На столе стояли только спиртные напитки — сока и в помине не было. Нань Ци было невыносимо остро, но вмешиваться в разговор Ба Ба со спонсором она не решалась, поэтому просто ела блюда и вычерпывала пудинг ложечкой.
Чем больше она ела, тем сильнее чесалась кожа. Сначала Нань Ци не придала этому значения — решила, что просто от остроты.
Она, типичная жительница Цзяннани, никогда раньше не пробовала столько сычуаньской еды, но каждое блюдо, хоть и жгло язык, казалось удивительно вкусным.
Мозг кричал: «Хватит! Прекрати немедленно!»
А язык отвечал: «Я могу! Я справлюсь! Я не остановлюсь!»
Маленький стаканчик пудинга был опустошён. Нань Ци тихо вздохнула и перевела взгляд на пудинг, стоявший перед Чжоу Сюанем.
Другого выхода не было: у всех остальных пудинг уже закончился, а у Ба Хэ его и вовсе не было — она бы давно уж украла его, будь он на месте.
Она незаметно глянула на Чжоу Сюаня. Тот вежливо смотрел на спонсора, время от времени кивал, но почти не говорил — внимание его явно не было приковано к пудингу.
Раз так, решила Нань Ци под влиянием соблазна сычуаньских блюд, пора протянуть свою злодейскую ручонку.
Она медленно, сантиметр за сантиметром, приближалась к пудингу… и вдруг —
«Хлоп!» — её ладошку поймали.
Она оцепенела и посмотрела на Чжоу Сюаня. Его лицо было мрачным, будто он сдерживал бурю эмоций. В глазах бушевало нечто мощное и пугающее, словно штормовой прибой, разбивающийся о скалы.
Нань Ци онемела от шока. «Ну что такого? Я всего лишь хотела украсть твой пудинг!»
— Извините, отлучусь на минуту, — холодно бросил Чжоу Сюань, схватил её за запястье и решительно потащил за собой.
Его аура была настолько подавляющей, что Нань Ци пришлось семенить мелкими шажками, чтобы не отстать. Она хотела возмутиться, но не смела.
Внутри она твердила себе: «Это же тот самый богач, который обещал мне два миллиона евро авансом. Он, видимо, не в себе, но с деньгами не спорят».
Чжоу Сюань довёл её до тихого уголка, где почти не было людей, и остановился. Из кармана пиджака он достал тюбик мази — ярко-зелёный, с надписями на русском.
Ловко вскрыв упаковку, он выдавил горошину мази и без предупреждения начал втирать её в щёку Нань Ци.
Та резко отпрянула, закрыв лицо ладонью, и с недоумением уставилась на него.
— Сюань-шэнь, ты что делаешь?
— А ты? — холодно бросил он, бросив на неё ледяной взгляд и фыркнув. — Я ещё спросить хочу, что ты себе позволяешь.
С этими словами он прижал её к стене, решительно отвёл её руку и продолжил наносить мазь.
— В нём малина, а ты всё равно ешь? Твой IQ, что ли, двести пятьдесят?
Нань Ци растерялась:
— А что такого? Малина же вкусная!
Чжоу Сюань резко усилил нажим.
— Да, ешь ещё! Ешь, пока не упадёшь в обморок от аллергии, а я тебе скорую вызову!
Аллергия?
Нань Ци на секунду замерла. Она машинально потянулась к лицу, но нащупала лишь прохладную мазь.
Так вот почему чесалось! Она думала, это от остроты.
— Я и не знала, что у меня аллергия на малину. К тому же в пудинге она была только в самом низу, совсем чуть-чуть.
Она вдруг задумалась и с подозрением посмотрела на Чжоу Сюаня.
— Но откуда ты знал, что у меня аллергия на малину? Папа тебе сказал?
Рука Чжоу Сюаня замерла. Он с недоверием уставился на неё.
Её глаза, чистые, как стекло, смотрели искренне и наивно. Брови слегка нахмурены, выражение лица — настоящее недоумение, не притворство.
Чжоу Сюань застыл.
Он вспомнил, как в первый раз на трассе команды «Халло» достал эту мазь, а Нань Ци тогда выглядела так же растерянно.
Она действительно ничего не помнила.
В голове Чжоу Сюаня мелькнуло невероятное, почти невообразимое предположение.
Он хрипло спросил:
— В какую одежду я был одет, когда мы впервые встретились?
Нань Ци на пару секунд задумалась, не понимая, зачем он это спрашивает.
Потом ответила:
— Ты был в однотонном английском костюме, а на запястье — очень изящные запонки. Помню, Ба Хэ потом специально купил такие же!
Она описывала его внешность в тот день, когда он впервые появился в исследовательской лаборатории команды. В её голосе не было и тени лжи.
Лицо Чжоу Сюаня мгновенно окаменело, будто лёд, покрывшийся трещинами. Он выглядел совершенно раздавленным — даже натянутая улыбка не шла ему больше.
Два часа ночи. Движение в Лондоне не утихало. Чжоу Сюань стоял у окна и машинально потянулся за сигаретами.
Вытащил одну, но, не успев зажечь, снова сунул обратно в пачку и бросил её на стол.
За всю свою жизнь он бросал курить дважды — и оба раза из-за Нань Ци.
Впервые — потому что она пожаловалась, что запах табака на его школьной форме противный. С тех пор, на протяжении всего подросткового бунтарского периода, он больше не курил.
Этот отказ длился долго — вплоть до того дня, когда Нань Ци в одностороннем порядке разорвала с ним отношения. После этого он в Америке перепробовал все сорта сигарет. Зависимость усиливалась, и даже Берри, менеджер команды «Мерседес», строго потребовал от него сократить количество выкуриваемых сигарет. Тренер по физподготовке прямо заявил, что при таком темпе он скоро проиграет другим пилотам.
Многие уговаривали его бросить — безрезультатно.
Пока однажды на трассе Формулы-1 он не увидел Нань Ци.
Он тут же спрятал пачку и даже после гонки не осмеливался курить — боялся, что она его заметит и возненавидит. Иногда позволял себе одну сигарету.
Но три года он ждал — а она так и не пришла.
Привычка вернулась. Каждый раз, когда ему хотелось найти её, он закуривал сигарету — но не затягивался, просто смотрел, как она тлеет.
Когда и это перестало помогать, он наконец сдался и подписал контракт с командой «Халло».
После того как он взял её за руку, тяга к сигаретам исчезла сама собой. Он окончательно бросил курить.
Без сигарет остался алкоголь.
Чжоу Сюань открыл бутылку рома и стал пить прямо из горлышка.
Но чем больше пил, тем яснее становились мысли. Образы Нань Ци в разные периоды жизни всплывали в памяти один за другим — стереть их было невозможно.
— Чёрт, я действительно попался на неё, — пробормотал он, швырнул пустую бутылку и рухнул на диван.
В голове снова и снова прокручивался эпизод с мазью.
Он вспоминал её растерянный взгляд, когда она ничего не помнила. Вспоминал её беззаботный смех.
Ему давно следовало заподозрить неладное. Давно следовало понять.
Каждый раз, когда она «ловила» его с «изменой» в отеле, она наивно верила адресу и никогда не замечала, что номер комнаты совпадал с её днём рождения. Стоило бы ей зайти в номер, соответствующий его дню рождения, — и она увидела бы, что он всё это время ждал именно её.
В исследовательской лаборатории команды «Халло» она не злилась на него за то, что он самовольно объявил о помолвке, и не притворялась, будто видит его впервые. Она действительно ничего не помнила.
Потом была та гонка на суперкаре. Раньше она чуть не вырвалась от скорости — как она могла вдруг захотеть снова испытать это, да ещё и на болиде Формулы-1?
И мазь от аллергии, специально подобранная для неё… Как она могла забыть о ней?
Он был слишком самонадеян. Он упрямо считал, что это очередной вежливый отказ.
Какой же он дурак.
Чжоу Сюань открыл ещё одну бутылку и продолжил пить, пытаясь утопить себя в опьянении.
— Главный инженер Ван, вас зовёт директор Цзи!
— Хорошо, сейчас приду.
Ван Юйвэнь оторвалась от экрана компьютера в инженерном отделе команды «Халло» и направилась к кабинету технического директора.
Цзи Чэнь два дня назад официально занял пост технического директора и теперь, как новоиспечённый начальник, энергично приступил к модернизации силовой установки команды.
Ван Юйвэнь постучала три раза, но ответа не последовало.
Она решила, что Цзи Чэнь погружён в работу и не услышал, и открыла дверь.
Но за столом сидел не Цзи Чэнь, а Чжоу Сюань.
— Поговорим? — спросил он.
Ван Юйвэнь мгновенно развернулась и попыталась выйти, но дверь захлопнулась сама — открыть её не получалось.
— Такая реакция заставляет меня думать, что тебе есть что скрывать, — сказал Чжоу Сюань, вставая с кресла и медленно приближаясь. Он не произнёс ни слова угрозы, но давление, исходящее от него, было ощутимым.
Ван Юйвэнь глубоко вдохнула, повернулась и устремила на него ледяной взгляд. Её обычно мягкие глаза теперь сверкали холодной яростью.
— Я думала, ты сразу ко мне явешься, — съязвила она. — Не ожидала, что пройдёт почти месяц, прежде чем ты поймёшь, что что-то не так. Ты просто молодец.
Чжоу Сюань стоял неподвижно, засунув руки в карманы.
— Можешь издеваться сколько угодно, но всё, что мне нужно знать, ты расскажешь без утайки.
— Если хочешь что-то узнать — спроси у Нань Шэна. Он брат Цици, знает её лучше меня, — не сдавалась Ван Юйвэнь.
Чжоу Сюань промолчал. Его взгляд потемнел. Он уже пытался связаться с Нань Шэном — пять звонков без ответа, на шестой аппарат выключился. Все соцсети тоже молчали: он был заблокирован.
Ван Юйвэнь прекрасно знала об этом и специально колола его.
Чжоу Сюань едва заметно усмехнулся:
— Я знаю, что ты любишь Чжан Ляя, но даже после стольких лет он не удостоил тебя и взглядом. Ты всё ещё надеешься, что твоя вечная преданность тронет его?
Лицо Ван Юйвэнь мгновенно побледнело, затем потемнело, как чернильное пятно.
Но Чжоу Сюань не останавливался:
— Ах да, кстати… Цици выбрала специальность «аэродинамика» ради меня. А ты? Ты пошла туда, чтобы соревноваться с ней? Чтобы доказать Чжан Ляю, что ты ничуть не хуже?
Его слова, произнесённые спокойно, словно ножи, вонзались глубоко в сердце.
Выражение лица Ван Юйвэнь менялось снова и снова, но в итоге она сдержала эмоции и холодно фыркнула.
— А ты думаешь, тебе лучше? Чжан Ляй никогда не любил меня, но Цици теперь полностью забыла вашу детскую дружбу! Тебя в её жизни просто не существует!
— Что ты имеешь в виду? — голос Чжоу Сюаня дрогнул. Руки, засунутые в карманы, сжались в кулаки. Вся его фигура излучала ярость.
Увидев его состояние, Ван Юйвэнь почувствовала удовлетворение. Она изогнула губы в усмешке и, будто с сожалением, произнесла самые жестокие слова:
— Я имею в виду, что ты — вирус, который её мозг принудительно удалил и исправил. Если ты попытаешься вернуть ей память, она просто сломается.
— Ну что, гонщик-бог? Всё ещё хочешь, чтобы Цици вспомнила?
До Гран-при Бахрейна оставалось всего четыре дня, но команда «Халло» внезапно потеряла связь с Чжоу Сюанем.
Менеджер Чжань Хоуфа чуть не сорвал голос от беспокойства. Он перепробовал все номера — никто не отвечал. Соцсети, мессенджеры — всё молчало. Чжоу Сюань будто испарился.
— Ба Ба, не то чтобы я не звоню… Просто если все уже обзвонили его, даже Цзи Чэнь съездил к нему домой, и ничего не помогает — значит, Сюань-шэнь просто не хочет, чтобы его беспокоили. Зачем мне звонить?
Нань Ци лежала на своём кресле-мешке, смотрела документалку и щёлкала семечки.
Она считала, что Ба Ба слишком переживает. Да, прошло несколько дней без вестей от Чжоу Сюаня, но ведь он всего два дня назад выложил пост в Facebook: фото пары старых тапочек — розовых с белочками и синих с медвежатами — и всего два слова: «Скучаю по ней».
Разве не очевидно, что он просто переживает разрыв и хочет побыть один?
Звонить ему сейчас — всё равно что лезть на рожон.
Хм… Хотя розовые тапочки с белочками, хоть и поношенные, выглядят мило. Хоть бы найти такие же.
Мысли Нань Ци блуждали в разные стороны, а семечки она щёлкала всё быстрее.
По телефону Ба Ба всё ещё ныл, и его хриплый голос уже резал ей уши.
http://bllate.org/book/4868/488380
Готово:
