Нань Фэн слегка улыбнулась:
— Ты такой, что и сказать не знаю. У каждого свои стремления и вкусы. Даже если у кого и сыновья, и дочери есть, но дети неблагодарные — никакое богатство не удержишь. Назови меня холодной, если хочешь: я и правда не вижу ничего хорошего в браке. Сейчас я живу вольготно и легко, и в будущем мне не о чём будет сожалеть. Да и вообще, я ведь совсем не обделена в жизни: у меня есть такие замечательные друзья и братья. Чего ещё желать?
Толстяк Лу только глупо улыбался. Чжао Ваншэн покачал головой и вздохнул:
— С тобой не спорят!
В тот день Нань Фэн задержалась с экспериментами и, возвращаясь домой в карете, заметила, что у аптеки впереди собралась толпа и загородила дорогу. Она велела слуге по прозвищу Маоцзы сходить и разузнать, в чём дело.
Вскоре Маоцзы вернулся с докладом:
— Один человек тяжело заболел, но не может заплатить за лечение. Аптекарь выгнал его на улицу, вот народ и собрался посмотреть.
Нань Фэн слегка удивилась:
— А разве за этим никто не следит?
— Можно пойти в Благотворительный приют, — пояснил Маоцзы. — Там при небольших болезнях лекарства дают, но за тяжёлыми случаями постоянно не уследишь — не станут же они бесконечно деньги тратить. Если лекарств не будет, человеку останется только умирать. Аптекарь уже послал за стражниками — они скоро придут и увезут его.
Нань Фэн ничего не сказала. На свете много несчастных, и всех не спасёшь. Да и неизвестно ведь, правда ли он несчастен. Раз есть куда обратиться, ей незачем изображать Будду и спасать всё живое.
В этот момент подошли два стражника, чтобы разогнать толпу, и повели больного. Нань Фэн мельком взглянула на него: мужчина опустил голову, стражники поддерживали его под руки. Проходя мимо кареты, он на миг поднял глаза и растерянно огляделся.
Нань Фэн узнала в нём Юй Ая. Всего полмесяца назад он ещё играл на цитре в павильоне Тяньшуй, а теперь выглядел почти мёртвым.
Будь это чужой человек, Нань Фэн даже не обратила бы внимания. Но с Юй Аем они встречались уже несколько раз. По словам Маоцзы, его, скорее всего, ждёт смерть. Неужели и вправду оставить его умирать?
Не успев как следует подумать, Нань Фэн окликнула слугу:
— Сходи, приведи этого господина сюда. Поговори со стражниками вежливо и скажи, что я возьмусь за его лечение.
Маоцзы был очень сообразительным и не стал спорить с приказом хозяйки. Он мигом подбежал к стражникам, показал им знак, подтверждающий статус Нань Фэн, и полувёл, полунёс Юй Ая к карете.
Нань Фэн взглянула на полубезсознательного Юй Ая и без лишних слов велела ехать домой, а Маоцзы — вызвать лекаря.
У неё было право пригласить придворного врача, но эта привилегия предназначалась только для неё самой и не распространялась на других. Поэтому Маоцзы должен был найти обычного столичного лекаря.
Дома Юй Ая уложили, и вскоре пришёл врач. Осмотрев больного, он сказал:
— Этот господин избит, раны не обработаны, и в них проникла зловредная ци. Я сейчас выпишу несколько снадобий — и для приёма внутрь, и для наружного применения. При должном уходе он скоро пойдёт на поправку.
Нань Фэн кивнула и велела слугам хорошо ухаживать за ним, а управляющему отправиться с лекарем за лекарствами.
После этого она больше не вспоминала о нём: ведь спасла его лишь из жалости, и это не стоило ей почти ничего — просто сделала доброе дело по пути.
Прошло полмесяца, и Нань Фэн уже почти забыла о Юй Ае, когда управляющий пришёл к ней:
— Госпожа, господин Сяо хочет вас видеть.
— Какой господин Сяо? — удивилась Нань Фэн.
Управляющий замялся:
— …Тот самый господин, которого вы недавно спасли.
Тогда Нань Фэн вспомнила:
— А, так его фамилия Сяо! Ладно, пусть заходит.
Сяо Юй вновь предстал перед Нань Фэн.
Он вошёл в гостиную и глубоко поклонился:
— Благодарность Железному господину невозможно выразить словами. В следующей жизни Сяо Юй готов стать быком или конём, лишь бы отплатить вам за доброту.
Нань Фэн велела ему подняться и сесть:
— Не стоит благодарности. Я лишь немного помогла. Ты уже поправился?
Сяо Юй кивнул и тихо ответил:
— Да, совсем выздоровел.
Нань Фэн с любопытством спросила:
— В прошлый раз ты был в полном порядке в павильоне Тяньшуй. Как же так вышло?.. Хотя, если не хочешь говорить — не надо.
Сяо Юй слабо улыбнулся:
— Нет ничего такого, что нельзя было бы рассказать. Я — сын бывшего первого министра Сяо Чэнцзина. Моя мать была танцовщицей из числа служанок в доме Сяо. Семья Сяо дала мне лишь имя, но даже в родословную не внесла. Остальное время обращались с нами как со слугами. Даже после моего рождения мать не избежала участи развлекать гостей моего отца.
Потом Сяо-злодей пал, и семья Сяо пришла в упадок. Я был рад этому. Нынешний император милостив — он не стал наказывать невинных женщин. Сяо-злодей, его жена и несколько сыновей, занимавших посты, были казнены. Замужние дочери сдали всё имущество и сохранили жизнь. Но эти избалованные барышни не вынесли простой жизни и продали меня в павильон Тяньшуй. Мать пыталась помешать этому и в конце концов покончила с собой. Но меня всё равно отправили туда.
Недавно один богач заинтересовался мной и выкупил за большую сумму. Я отказался от него, и в ссоре случайно толкнул — он ударился головой. Тогда он избил меня, а его жена, узнав об этом, избила меня ещё раз и выбросила на улицу. Я думал, что умру… Но Железный господин спас меня…
Нань Фэн молчала. «Вот и ещё одна драматичная судьба! — подумала она. — Мои беды рядом с этим просто смешны!»
Наконец она спросила:
— А теперь у тебя есть куда идти?
Сяо Юй честно покачал головой. С детства, благодаря своей красоте, он обучался музыке, живописи, шахматам и каллиграфии — всё это делалось специально, чтобы ублажать влиятельных особ. Но так как мать была танцовщицей и наложницей, семья Сяо никогда не признавала его своим. Ему давали лишь еду, чтобы выжить. Лишь из-за внешности Сяо Чэнцзин решил воспитывать его как следует.
В ту эпоху подобные нравы были в порядке вещей: многие знатные семьи держали таких юношей. При встречах между чиновниками и знатью было принято обмениваться воспитанниками — и даже соревноваться, у кого лучше обучены люди.
Нань Фэн долго переваривала услышанное, а потом сказала Сяо Юю:
— Ладно, пока поживи у меня. Когда я разберусь со своими делами, решим, что делать дальше.
Оставив Сяо Юя, она отправилась к Чжао Ваншэну и попросила проверить, правду ли он рассказал. Ведь прошло всего несколько лет с падения прежней династии, и ей совсем не хотелось вляпаться в какие-то грязные дела.
Чжао Ваншэн долго закатывал глаза:
— Вот почему ты всё время ходишь в павильон Тяньшуй! Оказывается, просто любуешься мужчинами!
Нань Фэн не стала с ним спорить:
— Поможешь или нет?
— Не нужно проверять, — ответил Чжао Ваншэн. — Всё, что он сказал, — правда.
Нань Фэн удивилась:
— Откуда такая уверенность?
— Эти люди находятся под нашим наблюдением, — сказал он. — Ты думаешь, у меня нет других дел?
Нань Фэн рассмеялась:
— Ты действительно молодец! Значит, ему можно пока пожить у меня?
Чжао Ваншэн серьёзно посмотрел на неё:
— Нань Фэн, если тебе нравятся мужчины — я ничего не имею против. Но теперь ты открыто держишь мужчину у себя дома. Неужели ты совсем не думаешь о своей репутации?
Нань Фэн весело фыркнула:
— Что случилось? Я ведь не держу десяток-другой! Один-то уж точно можно?
Чжао Ваншэн так разозлился, что выгнал её за дверь.
Сяо Юй спокойно и скромно поселился в доме Нань Фэн. Хотя он и родился в богатой семье, всю жизнь провёл в унижениях. Он прекрасно понимал, чего хотел от него тот богач. Раньше он привык терпеть — ведь с детства его окружали подобные люди, и никаких «благородных» мыслей у него не было.
Но тот человек оказался извращенцем. То, что он требовал от Сяо Юя, было невыносимо. В попытке отбиться Сяо Юй случайно причинил ему вред — и чуть не поплатился за это жизнью.
Сяо Юй не хотел умирать. С детства он учился выживать — даже в самых тяжёлых условиях. Когда он впервые увидел Нань Фэн, она показалась ему чистой — и взгляд её, и поступки были такими искренними и светлыми.
Во второй раз она пришла с друзьями, заботливо поставила для него отдельный маленький столик и ни разу не бросила на него пошлого взгляда.
Её друзья явно были честными людьми, но они презирали его. Сяо Юй с детства научился читать по лицам и прекрасно понимал, что Чжао Ваншэн и Толстяк Лу смотрят на него свысока. Только Нань Фэн смотрела на него с теплотой и уважением.
Теперь, когда она спасла его, Сяо Юй захотел остаться рядом с этим чистым и светлым Железным господином. Он сразу откровенно рассказал ей о себе, чтобы вызвать сочувствие, и внимательно наблюдал за ней, стараясь угадать её вкусы. Он больше не хотел оказаться в положении, где его можно продать или убить. Железный Сыши был для него сейчас самой надёжной опорой.
Когда Нань Фэн наконец разобралась со своими делами и вернулась к вопросу о Сяо Юе, тот, хоть и считался гостем, время от времени готовил для неё изысканные сладости. Эти угощения были невероятно изящными и явно требовали много труда.
Нань Фэн даже смутилась:
— Тебе нужно отдыхать, не стоит этим заниматься.
Сяо Юй мягко улыбнулся:
— То, что я делаю, ничто по сравнению с тем, что вы сделали для меня. Прошу, не отвергайте моё искреннее желание отблагодарить вас.
Позже Нань Фэн подумала: «Раз ему нравится готовить — пусть занимается. Всё равно делать нечего». И даже начала раздавать его сладости друзьям.
Люди, видя это, многозначительно улыбались. Раньше ходили слухи, что Железный господин предпочитает мужчин, а теперь она даже завела одного у себя дома. «Ну что ж, — думали они, — как ни назови, но в доме Железного господина всегда было тихо и спокойно. Пусть держит, если хочет».
Нань Фэн вызвала Сяо Юя. Тот прекрасно понимал, что, несмотря на слухи, Железный господин не испытывает к нему никаких чувств. Её взгляд оставался таким же чистым, как и прежде. Сяо Юй понимал, что такой человек для него недосягаем, но именно поэтому он всеми силами хотел хоть немного приблизиться к ней.
Сяо Юй сидел прямо и скромно на нижнем месте. Нань Фэн смотрела на его стройную фигуру: этот мужчина обладал мягким характером, мастерски играл на цитре и рисовал, а ещё умел готовить сладости! Его пейзажи восхищали её. «Будь он в современном мире, — подумала она, — стал бы настоящим художником».
Она мягко сказала:
— Сяо Юй, мне неловко, что ты всё это время выполняешь здесь работу слуги. Я куплю тебе дом за городом и дам немного земли. Женись, заведи детей и живи спокойно.
Сяо Юй посмотрел на неё и тихо улыбнулся:
— Железный господин так добр ко мне… Чем же Сяо Юй может отплатить?
Нань Фэн покачала головой:
— Не нужно отплачивать. Для меня это пустяк. Просто живи хорошо!
— Вы хотите избавиться от меня, — сказал Сяо Юй. — Я понимаю. Я и так слишком долго вас беспокоил и не смею принимать ваши дары. Я уйду прямо сейчас.
Нань Фэн разволновалась:
— Я вовсе не хочу избавиться от тебя! Я просто хочу помочь. Да и куда ты пойдёшь, если останешься ни с чем?
Сяо Юй отвёл взгляд в сторону:
— Мир велик… Но куда мне идти? Наверное, снова в павильон Тяньшуй…
Нань Фэн разозлилась:
— Я спасла тебя, а ты всё равно хочешь вернуться туда!
Слёзы одна за другой покатились по лицу Сяо Юя:
— Я искренне благодарен за вашу доброту. Но я не могу принять такой дар без заслуг. Да и даже если вы мне что-то дадите, я не смогу это удержать. Та дочь семьи Сяо, что продала меня в павильон, не оставит меня в покое. И тот богач тоже не простит мне обиды. Если я уйду отсюда — меня ждёт смерть!
Нань Фэн онемела. Она смотрела на плачущего красавца и вспомнила, как в прошлой жизни сама плакала — со соплями и слезами. А этот мужчина даже в слезах прекрасен! Она подумала и сказала:
— Я не допущу, чтобы они снова причинили тебе вред!
Сяо Юй покачал головой:
— Я верю, что вы искренне хотите помочь. Но стоит мне уйти отсюда — у меня не будет права требовать от вас постоянной защиты.
Нань Фэн на миг замолчала:
— Тогда чего ты хочешь?
Сяо Юй вытер слёзы и опустился на колени перед ней:
— Если вы не сочтёте меня недостойным, Сяо Юй готов продать себя в рабы и служить вам!
Нань Фэн смотрела на него… «Хорошо, спасла человека — и теперь он хочет стать моим слугой? Почему это кажется таким странным!»
Она устало сказала:
— Вставай. Мне не нужны слуги. Но ты прав в одном. Ладно, оставайся здесь. Не как слуга, а… как гость-советник. Если захочешь уйти — можешь сделать это в любой момент. Как тебе такое?
Сяо Юй тихо выдохнул: «Получилось!» Он так боялся, что Нань Фэн откажет — тогда у него не осталось бы ни единого шанса.
Нань Фэн приказала управляющему: отныне Сяо Юй остаётся в доме, обращаться к нему следует как «господин Сяо». Она передала ему управление поместьем, которое изначально хотела подарить, — пусть займётся делом.
Сяо Юй, по сути, жил за счёт Нань Фэн, но ей было всё равно. Раз уж она его спасла, нечего было бросать его на полпути. Разница в одном рте для неё значения не имела.
Управляющий, конечно, догадывался о «склонностях» своей хозяйки, и теперь обращался с Сяо Юем с особым почтением, постоянно называя его «господин Сяо».
С тех пор как Сюйлань вышла замуж, за хозяйством во дворе Нань Фэн больше никто не следил. Но, к счастью, она была одинокой, и в доме, кроме регулярной уборки и проветривания, оставалось лишь заботиться о цветах и деревьях. Нань Фэн, вдохновившись Таньчунь, разделила эти обязанности между слугами. Теперь каждый трудился ради собственной выгоды и не ленился.
http://bllate.org/book/4791/478469
Готово:
