Такие пустяки Четвёртый бэйлэй ни за что бы не вспомнил, если бы налашская супруга сама не напомнила. Услышав её слова, он небрежно махнул рукой:
— Домашними делами распоряжайтесь сами, женщины. Не нужно меня спрашивать.
Восьмая супруга слегка нахмурилась и про себя выругалась: «Сам ты женщина! Да и вся ваша семья — сплошь женщины!»
К счастью, прожив в облике призрака несколько сотен лет, она обрела железные нервы и тут же взяла себя в руки:
— Четвёртый брат, не беспокойся. Обе младшие сестры — люди рассудительные. С их помощью всё пойдёт как нельзя лучше.
Побеседовав немного, «супруги» разошлись: Четвёртый бэйлэй, тревожась за здоровье Хунъюня, поднялся и направился во двор на западе. Восьмая супруга проводила его до ворот и заботливо напомнила:
— Четвёртый брат, если будет время, загляни в западный дворик. Сун-гэгэ неважно себя чувствует и не может прислуживать тебе. А Ву-мэй, похоже, в добром здравии.
Четвёртый бэйлэй удивлённо приподнял брови, кивнул, заглянул к Ли-ши, чтобы проведать Хунъюня, а затем отправился с Сяо Гаоцзы в западный дворик — туда, где жили четыре наложницы, — послушать, как играет на цитре госпожа Ву.
Перед уходом он специально велел Ли-ши:
— Завтра верни ключи и бухгалтерские книги в главный покой. Отныне заботься только о детях.
Ли-ши столько лет была любимой наложницей Четвёртого бэйлея и обычно получала всё, чего пожелает, лишь бы не перегибала палку. Но сегодня, несмотря на все усилия, чтобы защитить ребёнка, она окончательно лишилась права управлять домом. В душе закипела злость, и её красивое личико тут же вытянулось. Она не сумела скрыть раздражения, и Четвёртый бэйлэй это заметил. В нём проснулось раздражение. Он уже собирался её утешить, но слова застряли в горле, и вырвалось лишь:
— Заботься о себе.
С этими словами он развернулся и ушёл.
Ли-ши скрипела зубами от ярости. Она прекрасно понимала, что именно налашская супруга нашептала бэйлею гадости, но осмелиться выместить злость на главной супруге не хватало духу.
Как раз в этот момент вошла Хэхуа и сообщила, что бэйлэй отправился в покои госпожи Ву. Ли-ши набросилась на неё с криком:
— Кто разрешил тебе выведывать? А? Ты, видно, решила, что раз бэйлэй не у меня, так можно тайком бегать за ним ухаживать? Да посмотри на себя — разве бэйлэй, такой человек, обратит внимание на твою кокетливую рожицу?
Хэхуа заплакала, опустила голову и, стиснув зубы, не смела возразить. Ли-ши уже собиралась продолжить брань, но вошла няня Ли и увещевала:
— Ах, моя госпожа! Маленькие господа только что уснули. Разбудишь — опять будут плакать!
Ли-ши только и оставалось рявкнуть на Хэхуа:
— Чего стоишь столбом? Иди прислуживай старшей дочери!
Хэхуа вышла, сдерживая слёзы. Едва выйдя из комнаты, она не выдержала, прикрыла рот ладонью, вернулась в пристройку и, упав на постель, зарыдала в подушку.
Не найдя больше, на ком бы сорвать злость, Ли-ши пришлось с досадой лечь спать.
Цуйхуань вернулась и подробно рассказала Восьмой супруге обо всём, что происходило во дворе на западе. Та лишь усмехнулась:
— Да разве это стоящее дело, чтобы так радоваться? Ладно, иди спать. Посмотрю на тебя — и то смешно!
Цуйхуань захихикала и вместе с Жуйчжу вышла. Няня Чэнь подошла, помогая Восьмой супруге снять украшения, и напомнила:
— Впредь, когда увидите бэйлея, нельзя больше называть его «Четвёртый брат». Услышат другие — засмеют.
Восьмая супруга сжала серебряную шпильку и холодно усмехнулась:
— Даже называя его «Четвёртый брат», я ещё слишком снисходительна!
На следующий день Ли-ши, кипя от злости, отправилась кланяться налашской супруге. По дороге узнала, что бэйлэй действительно ночевал у госпожи Ву. Во время утреннего приветствия, прямо при супруге и остальных наложницах, она начала язвить и колоть, так что лицо госпожи Ву то краснело, то бледнело.
Госпожа Сун, по натуре добрая и спокойная, предпочла не вмешиваться в чужие дела. Наложницы Нюй и Гэн были ещё слишком юны: даже если и поняли скрытый смысл слов боковой супруги, осмелиться возразить ей не посмели. Они сидели тихо, как мыши, не смея и пикнуть.
Восьмая супруга с досадой прикрыла лицо ладонью, глядя, как Ли-ши одна торжествует. «Ну и слабаки в заднем дворе у Четвёртого! — подумала она. — По сравнению с императорским гаремом отца это просто никуда не годится! Такая ограниченная, злобная особа, как Ли-ши, могла десять лет оставаться в фаворе? Видимо, остальные ещё хуже. Неудивительно, что, едва появившись, Сяо Няньгao сразу затмила всех! Дэфэй, Дэфэй… Неужели тебе и в голову не пришло подыскать сыну хоть кого-нибудь достойного?»
При этой мысли у неё уже созрел план. Воспользовавшись паузой, когда боковая супруга отхлебнула глоток чая, она улыбнулась и обратилась к госпоже Ву:
— Кстати, с тех пор как ты вошла в дом бэйлея, тебе ещё не доводилось кланяться императрице-матери Дэфэй в Запретном городе. Завтра я отправляюсь во дворец — пойдёшь со мной. Всё-таки ты — одна из женщин бэйлея, пора представиться.
Затем она повернулась к госпоже Сун:
— А ты, кажется, тоже давно не виделась с императрицей-матерью? Пойдёшь завтра тоже. В прошлый раз она сама упоминала тебя.
Госпожа Сун тут же встала и с улыбкой согласилась.
Госпожа Ву, видя, как супруга её возвышает, мягко улыбнулась и сделала реверанс в знак благодарности. Поднявшись, она незаметно бросила взгляд на Ли-ши и опустила глаза, больше не произнеся ни слова. Ли-ши чуть не поперхнулась чаем и долго кашляла.
Восьмая супруга всё это видела и радовалась про себя: «Ли-ши, Ли-ши… Да ты просто чудо! Даже такая неземная, как госпожа Ву, сумела тебя возненавидеть!»
На следующий день Восьмая супруга действительно повела госпожу Сун и госпожу Ву в покои императрицы-матери Дэфэй в Чанъаньском дворце.
Старшая императрица Тунцзя была мягкосердечна и не занималась делами дворца, поэтому всеми дворцовыми делами заведовали четыре главные императрицы. В Чанъаньском дворце постоянно толпились люди: кто-то приходил за указаниями, кто-то просил помощи, кто-то — по поручению Хуэйфэй или Ифэй, чтобы обсудить дела. Кроме того, несколько младших принцев, воспитывавшихся здесь, приходили кланяться. Дел было невпроворот, и Дэфэй не могла долго беседовать со снохами. Она лишь внимательно взглянула на госпожу Ву, дала наставления, чтобы та хорошо прислуживала Четвёртому бэйлею и супруге, потом отдельно поговорила с госпожой Сун. Обеим подарила по нескольку украшений и пообещала вскоре прислать в резиденцию бэйлея двух опытных нянек, чтобы обучали наложниц правилам поведения, после чего снова погрузилась в дела.
Раньше, когда налашская супруга замечала, что свекровь занята, она иногда помогала ей и заодно перенимала опыт управления. Но теперь Восьмая супруга, имея мужскую душу, пусть даже и помогала своей Восьмой супруге управлять домом, не проявляла особого интереса к дворцовой суете. Посидев немного и заскучав, она попросила разрешения у Дэфэй и отправилась с госпожой Сун и госпожой Ву прогуляться по Императорскому саду.
Войдя через восточные ворота Цзюйюаня и следуя по тропинке, они оказались под старыми деревьями, где осенью уже стелилась прохладная тень. Восьмая супруга обратилась к госпоже Ву:
— На юге осень такая же?
Госпожа Ву улыбнулась в ответ:
— Не совсем. Там осень приходит позже, чем в Пекине. Листья тоже опадают, но не так решительно и чётко. Бывает, даже в начале зимы ещё висят на ветках и не хотят падать.
Госпожа Сун присоединилась к разговору:
— Госпожа, я слышала, что в некоторых местах много озёр. Осенью и зимой над водой стелется тёплый туман. Можно кататься на лодке и совсем не чувствовать холода.
— Правда? — Восьмая супруга повернулась к госпоже Ву. — Так бывает?
Госпожа Ву кивнула:
— Да, это так. В детстве я вместе с отцом каталась на лодке по озеру.
Восьмая супруга одобрительно кивнула:
— Если представится случай, обязательно свожу вас на юг.
Три женщины, сопровождаемые служанками, шли и беседовали, не замечая, как дошли до Лизаотана. Восьмая супруга остановилась у входа и подняла глаза на здание. Она помнила, что в эпоху Цяньлуня здесь хранили «Сыку цюаньшу». Сейчас же внутри кто-то играл на цитре.
Жуйчжу подошла и тихо сказала:
— Госпожа, та служанка у входа, кажется, из свиты императрицы Лянфэй.
— Лянфэй? — задумалась Восьмая супруга и уже собралась уходить, но её окликнули:
— Это не супруга Четвёртого бэйлея?
Поняв, что не уйти, она на мгновение замялась, но тут же приняла вежливое выражение лица и глубоко поклонилась женщине в императорском наряде:
— Кланяюсь вам, матушка. Да пребудете вы в здравии.
Императрица Лянфэй, видя такое почтение со стороны снохи, неожиданно растрогалась и почувствовала, как нос защипало. Она поспешила выйти из Лизаотана и сама подняла Восьмую супругу:
— Дитя моё, мы ведь часто виделись в детстве. Отчего же теперь такая чопорность?
Восьмая супруга не могла сказать правду при всех и лишь улыбнулась:
— Так подобает. Надеюсь, матушка не сочтёт меня невежливой.
Лянфэй мягко улыбнулась:
— Как можно!
Она взяла Восьмую супругу под руку и вернулась в Лизаотан. Усевшись, спросила:
— Пришла навестить свою матушку? Уже виделась?
— Да, но матушка занята, так что я решила немного погулять.
Лянфэй кивнула и тихо сказала:
— Да, четыре главные императрицы всегда заняты.
Восьмая супруга заметила, как Лянфэй опустила глаза, и поняла, что та вот-вот расстроится. Поспешно улыбнулась и подозвала госпожу Сун и госпожу Ву:
— Это женщины Четвёртого бэйлея. Мы с ними очень дружны. Матушка, вы их ещё не видели?
Госпожа Сун и госпожа Ву немедленно поклонились Лянфэй. Та одобрительно кивнула:
— Императрица Дэфэй отлично подобрала вам спутниц — такие прелестные девушки.
Лицо госпожи Ву слегка покраснело, и она опустила глаза. Госпожа Сун скромно кивнула и вместе с госпожой Ву встала у двери.
Восьмая супруга хотела пояснить, что госпожу Ву бэйлэй привёз с юга и она не была выбрана родителями, но подумала, что это лишь поставит в неловкое положение и Лянфэй, и госпожу Ву. Вместо этого она показала на цитру на столе:
— Это вы сейчас играли? Как прекрасно звучит!
Лянфэй кивнула:
— Давно не брала в руки цитру — пальцы совсем одеревенели. Прости, что насмешила.
При этом она невольно взглянула на тонкие пальцы госпожи Ву и осторожно спросила:
— Госпожа Ву, вы тоже умеете играть на цитре?
Госпожа Ву ответила:
— Ваше величество, я немного умею, но не осмелилась бы сказать, что играю хорошо.
Лянфэй мягко улыбнулась:
— В игре на цитре главное — настроение. Если пальцы хоть немного знают струны, этого уже достаточно.
Она продолжила беседу с Восьмой супругой, время от времени обращаясь и к госпоже Сун, и к госпоже Ву. Вскоре обе наложницы перестали стесняться и отвечали свободно. Госпожа Сун, отобранная из внутреннего ведомства, кое-что знала о дворцовых порядках. Госпожа Ву про себя подумала: «Неудивительно, что все говорят, будто Восьмой А-гэ добр и обходителен. Видно, он впитал это от своей матери!»
К полудню Лянфэй захотела оставить гостей на обед, но Восьмая супруга вежливо отказалась, сославшись на дела в резиденции, и пообещала в ближайшие дни снова навестить Чанъаньский дворец.
Лянфэй, понимая, что сноха не её собственная, хотела бы поговорить с ней подольше, но боялась, что Дэфэй обидится, и отпустила их. Провожая взглядом молодых женщин, чьи силуэты растворялись среди садовых деревьев, она тихо вздохнула. Её доверенная нянька спросила:
— Ваше величество, раз вам так нравится супруга Четвёртого бэйлея, в следующий раз поговорите с ней подольше. Зачем вздыхать?
Лянфэй горько улыбнулась:
— Сама не знаю почему. Это дитя вызывает симпатию с первого взгляда. Вижу, у неё в душе печаль, и мне самой тяжело становится.
Нянька тихо утешила:
— Ваше величество, вы забыли: в резиденции Четвёртого бэйлея старший сын умер меньше полугода назад!
— Да… Как же я могла забыть?.. Бедное дитя.
Восьмая супруга сидела в карете с закрытыми глазами. Госпожа Сун и госпожа Ву, видя её подавленное настроение, не осмеливались заговаривать. Всю дорогу царило молчание.
Вернувшись в резиденцию, они увидели, как Ли-ши гуляет с Хунши. Заметив издалека супругу с двумя наложницами, она ущипнула сына, чтобы тот заплакал, и, убаюкивая его, направилась навстречу:
— Ах, госпожа вернулась! Только что третий юный господин спал, но, должно быть, почувствовал ваше возвращение — вдруг захныкал и проснулся!
Обычно Восьмая супруга с удовольствием подразнила бы Ли-ши, но сегодня, после встречи с Лянфэй, ей хотелось уединиться и дать волю слезам. Эти уловки раздражали её ещё больше. Она оперлась на госпожу Ву, остановилась в трёх шагах и бросила взгляд на Хунши: щёчки мальчика были красными, на лице ещё блестели слёзы. В ней закипела ярость, и она холодно предупредила:
— Хочешь бороться за расположение бэйлея — делай что хочешь. Но не смей мучить ребёнка! Если не хочешь растить третьего юного господина, в доме найдутся и другие, кто с радостью займётся его воспитанием.
Сказав это, она пристально посмотрела на Ли-ши, обошла мать с сыном и направилась в главный покой. Госпожа Сун с горничными последовала за ней, обходя Ли-ши стороной. Жуйчжу, проходя мимо, бросила на неё презрительный взгляд. Ли-ши топнула ногой от злости, но ничего не могла поделать. Ведь налашская супруга происходила из знатного рода — её мать была прямой правнучкой основателя династии Нуэрхачи. Даже не имея сыновей, она всё равно стояла несравненно выше Ли-ши. В бессилии Ли-ши развернулась и с ненавистью ушла во двор на западе. Хунши, прижавшись к ней, рыдал без умолку:
— Ууу… Восьмой дядя, где ты? Как мне не повезло с такой ненадёжной матерью! Ууу!
http://bllate.org/book/4680/469899
Готово:
