Жэнь Яо на мгновение замерла. На лице её проступила скорбь, и она медленно опустила голову; ресницы слегка дрожали.
— Прости…
— Мне не нужны твои извинения! — Вэнь Цзин крепко сжал её плечи, заставляя поднять глаза. — Я хочу знать почему!
В сознании Жэнь Яо вспыхнули обрывки воспоминаний трёхлетней давности — хаотичные, разрозненные. Но густой пьяный угар окутывал их туманом, делая неясными, будто видимыми сквозь завесу дождя.
Лишь одно оставалось чётким — это была та самая часть прошлого, которую она всем сердцем ненавидела и старалась забыть. Даже лёгкое прикосновение к этой памяти сквозь алкогольную дурмань причиняло невыносимую боль — будто сердце пронзали ножом.
— Аяо, скажи мне! — голос Вэнь Цзина звучал прямо у неё в ушах.
Среди этого водоворота смятения Жэнь Яо вдруг обрела проблеск ясности: он настоял на том, чтобы ехать с ней в одной карете лишь для того, чтобы выведать правду… Конечно, он всегда был таким — холодным, расчётливым, требовавшим полной ясности во всём, что происходило у него под носом, не терпевшим ни малейшей тайны.
С ним было гораздо легче говорить, чем со старшим братом.
Но некоторые вещи, стоит им быть произнесёнными вслух, могут оказаться слишком тяжёлыми даже для него.
Даже такой стойкий и твёрдый, как он, может не выдержать…
— Аяо… — Карета мчалась быстро. Вэнь Цзин уже слышал шум чанъаньских улиц за окном — значит, до дома семьи Жэнь оставалось совсем немного. Его нетерпение усилилось, и он ещё сильнее стиснул её плечи, собираясь снова заговорить, но вдруг почувствовал, как девушка резко бросилась вперёд и обвила его руками. Её мягкие губы прижались к его — Жэнь Яо сама поцеловала его.
Целовала она беспорядочно, без всякой нежности, будто лишь стремилась заткнуть ему рот, чтобы он больше не мог задавать вопросы.
Мозг Вэнь Цзина на миг опустел, но затем он сразу понял её намерение.
Разгневанный и раздражённый, он попытался отстранить её, но Жэнь Яо словно растаявшая карамелька — липкая и тёплая — плотно прижалась к нему. Несколько попыток оттолкнуть её оказались безуспешными, и постепенно его движения стали вялыми, почти безразличными…
Его руки замерли в нерешительности у её боков, позволяя ей, как потерянному зверьку, прижаться к нему и неуклюже покусывать его губы… В душе Вэнь Цзин тихо вздохнул — это была капитуляция после долгого сопротивления.
Он обнял Жэнь Яо, слегка надавил и прижал её к стенке кареты, мгновенно перехватив инициативу…
Жэнь Яо приснился сон — сумбурный и нелепый.
Ей показалось, будто она выпила немного вина и, к несчастью, сильно опьянела. Затем, под хмельком, позволила себе вести себя вызывающе: дерзко обняла Вэнь Цзина и стала целовать его. Но тот не рассердился, а, напротив, ласково уговаривал и потакал ей. Когда они наконец разлучились, он, казалось, погладил её распухшие от поцелуев губы и пробормотал:
— Теперь я должен следить за тобой вдвое строже. Нельзя допускать, чтобы ты пьяной попадала на глаза другим…
Потом он поднял её на руки и долго нес, пока наконец не уложил на мягкую постель — по всей видимости, на её собственную кровать. Кто-то укрыл её одеялом, и она свернулась клубочком, проваливаясь в глубокий сон.
Во сне ей послышался голос Лэнсян:
— Госпожа, господин Фэн уезжает. Он пришёл попрощаться. Не хотите ли вы встать и проводить его?
Фэн Юаньлань уезжает?
Конечно, нужно проводить его.
Но голова была такая тяжёлая, что проснуться не получалось. Спустя долгое время она услышала вздох Лэнсян:
— Ладно, госпожа так пьяна…
Кто-то ещё раз поправил край одеяла, и Жэнь Яо перевернулась на другой бок, снова погрузившись в сон.
Когда Жэнь Яо проснулась и, потирая заспанные глаза, села на постели, за окном уже стоял яркий день. Солнечные лучи проникали сквозь деревянные переплёты окон и ложились ей на лицо, согревая мягким теплом.
Как только сознание прояснилось, в голове вспыхнула острая боль. Она прижала ладони к вискам и тихо застонала:
— А-а…
Лэнсян, услышав шорох, поспешила отдернуть занавеску. Увидев, что госпожа проснулась, она вышла, чтобы приказать служанкам подогреть суп и принести тёплой воды. Вернувшись, Лэнсян принялась ворчать:
— Госпожа, как вы могли пить столько вина на улице! Ваша выносливость к алкоголю и так невелика, а когда напьётесь, начинаете нести всякую чушь и вести себя совершенно неуместно…
Жэнь Яо жадно выпила всю воду из кружки и, чувствуя нарастающую тревогу, осторожно спросила:
— Что я натворила, когда напилась?
— Откуда мне знать! Вас привезли первый и второй молодые господа, и вы сразу же уснули. Да ещё и господин Фэн уехал рано утром — пришёл попрощаться, а я никак не могла вас разбудить. Пришлось смотреть, как он уходит весь такой унылый…
Жэнь Яо замерла, медленно повернула голову и уставилась на служанку.
— Это правда… Не сон…
Значит, всё, что случилось до ухода Фэн Юаньланя, тоже не сон…
Сердце Жэнь Яо болезненно сжалось. Она спрыгнула с кровати и побежала к зеркалу, чтобы осмотреть свои губы.
Они были красны, как румяна, алые, как цветущий персик, с чётко очерченной, пухлой линией — явно опухшие.
Всё кончено…
Жэнь Яо без сил опустилась на табурет у туалетного столика. В голове крутились только эти два слова, снова и снова, становясь всё громче и громче.
Как она теперь посмеет показаться Вэнь Цзину в глаза?
* * *
Солнечный свет, чистый и яркий, падал на галерею, отчётливо выделяя резные цветы календулы на перилах.
Вэнь Цзин приподнял руку, заслоняясь от солнца, и продолжил слушать доклад Цзинь Минчи и Фуфэна.
— Как вы и распорядились, министерство по делам чиновников направило представление с предложением назначить Ся Пу, командира Тысячников, на должность главнокомандующего Северных гарнизонов вместо Шу Чэна. Люди вдовствующей императрицы Вэй лишь слегка возразили, не оказав серьёзного сопротивления. Дело идёт гладко.
Фуфэн заметил:
— Мне кажется, это странно. Северные гарнизоны отвечают за оборону столицы. Почему вдовствующая императрица так легко отдала контроль над ними?
Вэнь Цзин опустил глаза, и в глубине его взгляда мелькнула проницательная искра.
Цзинь Минчи, приподняв уголки глаз, насмешливо усмехнулся:
— Похоже, ваши подозрения подтвердились, господин. Шу Чэн явно значим для вдовствующей императрицы Вэй.
Фуфэн и Цзян Лян переглянулись, их недоумение усилилось.
— Да объясните уже толком, о чём речь? — потребовали они.
Цзинь Минчи пояснил:
— Шу Чэна уже вывезли за город, но вы велели мне сообщить постоялым дворам на окраине, чтобы они нашли повод его задержать, а затем пустили слух, чтобы люди императрицы узнали. Это был всего лишь зондирующий шаг, чтобы проверить её реакцию. И вот — как только она узнала, что Шу Чэна задержали, сразу стала вести себя осторожно, будто боится навредить ему. Даже на собраниях канцлеру больше не перечит.
С тех пор как Вэнь Цзин узнал от Шу Таня о связи его матери с Инь Жу Мэй, он заподозрил, что убийство жены Шу Чэном могло быть не просто попыткой избавиться от нелюбимой супруги ради выгодного брака, а скорее актом устранения свидетеля.
Согласно показаниям Шу Таня, госпожа Шу Цинь, вероятно, знала, кто убил Инь Жу Мэй, и как раз собиралась отправиться с обручальным знаком к роду Инь из Бохая за помощью, когда её убили.
Если рассматривать это дело отдельно от прочих обстоятельств, версия убийства для сокрытия правды выглядит крайне правдоподобной.
А если это действительно так, значит, за убийцей стоял кто-то ещё.
Поведение вдовствующей императрицы Вэй явно указывало на то, что у Шу Чэна в руках имеются какие-то компрометирующие её секреты, и она не хочет доводить его до отчаяния или позволять ему попасть в чужие руки.
Вэнь Цзин помолчал, затем встал и сказал:
— Отдыхайте пока. Мне нужно повидать приёмного отца.
Он прошёл один по коридору и, дойдя до переднего двора, увидел, что дверь в спальню Жэнь Гуаньсяня плотно закрыта. Он уже собирался постучать, но дверь вдруг распахнулась изнутри.
Жэнь Яо, держа в руках лакированный поднос, только начала выходить, но, увидев Вэнь Цзина, покраснела до корней волос и тут же спрятала ногу обратно за порог.
— Второй брат, — тихо позвала она.
Она опустила взгляд и уставилась на узорчатые плиты у входа, будто пыталась пересчитать все завитки резьбы.
Вэнь Цзин помолчал, внимательно глядя на её щёки, и мягко спросил:
— Проснулась? Голова ещё болит?
Жэнь Яо надула губы, явно недовольная собой, и машинально кивнула, но, осознав что-то, поспешно замотала головой.
Вэнь Цзин, наблюдая за этим, не удержался от улыбки. Его мрачное настроение вдруг прояснилось, и уголки губ изогнулись в изящной дуге.
— То киваешь, то качаешь головой… Так больно или нет?
Жэнь Яо переложила поднос в одну руку и другой прикоснулась к виску. Она хотела выразить раскаяние за своё вчерашнее поведение, но слова сами собой прозвучали с лёгкой, почти детской ноткой упрёка:
— Второй брат, я виновата, честно виновата. Больше никогда не буду пить. Когда я пьяна, меня совсем несёт… Ты… — Она робко взглянула на его лицо. — Ты не держи зла.
Вэнь Цзин молча смотрел на неё.
Так долго, что сердце Жэнь Яо забилось, как барабан, пока наконец не донёсся его голос — спокойный, как лёгкий ветерок и тёплый дождь, с лёгкой насмешкой:
— Удивительно… Я уж думал, ты будешь упираться и делать вид, что ничего не было.
Жэнь Яо пробормотала себе под нос:
— Хотела бы я так поступить…
— Что ты сказала? — тон Вэнь Цзина внезапно стал резче, взгляд потемнел, в нём появилась холодная суровость.
Жэнь Яо поспешила:
— Ничего… Совсем ничего! Я имела в виду, что отрицать — плохо. Раз сделала — надо признавать, а признав — исправляться.
Она подняла на него глаза, полные виноватой мольбы.
Вэнь Цзин бросил на неё презрительный взгляд:
— Ладно, с этим разберёмся позже. Сейчас у меня важные дела с приёмным отцом.
Он распахнул дверь пошире и спросил:
— Отец спит?
Выражение лица Жэнь Яо мгновенно стало странным — смущённым и колеблющимся.
— Не спит… Но у него гость.
Вэнь Цзин прислушался — из комнаты действительно доносились приглушённые голоса, будто кто-то нарочно говорил тихо.
Он на миг задумался, потом взглянул на неё и спросил:
— Ашина Ин?
Жэнь Яо кивнула.
Вэнь Цзин на секунду задумался, затем сжал её руку и, придерживая рукава, вошёл внутрь.
Жэнь Яо замерла у двери, но вдруг озарила идея. Она на цыпочках развернулась и последовала за Вэнь Цзином через переднюю, пробравшись вглубь покоев и спрятавшись за ширмой, чтобы подслушать.
Жэнь Гуаньсянь, заметив Вэнь Цзина, улыбнулся:
— Я слышал, как вы с Аяо разговаривали у двери. Эта девчонка опять шалит и натворила бед?
Жэнь Яо, прижимаясь к ширме с подносом в руках, невольно надула губы.
Из-за ширмы донёсся свежий, приятный голос Вэнь Цзина:
— Нет, Аяо очень послушна. Не волнуйтесь, отец.
Жэнь Гуаньсянь громко рассмеялся:
— Хорошо! Раз ты говоришь, что она послушна, тогда вытащи из-за ширмы эту маленькую любопытницу, которая подслушивает.
Жэнь Яо вздрогнула и, чувствуя себя виноватой, прикусила губу. В следующий миг из-за ширмы выступил человек в чёрных одеждах, с тёмными волосами, чьё фарфорово-белое лицо казалось ещё бледнее на фоне тёмной ткани.
Вэнь Цзин, не говоря ни слова, схватил Жэнь Яо за руку и вывел её за дверь. На лице его читалась суровость.
— Иди домой. Сегодня у меня с отцом серьёзный разговор.
— Какой разговор? Я хочу послушать! — Жэнь Яо была полна любопытства.
Вэнь Цзин приподнял бровь, сделал шаг назад и не стал её останавливать, лишь спокойно произнёс:
— Хорошо. Но сначала объясни мне всё, что случилось три года назад.
Жэнь Яо: …
Она моргнула несколько раз и сказала:
— Не хочу слушать. Я ухожу.
С этими словами она развернулась и, прижимая поднос к груди, убежала, даже не оглянувшись.
Вэнь Цзин на этот раз не спешил заходить внутрь. Он стоял у двери, провожая взглядом её фигуру, пока она не исчезла среди павильонов и мостиков, и лишь тогда поправил одежду и вошёл.
* * *
Жэнь Яо собиралась вернуться в свои покои, чтобы спокойно обдумать весь этот хаос и немного покаяться, но вдруг увидела, как Цзинь Минчи выходит из Покоев Тишины с обеспокоенным видом и торопливо направляется к переднему двору.
Она остановила его:
— Ты идёшь к второму брату? Он только что вошёл к отцу — у них важные дела.
Цзинь Минчи, как всегда элегантный и непринуждённый, легко взмахнул веером и улыбнулся Жэнь Яо:
— Но и моё дело тоже весьма срочное.
Жэнь Яо мысленно фыркнула: «Откуда столько срочных дел каждый день?» — и сказала вслух:
— Ну так говори.
Цзинь Минчи сложил веер, огляделся и, приблизившись к Жэнь Яо, прошептал ей на ухо. Та замерла, широко раскрыв глаза.
На самом деле новость была не такой уж грандиозной — просто… император пожаловал в гости.
Когда Жэнь Яо открыла дверь Покоев Тишины, Чжао Сюй с интересом разглядывал камень Куньшань, стоявший на письменном столе Вэнь Цзина, и держал в руках чашку горячего чая.
— Ваше величество, вы ведь заняты государственными делами днём и ночью. Откуда у вас время снова навещать наш скромный дом? — Жэнь Яо сделала формальный, но явно небрежный поклон.
http://bllate.org/book/4963/495357
Готово:
