Поэтому она всегда проникала в его мысли, и потому её слова неизменно находили путь к самому сердцу его души.
— Как думаешь? — подмигнула Ян Цин мужчине, выдернула руку и выпрямила спину, принимая деловитый вид. — Поговорим о деле.
— Слушаю, — отозвался Му Цзиньфэн, подражая её осанке. Так как он был без рубахи, его подтянутое, мускулистое тело оказалось полностью открыто — включая подозрительные отметины на груди.
Щёки Ян Цин слегка порозовели, и она незаметно отвела взгляд:
— Вчера я каталась на лодке с Хуайским князем…
— Мне и так известно, — перебил её Му Цзиньфэн, одной рукой притянув девушку к себе и нарочито великодушно заявив: — Теперь ты принадлежишь мне, и я не стану припоминать тебе прошлые дела. Но впредь не смей вступать с ним в слишком близкие отношения.
Услышав это, Ян Цин удивлённо посмотрела на мужчину, а затем вдруг всё поняла:
— Му Цзиньфэн, ты сегодня сердито на меня смотрел… не из-за того, что я каталась с Хуайским князем?
Разоблачённый в своих тайных чувствах, Му Цзиньфэн фыркнул пару раз, но не стал возражать.
Ян Цин с улыбкой наблюдала за его обидчивым видом, но тут же стала серьёзной:
— Признаю, Хуайский князь ухаживает за мной. Он оказал мне услугу, а у меня нет никакого обручения, так что я не могла грубо отказать ему…
— Кто сказал, что у тебя нет обручения? — Му Цзиньфэн крепче обнял её и сквозь зубы процедил: — В деревне Нинкан мы обменялись клятвами!
— Ты был тогда молодым господином Мо, а не молодым наследником Мо! — Ян Цин уперла ладони ему в грудь и легко перевела разговор: — Дело не в том, что я каталась с князем, а в том, что я случайно упала в озеро.
Если продолжать спорить об их отношениях, всё наверняка снова закончится ссорой.
И действительно, внимание Му Цзиньфэна тут же сместилось с обручения на падение в воду:
— Что случилось? Ты не пострадала?
— Я не знаю, на что наступила, но почувствовала, как под ногами стало скользко, и не смогла удержаться — упала прямо в воду. — Вспоминая происшествие, Ян Цин нахмурилась: — В воде кто-то схватил меня за ногу. Я не разглядела его лица, но меня затащили в какую-то пещеру и завалили вход камнями.
— Однако до того, как меня затолкали внутрь, я заметила двух стражников, прыгнувших в воду. Они не раз оглядывались в нашу сторону, но не сделали ничего.
Лицо Му Цзиньфэна стало мрачным.
Стражники Цюй Бинвэня бездействовали? Были ли они подкуплены или причина в чём-то другом?
— В пещере был слабый свет, а также следы от множества заплывов. Кроме того, если бы кто-то прыгнул с берега и поплыл бы ко мне, люди Хуайского князя обязательно заметили бы его. Значит, тот человек, скорее всего, всё время прятался внутри. А следы от заплывов, которые я видела, — всё это он сам и оставил.
— Но даже самый опытный пловец не может продержаться под водой дольше, чем горит благовонная палочка. И если бы он хотел напасть на меня, ему достаточно было бы ждать у входа в пещеру — зачем ему бесцельно плавать туда-сюда и тратить драгоценное время?
— Поэтому я заподозрила, что в пещере есть место для дыхания, и попыталась доплыть до самого конца следов. Там, где их было больше всего, я обнаружила очень тонкую трубку.
— Я прижала губы к трубке и вдохнула — она была проходима. Стоило только вытянуть из неё воду, и можно было дышать.
— Этой трубкой уже пользовался тот мужчина, — мрачно произнёс Му Цзиньфэн.
Ян Цин удивлённо посмотрела на него, не веря своим ушам:
— Неужели это сейчас главное?
Разве не стоило похвалить её за хладнокровие и сообразительность? Откуда вдруг эта ревность?
Му Цзиньфэн бросил на неё холодный взгляд и велел:
— Продолжай.
Перед его напускной серьёзностью Ян Цин едва сдержала улыбку:
— Потом я поплыла дальше и обнаружила светящиеся жемчужины. Они были вделаны в стену, покрыты водорослями, и расположены в том же порядке, что и трубки для воздуха — примерно каждые восемь–девять чжанов по четыре–пять трубок. Очевидно, это сделано специально для тех, кто плохо плавает. Жемчужины же находились в двух чжанах от трубок.
— Я плыла с остановками и преодолела около тридцати чжанов, но впереди всё ещё была вода, и конца тоннелю не было видно, так что я решила не рисковать.
— Однако я заметила закономерность: хотя тоннель извивался, после входа, который уходил вниз на семь–восемь чжанов, он шёл под очень пологим, почти незаметным уклоном вверх. Когда мы вернёмся к озеру и измерим его глубину, сможем приблизительно рассчитать длину тоннеля. — Ян Цин сделала паузу и добавила: — Такой длинный тайный ход никто не замечал. Значит, он должен быть в стороне от основных путей и проходить под достаточно толстым слоем земли. К тому же, тоннель, скорее всего, ведёт в сторону столицы, потому что… ммм…
Не договорив, она замолчала — её губы закрыл поцелуй.
Му Цзиньфэн лишь слегка коснулся её губ и тут же отстранился:
— Ацин, давай обручимся. Как только дело дядюшки Линя будет закрыто, мы поженимся.
Ян Цин нахмурилась:
— Ты хочешь взять на себя ответственность?
— Ты же знаешь, я не стану второй женой и не поделю тебя ни с кем. Даже если я отдала тебе своё тело, мои условия не изменятся.
— Я и не прошу тебя менять условия, — Му Цзиньфэн взял её за плечи и твёрдо произнёс: — Я женюсь только на тебе.
— Ты… — Ян Цин смотрела на него, не в силах поверить: — Ты что, сошёл с ума?
— Я абсолютно трезв, — Му Цзиньфэн пристально смотрел ей в глаза, и в его взгляде была такая нежность, будто он хотел втянуть её в воронку: — Раньше я не отвечал тебе не из-за разницы в положении. Роду Мо не нужны браки по расчёту, чтобы удерживать своё положение при дворе. Просто если я дам обещание, это будет на всю жизнь. А жизнь так длинна… Я боялся, что однажды полюблю другую.
— Смерть моей двоюродной сестры сильно потрясла меня. Я ненавижу Цюй Бинвэня за его холодность и многожёнство, но в то же время боюсь, что сам стану таким же.
— Обещание — это не просто слова. Если относиться к нему легкомысленно, можно причинить боль. Сейчас я даю тебе клятву, потому что уверен: я сдержу её.
— Ты… — Ян Цин открыла рот, но горло будто сдавило, и она не могла вымолвить ни звука.
— Ацин, давай обручимся, хорошо? — Му Цзиньфэн приблизился ещё ближе, и в его глазах, которых он сам не замечал, читались тревога и надежда.
Он действительно испытывал страх — она так прекрасна, и он боялся, что Хуайский князь украдёт её с лодки, или что другой мужчина обратит на неё внимание.
А вдруг кто-то ещё разглядел её истинную суть и ринется за ней толпой? Что тогда делать?
Поэтому он должен поскорее обручиться с ней, пока другие не заметили её достоинств. Тогда она никуда не денется.
Его взгляд был настолько искренним, что Ян Цин тоже позволила себе мечтать о будущем, которое раньше казалось невозможным:
— А твой отец согласится?
— Даже если он будет против, я всё равно женюсь на тебе, — ответил Му Цзиньфэн, но, увидев её неодобрение, смягчил тон: — Я хорошо поговорю с ним и постараюсь убедить.
— Тогда я буду ждать, когда ты пришлёшь сватов к моему дому, — тихо сказала Ян Цин, слегка краснея.
Услышав это, уголки губ Му Цзиньфэна чуть не разошлись до ушей:
— Значит, ты согласна?
Боясь, что она передумает, он вскочил с постели, накинул одежду и направился к выходу из потайной комнаты:
— Пойду закажу горячую воду.
— Эй… — Ян Цин хотела что-то сказать, но он уже исчез.
Она обняла шёлковое одеяло и не смогла скрыть счастливой улыбки.
Через мгновение она растянулась на постели, расслабляя уставшие конечности, и уставилась в верхушку балдахина.
Она помнила, как колыхался балдахин, как покачивались кисточки в воздухе, и как он, такой осторожный и нежный, говорил: «Ацин, если тебе некомфортно, скажи мне».
Осознав, о чём она думает, Ян Цин покраснела ещё сильнее и натянула одеяло себе на голову.
«Ян Цин, Ян Цин, ты совсем пропала! Старая корова ест молодую траву — и ещё такая распущенная!»
Но в то же время он был так нежен во время их близости, будто в нём проснулась другая душа. Хотя она знала: это был не чужой дух — он просто искренне заботился о ней и переживал за её чувства.
И самое приятное — он тоже был впервые. Два человека, которые столько раз видели, как «свиньи бегают», но впервые сами «попробовали свинину», смотрели друг на друга, растерянные и не знающие, что делать дальше.
— Больше так не думать! — прикрыла лицо Ян Цин, чувствуя, как стыд и сладость сплелись в одно, заставляя её щёки пылать.
Пока Ян Цин поздно осознала свою застенчивость, Му Цзиньфэн уже прошёл по длинному тайному ходу и вернулся в спальню.
Увидев, что его друг мирно спит, он уселся ему на голени:
— Вставай.
Цзун Фань медленно открыл глаза, зевнул и сонным голосом спросил:
— Я уснул? Который час?
— Час Водяного Быка, первая четверть, — ответил Му Цзиньфэн.
— Уже так поздно? — удивился Цзун Фань и сел, потягиваясь: — Я ждал тебя в комнате так долго, что, не будь Ацин такой стеснительной, давно бы послал служанку.
— Даже если бы Ацин согласилась, тебе не следовало быть таким нахальным. Ей всего пятнадцать.
— Я знаю. Я только дважды коснулся её, — сказал Му Цзиньфэн и протянул руку: — Посмотри, всё ли в порядке. Мне всё ещё жарко, может, мне ещё разок нужно искупаться в лечебной ванне?
— Тебе не тело жарко, а сердце, — без обиняков ответил Цзун Фань, но руки не замедлил — положил пальцы на пульс друга: — Обычная девушка после первого раза не выдержала бы сильных утех. Чжан Чжи Чжун относится к Чжан Юань как к зенице ока. Даже если он хочет заполучить тебя в зятья, он не посмеет переборщить с дозой. Он хочет, чтобы ты стал его внуком, а не чтобы ты ушёл под суд за убийство.
— Да, мне действительно жарко от сердца, — вместо того чтобы обидеться, Му Цзиньфэн довольно ухмыльнулся: — Ты просто завидуешь мне, завидуешь, что у меня есть такая прекрасная девушка, как Ацин.
— Дай другую руку, — Цзун Фань отстранил его ладонь, нахмурившись ещё сильнее: — Неужели это тот, кто сегодня утром кисло пускал слюни? А теперь сам стал кислым?
Му Цзиньфэн лишь широко улыбнулся, весь сияя от счастья.
Через некоторое время Цзун Фань убрал руку, и его брови сошлись ещё плотнее:
— Расскажи, как ты подхватил это?
— Я… — начал Му Цзиньфэн, но вдруг замер и не смог вымолвить ни слова.
Как он подхватил это? Боцин пошёл помогать Чжан Юань ловить кота, а он собирался ускользнуть из дома Чжан… А потом?
Му Цзиньфэн схватился за виски, пытаясь вспомнить, но в памяти зияла пустота — длинная, непроходимая пустота. Он даже не помнил, как оказался в доме Цзун, хотя смутно чувствовал, будто кто-то нес его на спине.
Увидев выражение лица друга, Цзун Фань побледнел:
— Почему молчишь?
— Я не помню, — покачал головой Му Цзиньфэн, но усилия были тщетны: — После лечебной ванны, которую ты мне устроил, голова прояснилась, но всё, что было до этого, остаётся туманным. Я лишь смутно помню, что, кажется, это ты меня привёз.
Лицо Цзун Фаня стало ещё мрачнее:
— При отравлении всегда остаются следы, но прошло меньше трёх часов, а твой пульс уже в норме.
— В норме? — переспросил Му Цзиньфэн, и его лицо тоже стало серьёзным.
Они молча смотрели друг на друга.
Внезапно Му Цзиньфэн вскочил, нарушая тишину:
— Я вспомнил!
— Что вспомнил? — Цзун Фань тоже сел прямо, с надеждой в глазах.
— Я забыл заказать воду! — Му Цзиньфэн поспешил к двери и позвал Чаньи: — Приготовьте горячую воду для Ацин. Пусть она искупается и переоденется. И заодно смените постельное бельё.
http://bllate.org/book/4841/484011
Готово:
