не так развит, билеты на поезда достать трудно, и многие выбирали автобусы. Все члены семьи Фан были заняты до предела. Чтобы лучше обслуживать гостей, они переоборудовали ещё одну глинобитную хижину под столовую и построили несколько ветрозащитных навесов для отдыха.
Благополучие неизбежно вызывало зависть. Некоторые недоброжелатели даже шептались, что семью Фан скоро «подстригут хвосты» — то есть конфискуют имущество как «буржуев». Но никто всерьёз не воспринимал эти слухи. Перед праздником Цзиньси отправила Фан Цзиньнаня и Фан Цзиньдуна с подарками к местным партийным чиновникам. В деревне, чтобы добиться успеха, обязательно нужна была поддержка влиятельных людей.
Благодаря этим связям никто не осмеливался трогать семью Фан.
Чем больше становилось людей, тем чаще возникали проблемы. Вчера Цзиньси обнаружила, что пропали лопата, половник и даже одежда, висевшая на верёвке у входа. Поскольку вокруг дома не было забора, защититься было невозможно. Фан Хуайшань сразу же организовал строительство деревянного частокола, чтобы отделить жилую зону от стоянки.
Все были заняты, и Цзиньси тоже помогала. Под самый Новый год она вместе с Лян Сюйюнь поехала в город за покупками — нужно было приобрести продукты и подготовить подарки для детей.
От Сяонаньцуня до уездного центра было недалеко — минут двадцать езды на велосипеде. Городок оказался таким, каким Цзиньси и представляла: убогим и запущенным. Самым высоким зданием была четырёхэтажная банковская контора, остальные — двухэтажки и одноэтажные домики. Улицы были узкими, а самая «оживлённая» торговая улица всё ещё была вымощена гравием, отчего ехать по ней было крайне некомфортно. «Если бы по этой дороге проехалась беременная женщина, — подумала Цзиньси, — ребёнок бы точно выскочил наружу!»
Лян Сюйюнь, экономя каждую копейку, купила только самое необходимое к празднику. Цзиньси же купила детям новые пуховики. Лян Сюйюнь потрогала ткань — мягкую, модную, яркую. В деревне ещё ни один ребёнок не носил такой современной одежды. Но денег в доме не хватало на всё, и она долго колебалась, прежде чем решиться.
Цзиньси улыбнулась и упаковала вещи:
— Сношенька, не отказывайся. Это я покупаю своим племянникам. Да и вообще — всё это время я живу у вас, рожала и восстанавливалась благодаря твоей заботе. Без тебя я бы не справилась.
Лян Сюйюнь смутилась:
— Не надо так... У меня есть деньги.
— Да ладно тебе! Разве тётя не может подарить детям одежду?
Они долго спорили, пока Лян Сюйюнь не согласилась. Она гладила ткань и радовалась.
Цзиньси также купила детям две баночки «Снежной пасты», себе — хороший набор косметики и такой же — для Лян Сюйюнь. Когда пришла очередь платить, та аж глаза вытаращила: одна баночка стоила больше десяти юаней! Она пыталась отказаться, но доброта Цзиньси оказалась сильнее.
Они катили тележку дальше. Сезам сидела на ручке, Туаньцзы — сзади.
Впереди посреди дороги собралась толпа, и пройти было невозможно.
Лян Сюйюнь остановила прохожего:
— Что там происходит?
— Вы разве не знаете? В городе открыли новый универмаг! Сейчас проводят розыгрыш — главный приз — цветной телевизор!
— Бесплатно?
— Ага! Хотя большинство выигрывает купоны на скидку, которыми можно воспользоваться внутри магазина.
Цзиньси взглянула на универмаг. Для неё, прожившей жизнь в будущем, трёхэтажное здание казалось скромным и непритязательным. Но среди окружающих низких домов оно выглядело настоящим чудом архитектуры. В те времена не было небоскрёбов, не было бесконечных реконструкций — города были серыми, простыми, но обладали особым очарованием.
Цзиньси удивилась: оказывается, маркетинговые уловки вроде розыгрышей придумали ещё тогда! Раздают купоны — и одновременно привлекают клиентов, рекламируют магазин и стимулируют продажи. Очень умно.
Она уже собиралась уходить, но Сезам вдруг показала на сцену:
— Сезам хочет выиграть телевизор!
— Там же толпа! — попытался отговорить её Туаньцзы.
— Нет! Хочу! Хочу!
Цзиньси переглянулась с Лян Сюйюнь. Когда Сезам упрямится, её не переубедить. Цзиньси не хотела, чтобы ребёнок плакал, и решила, что в рамках разумного и без нарушения принципов можно пойти ей навстречу. Она взяла обоих детей на руки и протолкалась сквозь толпу. Наконец они оказались у барабана с билетами.
— Хотите попробовать? — улыбнулся организатор.
— Это моей дочери хочется, — ответила Цзиньси.
— Отлично! Пусть девочка повеселится. Даже если не выиграет телевизор, купон на скидку всё равно пригодится.
Он опустил барабан перед Сезам. Та серьёзно посмотрела на него, засунула ручку внутрь и вытащила один листочек.
Все замерли в ожидании. Хотя все понимали, что шансы ничтожны, напряжение было невероятным.
— После этого пойдём домой, хорошо? — мягко сказала Цзиньси. — Смотри, тётя и брат ждут.
Сезам надула губы:
— Сезам хочет телевизор!
— Ну конечно, — усмехнулась Цзиньси, — ты захотела — и сразу выиграешь? Перед тобой уже триста человек тянули билеты, и никто не выиграл.
— Да, сегодня уже более трёхсот участников, — подтвердил работник. — Ни одного победителя.
В этот момент ведущий взял выигрышный билет и торжественно объявил:
— Сейчас узнаем, что досталось нашей маленькой участнице! Купон? Электрочайник? Или... главный приз — цветной телевизор марки XX! Итак, внимание...
Он замолчал, будто поражённый. Взглянув на билет, он не мог поверить своим глазам:
— Вы не поверите, что я вижу!
Толпа затаила дыхание.
— Первый приз! Это первый приз!
Среди ликующих возгласов Цзиньси постепенно пришла в себя и с недоверием уставилась на билет и на невозмутимое личико Сезам.
Туаньцзы, словно заранее всё знал, спокойно произнёс:
— Большой телевизор. Смотреть.
Ведущий провёл Цзиньси через все формальности и пригласил на сцену, чтобы лично вручить ей телевизор. Голова у неё кружилась от нереальности происходящего. Только когда радостная Лян Сюйюнь подбежала помочь унести приз, Цзиньси осознала: Сезам действительно выиграла главный приз! Без единой потраченной копейки — цветной телевизор!
А ведь за всю свою жизнь Цзиньси ни разу не выигрывала даже в лотерее «Спасибо за участие». А теперь, ничего не делая, стала обладательницей телевизора! Ощущение было просто волшебное!
http://bllate.org/book/5143/511407
Готово:
