— Отлично! Добро пожаловать обратно в наше братство свободных душ! Мужчины — что одежда: не нравится — смени. После концерта я покажу тебе кое-что стоящее. Вместе насладимся этой волшебной жизнью — безудержной, почти божественной, от которой невозможно оторваться. За такое блаженство и богу не пожелаешь поменяться!
Шан Мэнмэн приоткрыла рот и медленно моргнула.
— Подруга… э-э… а это точно чисто будет?
Сян Лань приподняла бровь, взяла планшет, вошла в игровое приложение и поднесла экран прямо к её лицу.
— О чём ты вообще? Я имела в виду, что вечером сходим в острый маргала-хотпот, а потом зайдём ко мне — я научу тебя тратить деньги на виртуальных мальчиков.
Шан Мэнмэн: «…»
Ладно, она явно переборщила с воображением.
Сян Лань обняла её за плечи и хитро ухмыльнулась:
— Подруга, я же ещё ребёнок! Не порти меня!
Щёки Шан Мэнмэн вспыхнули, и она толкнула подругу.
Пришла визажистка, чтобы сделать Сян Лань причёску и макияж, а Шан Мэнмэн тем временем сидела рядом с телефоном, словно фанатка-подросток, и щёлкала фото на камеру.
Это был первый сольный концерт Сян Лань в зале на десять тысяч зрителей, и было бы ложью утверждать, что она совершенно не волнуется. Шан Мэнмэн не давала ей скучать, постоянно сыпала шутками.
— Однажды я села в такси, а заднее окно не поднималось. Я и говорю водителю: «Дяденька, поднимите, пожалуйста, стекло». Толстенький водитель глянул на меня в зеркало заднего вида с такой грустной миной, что я растерялась. «Поднимите, поднимите скорее!» — настаиваю я. И тут он включает музыку, отпускает руль одной рукой, показывает «шестёрку» и под ритм начинает: «Йо-йо-йо!» Я аж обалдела: «Дядя, я просила поднять окно! Окно! А не вас самих!»
— Пф-ф-ф! Ха-ха-ха! — весь зал покатился со смеху.
Шан Мэнмэн вытянула руку и показала правильный рок-жест:
— Главное, он показал «шестёрку»! Шесть-шесть-шесть!
Визажистка смеялась так, что руки дрожали, и умоляла:
— Мэнмэн, хватит! Я больше не могу работать!
Шан Мэнмэн тут же замолчала и уселась в сторонке играть в телефон. Через пару минут ей вдруг стало прохладно. Она подняла глаза — перед ней стоял Ван Цзянин. Он незаметно подкрался в чёрной толстовке с капюшоном, и козырёк бейсболки скрывал большую часть его лица.
Шан Мэнмэн прижала ладонь к груди:
— Ты пришёл? Почему молчишь? Напугал до смерти!
Ван Цзянин ответил ровным, бесцветным тоном:
— Сестрёнка, я уже сто восемнадцать секунд здесь стою, а ты даже не заметила. Видимо, я совсем невидимка.
В голосе не было интонаций, но почему-то чувствовалась обида.
Шан Мэнмэн: «…»
Значит, через месяц ей предстоит сниматься в сериале вместе с этим незрелым мальчишкой? И даже сцены поцелуев?
Она тяжело вздохнула, порылась в сумочке, вытащила кусочек чёрного шоколада и сунула ему в рот. Затем похлопала по месту рядом:
— Откуда ты? Только что съёмки закончил?
Ван Цзянин жевал шоколад и уселся рядом:
— Опять одно и то же. В следующий раз хочу молочный с фундуком.
Шан Мэнмэн показала жест «окей».
— Тогда в следующем месяце, когда я буду давать концерт, сестрёнка, ты не должна быть несправедливой — обязательно приходи на арену! — сказал Ван Цзянин и вытащил из кармана заранее приготовленный билет на центральные места.
Шан Мэнмэн взглянула на дату: концерт как раз через неделю после окончания съёмок «Двенадцати дней романтики».
— Без проблем, обязательно приду.
Ван Цзянин остался доволен и, в завершение, с детской наивностью добавил:
— И мне нужен такой же большой светящийся плакат, как у сестры Сян Лань.
Шан Мэнмэн, придерживаясь принципа «довести дело до конца», согласилась. Она посмотрела на время — до начала оставалось полчаса — и, попрощавшись с Сян Лань, направилась к зрительному залу.
*
Цинь Сяо расставлял заказ из пятизвёздочного отеля на обеденном столе и краем глаза поглядывал на мужчину за рабочим столом.
Молчаливые брови, молчаливые глаза, молчаливый нос, молчаливый подбородок. На лице босса, способном без труда занять центральное место на обложке любого глянца, с головы до ног читалось одно слово — «раздражение».
Ещё в Синчэне Янь Хуай говорил, что всему офису канцелярии президента следует устроить компенсационные выходные за переработки последнего времени.
А теперь…
— Господин Янь, вы сегодня задержитесь?
Янь Хуай поднял глаза. Взгляд ясно говорил: «Зачем задаёшь глупые вопросы?»
Цинь Сяо колебался, но рот опередил разум:
— Вы… не поссорились случайно с госпожой Шан?
Янь Хуай бросил на него такой леденящий взгляд, что Цинь Сяо сразу скис.
Босс в плохом настроении — другие могут уйти подальше, но он-то обязан держаться. Сжав зубы, он решился:
— Господин Янь, девушки вообще любят слышать приятные слова, особенно от любимого человека. Какой бы ни была ссора, пару ласковых — и всё проходит. К тому же девушки часто говорят наоборот: ругаются вовсю, но стоит погладить по шёрстке — и всё уладится.
Вы же здесь сидите, как в изгнании, корпите над работой… Так вы её точно не вернёте!
Янь Хуай швырнул ручку на стол. Дорогая золотая ручка 18К покатилась по гладкой поверхности, издавая противный скрежет.
Цинь Сяо почувствовал, как от босса повеяло ледяным холодом, и мгновенно замкнул рот на замок.
Прошло немного времени. Янь Хуай встал, подошёл к столу и взял палочки.
— Скажи всем, чтобы расходились. И ты тоже.
Цинь Сяо перевёл дух:
— А во сколько примерно вы закончите? Я предупрежу водителя.
— Не надо. Пусть и водитель уезжает. Я сам за руль сяду.
Ладно, ладно, вы же босс — вам решать.
Цинь Сяо вышел и тихо прикрыл за собой дверь. Услышав щелчок замка, Янь Хуай отложил палочки. Достал телефон и посмотрел на закреплённый вверху чат. В душе стало тяжело.
Раньше эта маленькая женщина присылала ему по сотне сообщений в день. Он раздражался, включал режим «Не беспокоить», просматривал их, когда было время, и отвечал коротко.
А теперь — тишина. И в вичате, и в соцсетях — ни единого следа.
Он задумался, вошёл в почти неиспользуемый аккаунт в вэйбо и открыл профиль Шан Мэнмэн — её рабочую страницу.
На фоне насыщенного лазурного неба она делала «виктори» в камеру. Её длинные пальцы в солнечных лучах казались прозрачными от белизны.
Но на запястье ничего не было.
Когда они только начали встречаться, он подарил ей бриллиантовый браслет — простой, но сплошь усыпанный камнями. Это был его первый подарок, и она его очень любила. Носила всегда, кроме тех редких случаев, когда снималась в кино.
А теперь — нет.
Настроение Янь Хуая окончательно скатилось до самого дна.
Pagani с рёвом мчался по неоновым улицам, мелькая мимо других машин, и увозил хозяина обратно в Фэньюэвань.
Холодная вода обрушилась на мускулистое тело. Янь Хуай запрокинул голову, закрыл глаза и подумал, что слишком уж привязался.
Всего лишь женщина.
Женщин можно баловать, но нельзя потакать. Потакай — и она обязательно начнёт выделываться. Лучше подстричь когти, пока она не показала их сама.
Вода журчала, но зеркало в ванной оставалось сухим и холодным, отражая белый свет ламп без малейшего намёка на туман.
*
Сян Лань, хоть и впервые выступала с сольным концертом, держалась уверенно и профессионально. Песня-открытие «Я» была чрезвычайно сложной и энергичной — после неё зал буквально взорвался.
Шан Мэнмэн сидела в зале и думала: «Эта песня — идеальный пример того, как можно измотать себя до смерти и сделать невозможным для кавера. Только такая железная лёгочная система, как у Сян Лань, способна выдержать живое исполнение».
Когда на сцену вышел Ван Цзянин как тайный гость, Шан Мэнмэн на секунду подумала, что оглохла.
Шестьдесят миллионов подписчиков — не шутка.
Однако Ван Цзянин проявил такт: немного приглушил своё обаяние, чтобы не затмить Сян Лань.
На сцене он немногословно, но точно ловил все её шутки.
Когда заиграла музыка, зрелая и соблазнительная Сян Лань и холодный, но с изюминкой Ван Цзянин объединились в смертоносном дуэте.
Зал взорвался криками.
Надо признать, репетиционная студия — не то же самое, что настоящая сцена. Свет, декорации, звук — всё это преобразило выступление. Шан Мэнмэн, как и все фанаты вокруг, охрипла от восторженных криков.
Двухчасовой концерт прошёл без сучка и задоринки.
Команда Сян Лань заранее забронировала место для празднования успеха — в «Минцзюэ». Пригласили и Шан Мэнмэн, и Ван Цзяниня.
Услышав название заведения, Шан Мэнмэн внешне осталась спокойной, но сердце её сильно ёкнуло.
Три года — немалый срок в её двадцатитрёхлетней жизни, особенно если эти воспоминания были такими яркими.
В этом мегаполисе на двадцать миллионов человек мир одновременно и велик, и мал. Их социальные круги неизбежно пересекаются. Лучше не избегать этого, а привыкнуть — тогда, возможно, она быстрее забудет Янь Хуая и сможет воспринимать его просто как одного из прохожих в своей жизни, без боли и волнений.
В VIP-зале уже стоял недавно ставший популярным по всему городу острый хотпот. Сян Лань заняла главное место, справа от неё уселась Шан Мэнмэн, а Ван Цзянин без лишних слов сел рядом с Шан Мэнмэн.
Без пары бокалов на хотпот не обойтись. Шан Мэнмэн пила хорошо.
А вот Ван Цзянин оказался самым слабым — после одного бокала уже повалился на стол. Он с трудом держал голову и с улыбкой смотрел, как Шан Мэнмэн и Сян Лань соревнуются в выпивке и хвастаются друг перед другом.
Прошло ещё несколько раундов. За столом, кроме трезвых водителей, почти никто не остался в сознании.
Ван Цзянин сходил в туалет, умылся холодной водой и немного протрезвел. Вернувшись, он почистил целую тарелку крупных креветок и поставил перед Шан Мэнмэн:
— Не пей одну водку, поешь хоть что-нибудь.
Свежие, сочные креветки были аккуратно очищены от панцирей и выложены ровными рядами — аппетитно и заботливо. Шан Мэнмэн удивилась: впервые в жизни парень чистил для неё креветки.
Сердце её потепло. Она взяла одну креветку, отправила в рот и улыбнулась:
— Спасибо.
Шан Мэнмэн и без того обладала яркой внешностью, а под действием алкоголя её фарфоровая кожа покрылась лёгким румянцем, а миндалевидные глаза стали ещё более томными и соблазнительными.
Ван Цзянин почувствовал, как его сердце пропустило удар.
Сян Лань наклонилась и прямо рукой схватила одну креветку:
— Эй, малыш, а ты забыл, что я тоже твоя старшая сестра?
Ван Цзянин на удивление не стал спорить:
— Подожди, сейчас и тебе почищу. Панцири твёрдые, девчонкам самим не справиться.
Сян Лань воскликнула:
— Ого! Сегодня особенно послушный младший брат!
Ван Цзянин закатил глаза.
Сян Лань совсем разошлась, хлебнула стопку маотая и, обняв Шан Мэнмэн, чмокнула её в щёку:
— Мэн! Меняем локацию! Едем на шашлыки!
Шан Мэнмэн спокойно вытерла помаду с лица.
Сян Лань такая: когда напьётся, обязательно начнёт целоваться со всеми подряд.
Стул скрипнул — Ван Цзянин оттащил Сян Лань от Шан Мэнмэн:
— Хватит пить! Ещё продадут, и не заметишь. Пора уходить!
Шан Мэнмэн сегодня смешала пиво и водку, и разные крепости алкоголя дали о себе знать. Но взгляд у неё оставался ясным. Она встала:
— Ладно, на сегодня хватит. Впереди ещё будет повод.
Фан Лэй отвёз её в спорткомплекс, а потом уехал по её просьбе. Дома Сян Лань и Шан Мэнмэн находились в противоположных концах города, так что ехать вместе не имело смысла.
Ван Цзянин вовремя предложил:
— Поедешь со мной?
— Хорошо, не беспокойся.
Ван Цзянин игриво указал на дверцу машины:
— Для меня большая честь служить сестрёнке.
Он даже галантно прикрыл ладонью её голову, когда она садилась в машину.
Алкогольное опьянение настигло — Шан Мэнмэн чуть не упала и стукнулась лбом о его руку.
Ван Цзянин быстро подхватил её и помог устроиться на сиденье. Только когда она уселась, он убрал руку.
Но ощущение её нежной кожи ещё долго оставалось на ладони. Он невольно сжал пальцы, будто пытаясь удержать это чувство.
В этот момент позади него раздался неуверенный мужской голос:
— Маленькая невестка?
http://bllate.org/book/4913/491869
Готово:
