Сы Цюэ подняла глаза и увидела, как на его висках и лбу выступила испарина. Она помахала ему рукой:
— Иди скорее переодевайся, а то простудишься. Я пойду домой.
А Цзяо не предупреждала, что сегодня будут «гости», поэтому, когда Сы Цюэ возвращалась от Си Цзюя и издалека заметила во дворе перед своим домом чью-то фигуру, она удивилась.
Подойдя ближе, она увидела, что стоявший во дворе человек тоже её заметил и повернулся к ней.
Это была красавица в длинном платье цвета спелого граната. Однако столь яркий оттенок не придавал ей огненной пышности — всё смягчалось её холодной, изысканной внешностью. Она выглядела так отстранённо и чисто, будто бессмертная дева, случайно сошедшая с небес на землю, и вот-вот исчезнет в утреннем тумане.
Когда она взглянула на Сы Цюэ, её холодные, цвета заваренного чая глаза заиграли, взгляд смягчился, и уголки губ, до этого плотно сжатые, чуть расслабились.
Сы Цюэ стояла в отдалении и смотрела на неё, ощущая странную, необъяснимую близость.
— Ты… ты фея? — не отрывая взгляда, спросила Сы Цюэ, широко раскрыв рот от изумления.
— Пхах!
Прежде чем «фея» успела ответить, за её спиной раздался смех служанки. Только тогда Сы Цюэ заметила, что «фея» пришла не одна — за ней стояло несколько человек, державших в руках множество вещей, а позади них громоздились ящики разного размера.
— Как же так! — весело сказала та самая служанка. — Прошло всего немного времени, а маленькая госпожа уже не узнаёт свою госпожу!
В этот момент появилась А Цзяо и пояснила:
— Госпожа, это ваша матушка.
Затем она поклонилась «фее»:
— Старейшина Ци, здравствуйте.
Информация обрушилась на Сы Цюэ как лавина!
Она широко раскрыла глаза и ещё раз внимательно осмотрела стоявшую перед ней женщину с бесстрастным лицом.
Неужели… это её мама? Вернее, мама Сы Цюэ?
Девочка невольно прикрыла своими ладошками пухлые щёчки.
Последнее время А Цзяо так её кормила, что она заметно поправилась. Глядя в зеркало на своего пухленького ангелочка, она ещё недавно была довольна собой. Но теперь, узнав, что перед ней — её собственная мать, такая ослепительная красавица, Сы Цюэ почувствовала, будто предала гены своей матери.
— Маленькая госпожа даже смутилась! — засмеялись все, кто пришёл вместе с матерью Сы Цюэ.
Когда смех утих, всегда спокойная и внешне бесстрастная красавица, на самом деле внимательно разглядывавшая дочь, наконец заговорила:
— Ладно, идите с А Цзяо и расставьте вещи по местам.
О, у мамы такой приятный голос!
Сы Цюэ опустила руки и тайком подняла на неё глаза.
На самом деле прошло всего три месяца с тех пор, как Янь Фушуй в последний раз навещала Сы Цюэ, так что слова служанки были верны — времени прошло немного. Однако никто не удивился, услышав это замечание.
Янь Фушуй подняла девочку на руки — движения были настолько уверенными и привычными, что Сы Цюэ даже не почувствовала дискомфорта.
Прижавшись к её плечу, Сы Цюэ ощутила вокруг себя лёгкий, неизвестный ей холодный аромат. Хотя она никогда раньше его не чувствовала, он показался знакомым и трогательно-родным. Глаза девочки невольно наполнились слезами, и она тихо произнесла:
— Мама…
Шаги Янь Фушуй на мгновение замерли. Руки крепче обняли дочь, потом ослабли. Она погладила Сы Цюэ по голове и тихо ответила:
— Мм.
Янь Фушуй привезла много людей и ещё больше вещей. Усадив Сы Цюэ к себе на колени на каменной скамье во дворе, она наблюдала, как её служанки переносят ящики туда, куда указывала А Цзяо.
Сы Цюэ с любопытством смотрела на большие сундуки и осторожные движения служанок, не в силах удержаться от вопроса:
— Мама, что ты привезла?
Хотя Янь Фушуй молчала и сохраняла своё обычное холодное выражение лица, будто ничто в мире не могло её тронуть, и даже держа дочь на руках не проявляла особой нежности, Сы Цюэ всё же не боялась — ведь она была не ребёнком в самом деле.
— Это подарки к твоему дню рождения.
До дня рождения Сы Цюэ оставался ещё месяц.
Янь Фушуй опустила глаза и встретилась взглядом с любопытными глазами дочери.
— Ещё ты ведь хотела заниматься боевыми искусствами?
Глаза Сы Цюэ засияли, и она энергично закивала, но тут же опустила голову и загрустила:
— Но папа сказал, что нельзя.
— Он сказал «нельзя»? — Янь Фушуй презрительно изогнула губы, но это явно не была улыбка. Даже если бы это и была улыбка, то лишь холодная насмешка. — Ты — моя дочь. Внешние боевые искусства тебе не подойдут. Даже если бы ты и занималась ими, ничего путного из этого не вышло бы. Если хочешь учиться боевым искусствам, после дня рождения я пришлю тебе наставника.
Сы Цюэ моргнула и кивнула.
Похоже, отношения между мамой и её «дешёвым» папашей оставляют желать лучшего? И, судя по всему, у её мамы немалое влияние. Но в оригинальной книге не упоминалось ни одной такой красавицы, связанной с Цзи Юем.
Впрочем, неудивительно — ведь у Цзи Юя же есть та самая юношеская любовь, его «белая луна»?
Сы Цюэ вдруг вспомнила, что мать сказала «пришлю наставника», и спросила:
— Мама, ты не останешься здесь жить?
— Маленькая госпожа хочет жить вместе с госпожой! — снова рассмеялась та самая служанка, что первой засмеялась над Сы Цюэ.
Янь Фушуй бросила на неё строгий взгляд, но затем погладила дочь по голове и смягчила голос:
— Когда тебе исполнится десять лет, ты сможешь пойти со мной.
Сы Цюэ покатала глазами. Получается, они договорились: по десять лет каждый воспитывает?
Янь Фушуй замолчала, словно колеблясь, но потом спросила:
— Ты… захочешь пойти со мной тогда?
Хотя она и не одобряла того человека, нельзя было не признать: он заботился о Сы Цюэ с большой тщательностью. Именно ради того, чтобы никто не заметил «особенности» дочери и не стал относиться к ней иначе, он выбрал этот уединённый дворик. За всё это время не прозвучало ни единого слуха — значит, его меры сработали.
Сы Цюэ всегда была привязана к нему, и Янь Фушуй не была уверена, захочет ли девочка уезжать в новое место.
— А папа не может пойти с нами? — спросила Сы Цюэ.
Хотя она понимала, в чём дело, но не забывала про свою роль шестилетней девочки.
Янь Фушуй не ответила. Она лишь сжала губы и по-прежнему сохраняла холодное выражение лица, не выдавая эмоций.
Но стоявшая рядом служанка, много лет проводившая рядом с ней, прекрасно знала: госпожа расстроена. Только непонятно, огорчена ли она тем, что маленькая госпожа не дала чёткого ответа, или же из-за самого вопроса дочери…
Служанка тихо вздохнула и, чтобы сменить тему, улыбнулась Сы Цюэ:
— Маленькая госпожа, наверное, и меня не помнит? Меня зовут Янь И. Я с детства служу госпоже.
Сы Цюэ тут же забыла о своём вопросе и, как настоящий ребёнок, полностью переключила внимание на Янь И.
Одежда Янь И была почти такой же, как у А Цзяо — даже узоры совпадали. Видимо, А Цзяо для неё и Янь И для её матери играли одну и ту же роль.
Если Янь Фушуй говорила мало и каждое её слово будто источало холод, то Янь И, напротив, была болтлива и весела. На её щеках играла пара ямочек, и вскоре она рассмешила всех вокруг.
Янь Фушуй слушала их рассказы о забавных происшествиях, глядя на дочь, которая хлопала в ладоши. В её глазах, столь похожих на глаза матери, сверкала искренняя радость — чистая, прозрачная, живая и наивная, как у любой шестилетней девочки.
И всё же… на это зрелище она ждала целых шесть лет.
Горло её вдруг сжалось. Она опустила голову и молча погладила длинные волосы дочери.
Тук-тук.
В этот момент в ворота постучали. Все разговоры и смех прекратились, и все взгляды устремились к двери.
У ворот стоял человек в чёрном. Он поклонился Янь Фушуй, сидевшей на скамье:
— Старейшина Янь, вы проделали долгий путь. Глава секты устроил семейный ужин — во-первых, чтобы поприветствовать вас, а во-вторых, потому что давно не виделся. Надеется на ваше присутствие.
Сы Цюэ долго всматривалась в парня в чёрном, прежде чем вспомнила: это один из телохранителей её «дешёвого» папаши, часто стоящий рядом с ним. Его посылают с таким сообщением? Видимо, у него высокий статус.
Как же всё-таки обстоят дела между её папой и мамой?
Только начала пробовать этот сочный персик, а уже не дают доесть! Прямо мучение.
— Это же семейный ужин, — сказала одна из служанок Янь Фушуй, — как наша госпожа может на него идти?
Голос её был не слишком громким, но достаточно, чтобы все во дворе услышали.
Цинь Чжуо проигнорировал намеренную колкость служанки — или, скорее, давно к этому привык.
«Грехи начальства иногда приходится расплачиваться подчинённым», — подумал он про себя.
Сы Цюэ насторожила уши и услышала, как другая служанка тихо съязвила:
— И трёх месяцев не прошло, а уже «давно не виделись»? Врёт напропалую.
Янь И сердито посмотрела на тех, кто говорил, и все тут же замолчали.
— Глава секты — отец маленькой госпожи, а наша госпожа — её мать. Разумеется, на семейный ужин они могут пойти.
В её словах не было ошибки, но ясно давалось понять: связь между ними существует только благодаря Сы Цюэ. Больше — ничего.
Сы Цюэ наконец почувствовала вкус этого «персика».
Отношение её папы к матери пока неясно, но её мама явно презирает его.
Видимо, они завели ребёнка, но не поженились не потому, что её папаша не может забыть свою «белую луну», а потому, что её мама просто не считает его достойным.
Совсем не жалко. Даже забавно.
Хм! Как может человек с чужой в сердце быть достоин такой прекрасной и замечательной матери? Даже если это и её родной отец.
Пока они обменивались колкостями, Янь Фушуй молчала, крепко держа дочь на руках, будто находясь в другом мире.
Наконец она щёлкнула пальцем по пухлой щёчке Сы Цюэ и подняла глаза на Цинь Чжуо:
— Когда?
Цинь Чжуо незаметно выдохнул с облегчением и ответил быстрее обычного:
— Я провожу вас, старейшина Янь.
То есть идти можно было немедленно.
Янь Фушуй кивнула:
— Янь И пойдёт с нами. А Цзяо останься и распорядись здесь.
Янь И и А Цзяо в один голос ответили:
— Есть!
Сы Цюэ, лежа на плече матери, помахала А Цзяо.
Янь Фушуй даже остановилась, чтобы дать дочери сказать всё, что она хотела.
— А Цзяо, не забудь про Си Си и Суцюй.
Обычно ей было скучно есть одной, поэтому они всегда садились за стол вчетвером — в самый раз. Она боялась, что А Цзяо в суете забудет про них.
А Цзяо ответила, что всё в порядке.
Янь И улыбнулась:
— Маленькая госпожа такая добрая в столь юном возрасте.
С А Цзяо здесь она не беспокоилась — слуги не посмеют обманывать или пренебрегать обязанностями.
Пусть их маленькая госпожа живёт свободно и радостно. Остальное — забота других.
Янь Фушуй вспомнила, что Цзи Юй в письме упоминал юношу, ставшего подругой её дочери. Раз у дочери появился товарищ, она хотела его увидеть. Просто не ожидала, что тот человек так быстро пришлёт за ней, едва она успела обнять дочь.
В секте Лугоцзяо большинство глав врат и павильонов были мужчинами, за исключением Гу Мяо — главы Саньраомэнь, которая была женщиной. Однако это не означало, что Саньраомэнь менее важен. Напротив, именно Саньраомэнь отвечал за все внутренние дела секты: обучение слуг, закупки, составление меню и проведение банкетов.
Следовательно, именно Гу Мяо организовывала и этот семейный ужин.
Простой ужин оказался вовсе не простым делом: нужно было учесть вкусы и предпочтения каждого участника. С первым молодым господином, второй и третьей госпожами проблем не было — достаточно было просто спросить в их покоях. Но их глава секты был человеком сложным, и его предпочтения никто не знал. А уж что до матери третьей госпожи, чьё происхождение оставалось загадкой, то Гу Мяо вообще ничего о ней не знала.
Конечно, видеть её она видела — ведь, в отличие от Цзюй Хуэя из Сусомэнь, она была единственной, кто имел доступ к личным делам главы секты, и несколько раз сталкивалась с матерью третьей госпожи.
Перед ней стояла загадка: несмотря на холодный, отстранённый нрав, та предпочитала яркую одежду и пышные украшения, и Гу Мяо никак не могла угадать её истинные вкусы.
http://bllate.org/book/4794/478649
Готово:
