Линь Цзао прекрасно понимала: у неё голова не самая сообразительная, а глупому человеку приходится усердствовать вдвойне. Поэтому, когда старшая двоюродная сестра обучала её актёрскому мастерству, она старалась изо всех сил. Каждый раз, получая эпизодическую роль, Линь Цзао не упускала возможности понаблюдать за игрой других актёров — изучала, как правильно двигаться по площадке, как держаться перед камерой и прочие основы профессии. За два месяца она накопила немало полезного опыта.
К примеру, когда режиссёр велел нескольким эпизодическим актрисам смотреть на главного героя влюблёнными, восхищёнными глазами, Линь Цзао представила себе не героя, а свой гонорар — и взгляд тут же обрёл нужное выражение. А когда режиссёр потребовал смотреть на главную героиню с завистью, она вообразила ту самой одноклассницей, которая постоянно просыпает уроки, но всё равно получает пятёрки и слышит от учителей одни похвалы.
Цинь Лу смотрела на профиль младшей сестры — такой сосредоточенный, будто та слушала лекцию в университете, — и в душе у неё поднималась тёплая волна.
Её двоюродная сестрёнка действительно не отличалась особой сообразительностью: то, что Цинь Лу выучивала за десять минут дословно, Линь Цзао зубрила целый час и всё равно не всегда без ошибок. Но у неё было два неоспоримых достоинства. Во-первых, она была необычайно красива — настолько, что даже при неумелой игре казалась очаровательной. Во-вторых, она обладала невероятным усердием. Когда человек отдаётся делу со всей душой, он неизбежно становится лучше.
— Давай! — перед выходом на площадку Цинь Лу лёгким движением похлопала сестру по плечу.
Линь Цзао робко улыбнулась.
—
В этой сцене снималось первое появление Диаочань перед Дун Чжоу. До того как Диаочань должна была станцевать, Дун Чжоу, обнимая одну из певиц, пил вино и равнодушно наблюдал за танцем нескольких других певиц.
Актёра, игравшего Дун Чжоу, звали Сунь Цинвэнь. Несмотря на благозвучное имя, он был высоким, широкоплечим мужчиной ростом под сто девяносто сантиметров. Для роли Дун Чжоу он нарисовал густые брови, отрастил пышную бороду и, прищурив хищные глаза, даже без игры выглядел как амбициозный злодей.
Только что Сунь Цинвэнь отошёл размяться, а вернувшись, увидел в центре съёмочной площадки девушку в алой тунике-люсюнь — свежую, как цветок, с большими глазами, полными тревоги, устремлёнными на него.
Сунь Цинвэнь хорошо знал сценарий и сразу догадался, кто она такая. Он улыбнулся и приветливо сказал Линь Цзао:
— Не волнуйся. Сейчас я схвачу тебя за руку и сделаю вид, что сильно бросаю — а ты сама падай на пол, будто я тебя швырнул.
Линь Цзао сначала немного побаивалась его, но после этих слов её симпатия к дядюшке мгновенно возросла. Раньше она играла эпизодическую роль красивой служанки: развратный второй герой, проходя через сад, заметил двух прекрасных служанок, схватил её и попытался поцеловать, но, увидев появившуюся ревнивицу — вторую героиню, — тут же швырнул Линь Цзао в сторону.
Он бросил её так сильно, что у неё запястье поцарапалось до крови.
Похоже, и тот молодой актёр был не слишком умён — не знал, что сцены с бросками можно снимать и по-другому.
— Спасибо, дядюшка Дун! — радостно сказала Линь Цзао.
Сунь Цинвэнь: … Он играл Дун Чжоу, но не носил фамилию Дун.
Этот разговор услышали все вокруг — члены съёмочной группы, помощники актёров.
Большинство просто посмеялись над глупой эпизодической актрисой. Ассистент Сунь Цинвэня же был недоволен: его старший Сунь, хоть и не суперзвезда, но опытный актёр, постоянно снимается в ролях военачальников и крепких парней, а тут какая-то новичка не только не узнала его, но ещё и при всех назвала «дядюшкой Дун» — неужели специально унижает?
Цинь Лу почувствовала внутренний холодок, как только услышала, как сестра ошиблась в имени.
Она-то знала Сунь Цинвэня, но этот старый мастер был слишком скромен, не вызывал сплетен, как молодые звёзды, да и она с Линь Вань привыкла играть эпизоды и почти не общалась с настоящими актёрами. Цинь Лу просто забыла представить Сунь Цинвэня младшей сестре.
Теперь уже поздно жалеть. Цинь Лу мысленно запомнила этот урок: впредь обязательно расскажет Линь Цзао обо всех актёрах, с которыми та может столкнуться на съёмках. Лучше быть готовой ко всему.
Сам Сунь Цинвэнь, чьё достоинство, по мнению окружающих, пострадало, не думал ни о чём подобном. Он просто решил, что эта эпизодическая актриса очень молода — выглядит как старшеклассница, с большими влажными глазами, в которых ещё не отразилось ни капли житейской хитрости.
Актёры заняли позиции. Сунь Цинвэнь сел за антикварный стол, а затем похлопал Линь Цзао по бедру и пошутил:
— Ну же, дядюшка послужит тебе живой подушкой.
Сидеть на коленях — жест довольно интимный, но Сунь Цинвэнь улыбался так добродушно, что у Линь Цзао даже не возникло неловких мыслей.
Она приподняла подол и медленно опустилась на его колени, боясь оказаться слишком тяжёлой, и невольно оперлась руками на стоящий рядом стол.
Сунь Цинвэнь рассмеялся, развернул её к себе и сказал:
— Сосредоточься на игре. Ты весишь меньше, чем два мешка риса, не придавишь меня.
Линь Цзао рассмеялась.
Подошёл визажист. Сначала он аккуратно расправил подол платья Линь Цзао, чтобы создать самый красивый ракурс для съёмки, а затем слегка стянул ворот её туники, обнажив одно плечо.
Линь Цзао всё ещё не привыкла к открытой одежде. Её уши покраснели, и она незаметно подняла глаза.
— Ха-ха, дядюшка не смотрит. Диаочань гораздо красивее тебя, — сказал Сунь Цинвэнь, глядя прямо перед собой, отчего его пышная борода слегка шевелилась.
Линь Цзао: … Как же ей всё больше нравится этот дядюшка?
Сунь Цинвэнь продолжил объяснять ей детали игры — все тонкости поведения придворной певицы.
Перед началом съёмок режиссёр ещё раз подошёл и дал краткие указания. Поскольку лицо Линь Цзао будет в кадре крупным планом, нельзя допустить, чтобы из-за эпизодической актрисы испортилась вся сцена. Бывало ведь: в сериале сцена похорон, а в кадре кто-то из скорбящих в трауре смотрит совершенно безучастно — и всё портит.
Когда всё было готово, режиссёр крикнул: «Мотор!»
Зазвучала музыка. Певица в исполнении Линь Цзао непринуждённо прислонилась к Дун Чжоу, обнажив плечо. Она взяла стоявшую на столе чашу с вином и медленно поднесла её к губам Дун Чжоу. Широкие рукава сползли, обнажив белоснежные руки. Дун Чжоу взял чашу, но рассеянно смотрел на танцующих перед ним певиц, чьи движения были скучны и безжизненны.
Внезапно певицы разошлись, и в зал вошла девушка в белом, прикрывая лицо рукавами.
Дун Чжоу прищурил глаза и поставил чашу обратно на стол, не допив.
Певица у него на коленях удивлённо проследила за его взглядом — и тоже замерла в изумлении.
Танец Диаочань был волшебен. Сначала певица восхитилась, потом нахмурилась. Увидев, как Дун Чжоу полностью поглощён Диаочань, она обиженно прикусила губу, ещё плотнее прижалась к нему, провела пальцами по его груди вверх и томным, жалобным голосом произнесла:
— Господин министр…
Дун Чжоу нетерпеливо схватил её за запястье и швырнул в сторону.
Певица неуклюже упала на пол. При ярком свете её длинные волосы растрепались, обнажив плечо, на котором алой точкой выделялось родимое пятно.
Линь Цзао не видела собственного плеча. Она приподнялась, бросила на Дун Чжоу обиженный взгляд, затем натянула рукав и, опустив голову, вышла из кадра.
Вне кадра Линь Цзао расслабилась, сжала рукав в кулачке и подняла голову, чтобы найти Цинь Лу. Но её взгляд случайно встретился с парой холодных, глубоких, как бездонное озеро, чёрных глаз — это был тот самый Мэн Аньхуай, из-за которого её сестра так волновалась.
Мужчина смотрел ледяным взглядом. Линь Цзао испугалась и быстро обошла его.
— Как здорово сыграла! — Цинь Лу схватила сестру за руку, не скрывая восторга. Она не ошиблась: сегодня Линь Цзао играла почти на уровне профессионала.
Линь Цзао тихо пояснила:
— Дядюшка Дун и режиссёр тоже мне многое объяснили.
Цинь Лу улыбнулась сквозь слёзы:
— Какой ещё дядюшка Дун? Это Сунь Цинвэнь! Впредь называй его учителем Сунем.
Пока они разговаривали, режиссёр крикнул: «Стоп!»
Линь Цзао тут же обернулась.
Если режиссёр подтвердит, что её часть не нужно переснимать, она сможет переодеваться — и тысяча юаней у неё в кармане.
Сюй Цзинцзин и Сунь Цинвэнь тоже смотрели на режиссёра, ожидая замечаний.
Режиссёр перемотал запись назад и остановил кадр на моменте, где Линь Цзао лежала на полу.
Мэн Аньхуай стоял позади режиссёра и вновь увидел эту хрупкую, трогательную женщину на полу. Его взгляд потемнел.
Он уже собирался уйти, как вдруг услышал, как режиссёр тихо отчитывает сидевшего рядом на складном стульчике второго режиссёра:
— Сяо Ли, какого чёрта ты набрал такую эпизодическую актрису? Она красивее самой Диаочань! Если бы ты был Дун Чжоу, кого бы выбрал? Такой кадр вообще неубедителен!
У Ли испарина выступила на лбу. Он так увлёкся поиском красивых лиц, что забыл об этом нюансе. Известный режиссёр и правда везде стремится к совершенству.
— Может, найти другую эпизодическую актрису? — спросил Ли, вытирая пот.
Режиссёр покачал головой:
— Не надо. Девушка сыграла отлично. Просто сделайте ей менее привлекательный макияж. Всё равно моя вина — перед съёмкой не проверил лицо эпизодической актрисы.
Ли понял. Он подозвал визажиста, специализирующегося на эпизодических ролях, и шёпотом объяснил, что нужно сделать.
И режиссёр, и Ли старались сохранить лицо Сюй Цзинцзин.
Но когда Линь Цзао появилась с новым макияжем, всем сразу стало ясно, в чём дело.
Сюй Цзинцзин опустила глаза на сценарий, чтобы скрыть вспыхнувшую в них ярость.
«Чёрт! Уже и так злило, что обычная эпизодическая актриса затмевает меня, а теперь я ещё и унизилась перед Мэн Аньхуаем!»
— Узнай, кто эта эпизодическая актриса, — тихо сказала она, передавая сценарий ассистентке.
Ассистентка кивнула.
Сюй Цзинцзин подняла голову и будто случайно бросила взгляд в сторону Мэн Аньхуая. Увидев, что он всё ещё здесь, она вновь почувствовала прилив решимости.
Ничего страшного! Ведь скоро начнут снимать самый красивый кадр Диаочань!
—
Линь Цзао думала, что ей просто подправили макияж, и режиссёр велел переснять сцену, потому что её игра была недостаточно хороша.
Поэтому в этот раз она старалась ещё усерднее. Когда она соблазняла Дун Чжоу, она использовала весь арсенал кокетства, который применяла, чтобы выпрашивать у бабушки конфеты:
— Господин министр…
«Дун Чжоу» слегка вздрогнул.
Режиссёр нахмурился и крикнул: «Стоп!» Эпизодическая актриса слишком соблазнительно произнесла фразу, но ведь певица и должна так соблазнять. Поэтому режиссёр бросил многозначительный взгляд Сунь Цинвэню.
Сунь Цинвэнь почувствовал неловкость: ему уже за пятьдесят, а его чуть не сбил с толку голосок юной девушки.
При следующей попытке «Дун Чжоу» заранее подготовился и не дал себя соблазнить.
Когда режиссёр наконец крикнул: «Хорошо!» — Линь Цзао официально завершила свою работу.
Она радостно пошла снимать грим и переодеваться.
Тем временем Сюй Цзинцзин подправила макияж и снова огляделась в поисках Мэн Аньхуая — но его уже не было.
Мэн Аньхуай сидел в чёрном лимузине за пределами съёмочной площадки.
Он закрыл глаза, и перед внутренним взором вновь возникли трогательные глаза той женщины и алый родимый знак на её плече.
— Узнай, кто играла певицу, — приказал он.
С площадки они вышли уже почти в полдень. Линь Цзао и Цинь Лу зашли в маленькую столовую поблизости.
Линь Цзао заказала рис с куриными ножками.
Прошло всего три месяца с тех пор, как она сдала выпускные экзамены. Её рост — сто шестьдесят пять сантиметров, вес — сорок пять килограммов, что ясно говорило о том, как усердно она училась.
Цинь Лу решила, что текущий рацион сестры соответствует её физическим нагрузкам, и не стала строго ограничивать её в еде.
Пока ждали заказ, Цинь Лу открыла вэйбо Линь Цзао.
Сегодня у каждого актёра есть вэйбо, и Линь Цзао, конечно, тоже должна была завести. Что до образа, который нужно создать…
Глядя на сестру напротив — после снятия грима она выглядела ещё наивнее и моложе, да и ресурсов у неё никаких нет, — Цинь Лу решила не придумывать искусственный образ. Пусть Линь Цзао остаётся самой собой. Может, однажды, когда она станет знаменитостью, зрители увидят, что эта звезда когда-то начинала с эпизодических ролей, и назовут её образцом для подражания нового времени.
— Выбери фотографию, которая тебе больше всего нравится, — Цинь Лу поднесла телефон к лицу Линь Цзао.
Линь Цзао вытянула шею и увидела семь-восемь снимков в костюме певицы, которые сестра сделала на площадке. Отличались они лишь выражением лица.
— Вот эту, — Линь Цзао просто тыкнула пальцем в одну из фотографий.
Цинь Лу добавила к снимку самый простой фильтр в программе для ретуши и загрузила в вэйбо с подписью: «Сегодня снова снималась! Костюм очень красив, а партнёр по сцене невероятно добрый — даже помогал мне разобраться в роли. Так рада!»
Это была не выдумка Цинь Лу, а краткое изложение того, что Линь Цзао восторженно повторяла всю дорогу после съёмок.
Только она опубликовала пост, как получила сообщение в вичате.
[Брат Ли]: Сегодня режиссёр Го похвалил Цзао за хорошую игру. Хорошо учите её — у неё есть будущее.
Затем Брат Ли перевёл ей гонорар — тысячу юаней.
Цинь Лу: Всё благодаря тебе, Брат Ли! Как только будет свободное время, позови — пойдём на шашлыки!
Она приняла перевод и отправила Брату Ли красный конверт.
Так она поддерживала отношения с группой вторых режиссёров: они давали ей работу, а она отдавала им часть прибыли. Иначе зачем им выбирать именно её среди сотен других эпизодических актёров, мечтающих о прорыве?
На площадке Брат Ли получил красный конверт от Цинь Лу и, подняв голову, увидел, как мимо проходит ассистентка Сюй Цзинцзин, Сюзань, с коробкой еды в руках.
Взгляд Ли изменился.
http://bllate.org/book/4936/493391
Готово:
