Она рухнула на пол и стиснула зубы так сильно, что прокусила уже распухший уголок губы. Кровь потекла по подбородку. Вскоре она свернулась калачиком, обхватив колени, и прижала к ним голову. Огромный страх и обида накрыли её с головой, всё тело мелко дрожало. В этот миг весь мир рухнул вокруг неё. Она впилась зубами в собственную руку, чтобы не дать себе зарыдать. В маленькой комнате раздавалось тихое, прерывистое всхлипывание — полное безысходности и отчаяния.
Неизвестно, сколько она так проплакала, но наконец, оглушённая и опустошённая, поднялась и, прячась от слуг, выбралась наружу. Хо Сяо возвращался во дворец, и весь дом был занят тем, чтобы проводить его с подобающими почестями. Никто не обратил внимания на то, как она крадётся вдоль стен.
Именно в этот момент из ворот вышел человек в ярко-жёлтом одеянии, осторожно прижимая к груди другого. Утреннее солнце мягко освещало их. Его лицо выражало тревогу, а движения — заботу и нежность, будто он держал нечто бесценное.
Чэнь Цин спряталась за деревом.
— После вчерашнего инцидента… как император собирается поступить? — тихо поинтересовалась одна из служанок, подбегая к остальным.
— За осквернение императорского тела полагается четвертование! — отозвалась другая.
— Но посмотрите на него! Не похоже, чтобы он собирался казнить кого-то.
— Да и вчера ведь так переполошился!
— Так может… — девушки переглянулись, но договорить не посмели.
Вдруг из-за угла выскочила ещё одна служанка и громко, без обиняков заявила:
— Да она, наверное, сама рада была!
Остальные замолчали.
— Не видите разве? Он же сам её носил на руках, как драгоценность!
Девушки в ужасе отшатнулись от неё и молча уставились на несчастную.
Потому что теперь она точно умрёт — ведь она только что прилюдно намекнула, что император склонен к мужеложству.
Чэнь Цин застыла за деревом. Она была увезена слишком рано и ничего не знала о том, что произошло вчера. Значит, с тем человеком случилось то же самое?
И его теперь лелеют, как сокровище?
Она впилась ногтями в кору, и целый кусок отвалился под её пальцами.
Снаружи, в карете, Хо Сяо держал на руках всё ещё спящего Шэнь Ло. Тот свернулся калачиком, тихий и послушный. Длинные ресницы слегка дрожали, будто во сне он чувствовал обиду.
Хо Сяо смотрел на него с недоумением: почему он, будучи жертвой посягательства, должен теперь заботиться о самом преступнике?
Грудь его вздымалась от возмущения. Он поднял руку и ущипнул щёку спящего. В конце концов, разве можно бить того, кто сейчас в таком состоянии?
Ущипнуть — это же не преступление!
Он ущипнул один раз…
Затем замер, медленно поднял вторую руку и снова ущипнул. На ощупь… довольно приятно?
Янь Цы молчал, глядя на всё это.
Хо Сяо донёс человека прямо в свои покои и остановился у двери бокового зала, где раньше жил Шэнь Ло. Он пнул ногой дверь, которую сам же вчера с размаху вышиб.
Хо Сяо: «…»
Почему её до сих пор не починили?
Кто осмелится чинить то, что разрушил император, без его личного указа?
Янь Цы мгновенно бросил взгляд на своего младшего слугу. Тот тут же бросился искать плотников.
— Ваше величество, может, сначала отнесём его обратно в… — начал Янь Цы, собираясь предложить отвезти Шэнь Ло в холодный дворец, но вдруг увидел, как император резко свернул в сторону собственных покоев.
Старый управляющий широко распахнул глаза. Боже правый! Что ты задумал?!
Хо Сяо аккуратно уложил Шэнь Ло на императорское ложе и укрыл одеялом. Тот весь утонул в золотистых шелках, и его бледное личико выглядело особенно хрупким и жалким.
Хо Сяо вздохнул. Где ещё найдёшь такого доброго императора?
— Ваше величество, а где вы сами будете спать? — с тревогой спросил Янь Цы. Ведь вчера он всю ночь не спал, сегодня нужно отдохнуть!
Хо Сяо уже собирался залезть на ложе — в конце концов, оно огромное, а спящий почти не занимает места — но вдруг взгляд его упал на спящего. Машинально он коснулся шеи. Хотя он уже вымылся, ощущение — мягкое, горячее, от укусов и поцелуев — будто осталось.
Он снова посмотрел на безмятежно спящего и почувствовал лёгкую панику.
— В императорскую библиотеку, — бросил он и вышел, развевая рукавами.
Янь Цы: «…»
В библиотеке царила полутьма. Хо Сяо уснул в отдельной комнате, и вокруг стояла такая тишина, что слышно было падение иголки. Янь Цы и остальные стояли снаружи, давая императору отдохнуть.
Но вдруг дверь скрипнула. Лёгкий ветерок колыхнул золотистые занавеси. Хо Сяо потёр глаза и приподнялся на локте.
— Янь Цы?
Шаги приближались, но ответа не последовало. Хо Сяо нахмурился и уже собирался встать, как вдруг чья-то рука отдернула занавес.
— Ваше величество? — раздался знакомый голос.
Хо Сяо резко поднял голову. Перед ним появилось обиженное личико.
— Ваш слуга наконец понял, как правильно вас целовать.
Хо Сяо открыл рот. Что?
Тот, в расстёгнутом халате, уже вползал на ложе и смотрел на него с загадочной улыбкой — такой, будто собирался проглотить его целиком!
— Ты… что ты делаешь?! Не подходи! Разве мы не договорились, что лекарство подействует?! — Хо Сяо в ужасе прижался к стене, сжимая грудь. Тот медленно приближался, загоняя его в угол. Горячее дыхание обжигало щёку, а холодная рука скользнула под расстёгнутый халат и коснулась груди, вызывая мурашки.
— Нин Лочжоу… — дрожащим голосом прошептал Хо Сяо.
Рука на груди усилила нажим, другая — сняла повязку с волос. Длинные пряди рассыпались по плечам, а в глазах сверкала чистая, искренняя улыбка.
Хо Сяо на миг растерялся — и в следующий момент оказался прижатым к постели.
Он смотрел в потолок, ошеломлённый. Его чистота вот-вот будет утрачена.
Длинные волосы Нин Лочжоу падали ему на щёки, щекоча кожу. Хо Сяо отвёл взгляд и уставился на пряди, чувствуя, как в горле ком.
Белая рука заставила его повернуть лицо обратно. Губы приблизились, тёплое дыхание коснулось кожи.
— Ваше величество, будьте послушны. Сегодня ночью вы принадлежите мне.
— Нин Лочжоу! Отпусти меня немедленно!!! — закричал Хо Сяо, пытаясь вырваться, но вдруг понял, что не может пошевелиться. Он беспомощно смотрел, как тот снял белый халат, обнажив гладкую грудь, и навис над ним.
— ЯНЬ ЦЫ!!! — завопил Хо Сяо во всё горло.
— Ваше величество, советую вам не сопротивляться. Вас и так никто не услышит! — насмешливо произнёс Нин Лочжоу, прижимая палец к его губам.
— Янь Цы… — прохрипел Хо Сяо.
— Ваше величество! Ваше величество! — раздался голос.
Хо Сяо резко открыл глаза. Перед ним стоял Янь Цы.
— Ваше величество, наконец-то проснулись! — с облегчением выдохнул тот. Императору приснился ужасный кошмар — кричал так, будто его резали.
Хо Сяо тяжело дышал, не отрывая взгляда от лица слуги. Наконец протянул руку и коснулся его щеки — тёплая, живая. Значит, всё это было сном.
Он перевёл дух, вытер пот со лба… и вдруг нахмурился.
Почему во сне он опять оказался… внизу?
— Ваше величество! — Янь Цы с тревогой посмотрел на него. — Может, просто… отрубите ему голову?
Тогда и бояться нечего.
Хо Сяо прислонился к подушке, и перед глазами снова возникло то самое лицо. Отрубить?
Тем временем в покоях императора, после его ухода, все мгновенно разбежались, оставив только пару уборщиц у дверей.
Старый управляющий сидел рядом с ложем и смотрел вверх, на золотые драконы, парящих по потолку.
«Мой господин и правда умудрился залезть на императорское ложе…»
Может, стоит заранее купить бумагу для подношений? Вдруг весь дом Нин будет уничтожен — тогда некому будет сжечь за них поминальные деньги.
— Господин, хватит притворяться. Пора просыпаться.
Шэнь Ло: «…»
Нет, она не проснулась!
— Разве тебе не голодно? — старик потёр свой живот. — Мне-то уж точно. Скоро принесут еду.
Шэнь Ло: «…»
Он попал в самую больную точку — она голодна.
С тяжёлым вздохом она открыла глаза. Сон был слишком реалистичным. Она ведь не могла на самом деле мечтать о том, чтобы… сожрать Хо Сяо заживо?
Это просто сон!
Первое, что она увидела, — золотые драконы на балдахине. Рот её приоткрылся. Под рукой — шёлковая ткань, не её. Взгляд опустился на покрывало: по нему извивался огромный золотой дракон.
Она уставилась на него, потом медленно закрыла глаза.
Значит, она всё ещё спит.
Как же она могла осмелиться кусать, лижать и целовать Хо Сяо? Это наверняка сон.
Старый управляющий: «!!!»
Опять заснула?!
— Господин! Хватит притворяться! Подумай, как выбраться с императорского ложа!
Голос звучал прямо над ухом. Шэнь Ло вздрогнула.
Нет, она не проснулась!
Она упрямо зажмурилась.
Старый управляющий: «…»
Теперь её уровень самообмана достиг новых высот.
— Господин, ты ведь одновременно оскорбил и принцессу, и императора. Как думаешь, прикажет ли он казнить тебя?
Шэнь Ло резко села, и тут же острая боль пронзила затылок. Слёзы хлынули из глаз.
— Я же оскорбил только императора! — всхлипнула она.
Она ведь даже не успела дотянуться до Су Линь!
Старик с сочувствием посмотрел на неё. Похоже, удар по голове всё-таки повредил мозги.
— Все стражники и чиновники видели, как принцесса, в растрёпанной одежде, бросалась в тебя табуретом.
Шэнь Ло открыла рот.
— Если бы ты её не трогал, почему на ней была такая одежда? И зачем она так яростно в тебя бросалась?
Шэнь Ло не нашлась что ответить. Она начала сомневаться — а вдруг она правда что-то сделала?
Старик нахмурился.
— Слушай, если ты прилюдно так обошёлся с императором, он имеет полное право казнить тебя. Весь Поднебесный народ, возможно, даже похлопает в ладоши.
Шэнь Ло сдалась. Молча легла обратно и закрыла глаза.
Она не проснулась!
Старик: «…»
В этот момент двери распахнулись. Хо Сяо вошёл с мрачным лицом. Старик поспешил отойти в сторону и поклониться, сердце его колотилось — неужели пришёл казнить?
(Он ведь только что шутил!)
— Ещё не проснулся? — спросил Хо Сяо у придворного врача, которого привели за шиворот.
Врач замялся.
— Пульс в норме… но, учитывая травму головы, трудно сказать, когда придёт в себя.
Хо Сяо махнул рукой, отпуская его, и уставился на лежащего. Бледное лицо, закрытые глаза — выглядел очень жалко.
Казнить или не казнить?
Шэнь Ло, не открывая глаз, всхлипнула. По тону он явно склонялся к казни.
Она не проснулась!
— Ваше величество! — старик осторожно заговорил. — Мой господин ещё может пригодиться!
Хо Сяо повернулся и пристально посмотрел на него.
— Например… — старик задумался, но в голове не возникло ни одной полезной мысли.
— Вы можете избивать его, когда вам плохо на душе.
Шэнь Ло: «…»
Хо Сяо задумчиво сел на край ложа.
— Позвольте мне подумать.
Лучше один раз избавиться от проблемы или мучить её постоянно?
Шэнь Ло задрожала. Лучше уж казните.
Хо Сяо: «…»
Что-то подсказывает, что лежащий на ложе только что дёрнулся.
— Что?! Император не только не посадил этого бесстыдника Нин Лочжоу под стражу, но ещё и отнёс его в свои покои? И позволил спать на своём ложе?! — в дворце Чанъюань императрица-мать, опираясь на руку Су Линь, широко раскрыла глаза. — Ты уверена, что это было именно императорское ложе?
Служанка за её спиной тихо подтвердила:
— Да, ваше величество.
Императрица пошатнулась. Су Линь и служанка поспешили подхватить её.
— Ваше величество, берегите себя! Возможно, император просто не подумал об этом. В конце концов, Нин Лочжоу — наследник одного из старейших родов. Может, он хотел продемонстрировать милосердие?
— Какое милосердие можно демонстрировать прямо в своей постели?! — воскликнула императрица, прижимая руку к груди.
Её слова повисли в воздухе. Вся свита замерла.
Именно из-за таких «золотых фраз» императрица в юности не пользовалась любовью императора-отца Хо Сяо. И именно поэтому после его гибели она и маленький принц смогли благополучно скрыться. С тех пор, живя при дворе Хо, она старалась быть сдержанной. А после восшествия сына на престол никто её не злил, и она решила вести себя как образцовая, благородная мать.
http://bllate.org/book/4983/496984
Готово:
