Телефон Лу Чжиъи без умолку звенел — в групповых чатах, вичате, кьюкью. Поздравления молодого поколения всегда приходят через электронные сообщения, сопровождаемые всевозможными причудливыми и пёстрыми стикерами.
В десять тридцать вечера Чжао Цюаньцюань отправила в общую комнатную группу радостный стикер:
— Сестрёнки, с Новым годом! Всем удачи и процветания!
Люй И, празднующая Новый год в Японии, тут же ответила:
— С Новым годом, девчонки^^!
Появилась Су Ян:
— Ха-ха, только что составила список новогодних желаний. Ровно в полночь загадаю: пусть все девчонки из 326 сдадут экзамены!
Лу Чжиъи:
— Ну и ну, какая щедрость — включить нас всех в свои новогодние мечты.
Чжао Цюаньцюань:
— Но почему в такой радостный момент надо говорить о чём-то таком грустном!
Су Ян:
— Ладно, раз тебе так не по душе, тогда я изменю своё желание: пусть все девчонки из 326, кроме Чжао Цюаньцюань, сдадут экзамены.
Чжао Цюаньцюань:
— НЕТ!!!
Лу Чжиъи читала всё это и смеялась. У её ног стоял медный тазик, полный раскалённых углей — красных, пылающих.
Так на Тибетском нагорье обычно отапливают жилище.
Дрова потрескивали, лопаясь от жара. В комнате горел яркий свет, а по телевизору весело звучали песни и смех, весь экран был заполнен праздничным представлением.
В следующее мгновение телефон снова зазвонил.
На экране высветилось: «Госпожа Чжуан». Мать Чэнь Цзюньвэя.
Она вздрогнула и выпрямилась, чтобы ответить:
— Госпожа Чжуан?
Голос Чжуан Шуюэ сквозь трубку просто переливался радостью:
— Учительница Лу, с Новым годом!
Лу Чжиъи немного смутилась, но тоже улыбнулась:
— Спасибо, госпожа Чжуан. И вам, и маленькому Вэю — с Новым годом!
Чжуан Шуюэ хохотала:
— Да-да, особенно радостный год! Знаешь, учительница Лу, есть отличная новость: сегодня выложили результаты экзаменов за семестр, и английский у Вэя — сто четырнадцать баллов!
Лу Чжиъи опешила.
Сто четырнадцать?
Она на несколько секунд потеряла дар речи, прежде чем ответить:
— Это действительно очень хороший результат.
— Вот именно! — не могла нарадоваться Чжуан Шуюэ. — Я всё молилась хоть на тройку, а он не только сдал, но и набрал такие баллы! Я вне себя от счастья! Всё это благодаря тебе, учительница Лу. С тех пор как ты начала заниматься с Вэем, его оценки по английскому только растут. Я даже не знаю, как тебя отблагодарить.
Рядом послышался юношеский голос:
— Почему это всё её заслуга? А я? Я сам писал работу! Получается, будто я вообще ни при чём?
В недовольстве слышалась и гордость.
Видимо, Чэнь Цзюньвэй тоже был доволен собой.
Лу Чжиъи рассмеялась:
— Госпожа Чжуан, не стоит так говорить. Это, конечно, заслуга самого Вэя.
Она говорила правду. Чэнь Цзюньвэю никогда не хватало способностей — ему не хватало лишь отношения к учёбе. С первого же занятия она поняла: этому парню вовсе не нужны дополнительные уроки английского.
Но теперь…
Честно говоря, она не ожидала, что он так быстро одумается.
Чжуан Шуюэ ещё несколько раз поблагодарила её и передала трубку Чэнь Цзюньвэю:
— Давай, поздравь учительницу Лу с Новым годом и поблагодари за всю её заботу в этом семестре.
Лу Чжиъи поспешила сказать:
— Не нужно, не нужно, всё в порядке.
Отношение Чэнь Цзюньвэя всегда было таким — то и дело придирался, дерзил, упрямился. Она и не надеялась, что этот мальчишка вдруг станет почтительным и вежливым.
Но к её удивлению, в следующее мгновение раздался его голос:
— Лу Чжиъи?
Тут же кто-то резко стукнул его по лбу:
— Где твои манеры? Надо говорить «учительница Лу»!
Мальчик невольно вскрикнул от боли, потом неохотно пробурчал:
— …Учительница Лу.
Лу Чжиъи улыбнулась. Если этот трудный ученик соизволил сказать ей хоть пару слов, ей следовало чувствовать себя польщённой. Поэтому она первой заговорила:
— Вэй, с Новым годом! Поздравляю тебя с таким большим прогрессом на экзамене.
Пауза. Потом он проворчал:
— Так официально?
— Всё-таки всего на два года старше, а говорит, будто тебе семьдесят лет… Эй-эй, не бей больше!
Последнее явно адресовалось уже снова Чжуан Шуюэ.
Лу Чжиъи хотела рассмеяться, но сдержалась, чтобы не задеть его самолюбие, и лишь тихо улыбнулась.
Спустя некоторое время он всё же неохотно произнёс:
— С Новым годом, учительница Лу.
— Хорошо, — её глаза искрились.
— Желаю тебе… — он, кажется, подумал секунду и выбрал формулировку: — Желаю тебе разбогатеть в новом году и снова подарить мне коробку шоколада.
Лу Чжиъи наконец рассмеялась вслух.
— Спасибо за пожелание! Буду надеяться на богатство. Но вне зависимости от того, стану ли я богатой или нет, в следующем семестре обязательно подарю тебе шоколад.
Мальчик тоже засмеялся, почти по-детски:
— Хочу точно такую же коробку, как в прошлый раз!
— Хорошо.
— Ты запомни, не забудь!
— Обещаю, не забуду.
И в заключение Лу Чжиъи сказала:
— Пришли мне сочинение посмотреть.
Сто четырнадцать баллов — очевидно, парень впервые в жизни написал сочинение.
На последнем занятии она попросила его всё-таки написать эссе, чтобы те, кто его недооценивал, наконец увидели его возможности. Тогда он лишь нетерпеливо прогнал её, и поэтому Лу Чжиъи даже не надеялась на успех.
Но он послушался.
Чэнь Цзюньвэй помолчал, но в итоге не отказался:
— Ладно.
Обменявшись ещё раз поздравлениями, они повесили трубку.
Почти сразу же телефон снова зазвонил. Лу Чжиъи даже не успела положить его, как уже взглянула на экран.
Увидев надпись «Папа», она резко перевела дыхание и почти инстинктивно вскочила, прижав аппарат к уху:
— Папа!
Рядом Лу Юй тут же отвела взгляд от телевизора и пристально посмотрела на неё.
Лу Чэнминь вёл себя хорошо в тюрьме. Хотя поначалу, будучи слишком тихим и простодушным, он немало пострадал от других заключённых, но всё же сумел стиснуть зубы и выдержать.
Не имея ни гроша, он не просил домашних присылать деньги на взятки надзирателям, поэтому условия содержания были не из лучших.
Без связей и поддержки он не мог рассчитывать на помощь в конфликтах.
Всё, что оставалось, — терпеть.
Хорошо ли воздаётся добру? Никто не знал. Но именно благодаря своему упорству и терпению он наконец завоевал уважение — и надзирателей, и сокамерников. Его больше никто не трогал и не обижал.
И даже сумел добиться права на пятиминутный звонок в канун Нового года.
На этот раз он говорил больше обычного.
— Давно вернулась домой? Как здоровье тётушки? Помогай ей по дому, она ведь заботится обо всём в доме и обо мне, и о тебе — очень устала.
— За экзамены я никогда не переживал. Ты всегда усердно училась и была примерной дочерью. Просто делай всё, что в твоих силах — остальное неважно.
— Здесь у меня всё хорошо, все ко мне относятся по-доброму, ем досыта, тепло одет — не волнуйся ни о чём.
— Чжиъи, с Новым годом. В этом году тебе исполнится девятнадцать. — Он говорил с улыбкой, но в этой улыбке было больше горечи, чем радости. — Уже шестой год… Моя Чжиъи скоро станет взрослой девушкой.
Он произнёс это с улыбкой, но в ней чувствовалась боль.
У Лу Чжиъи сжалось сердце, глаза наполнились слезами, но она лишь улыбнулась в ответ:
— Какой бы взрослой я ни стала, я всегда останусь твоей дочерью.
Лу Чэнминь рассмеялся и несколько раз повторил «хорошо».
Трубку передали Лу Юй.
У Лу Чэнминя оставалось мало времени, и, несмотря на долгую болтовню, в конце он тихо сказал:
— Прости меня, Сяо Юй.
Угли в тазу пылали ярко, искры поднимались вверх, а потом с лёгким хлопком исчезали.
По телевизору как раз шёл скетч: известные комики перебрасывались шутками, заставляя зрителей хохотать.
Комната была просторной, но из-за малого числа людей казалась пустынной.
Старая мебель выдавала возраст дома, в углах виднелись паутины, но жители деревни не обращали на это внимания и не убирали.
Лу Юй сидела, слегка прикусив губу, и улыбнулась.
— Брат, не говори таких вещей. Ты ведь знаешь, я никогда ни о чём не жалела.
Она сильнее сжала ладони и, опустив глаза на угли, тихо добавила:
— Береги себя. Мы с Чжиъи ждём твоего возвращения.
Звонок закончился. В комнате воцарилась тишина. Никто не спешил заговорить, но по телевизору по-прежнему шумел праздник, и атмосфера не становилась неловкой.
Наконец Лу Чжиъи встала:
— Пора варить цзянь-туань. Съедим по паре шариков — будет тепло и уютно.
В их семье существовал такой обычай: в канун Нового года обязательно съедали два сладких клёцца из рисовой муки, чтобы новый год прошёл гладко, а все трудности легко обходились стороной.
Лу Юй поспешила сказать:
— Я сама сварю.
Но Лу Чжиъи остановила её:
— Сиди, смотри телевизор. Я всё сделаю.
Кухня находилась в другом конце двора. Открыв дверь гостиной, Лу Чжиъи ощутила, как горный ветер обжёг лицо, будто лезвиями.
Она плотно закрыла дверь и быстро направилась на кухню — мыть кастрюлю, разжигать огонь, кипятить воду.
На душе было тяжело. Накипятив воду, она не спешила возвращаться в гостиную, а оперлась на плиту и задумалась.
В кармане куртки телефон завибрировал.
Она достала его и посмотрела на экран. И замерла.
Чэнь Шэн сидел в старом особняке, где собралась вся большая семья — больше десяти человек вместе смотрели «Вечер встречи к Новому году».
Он рассеянно играл с телефоном. В половине одиннадцатого заметил, как тётя увела Чэнь Цзюньвэя на балкон — звонить репетитору.
Ха! Сегодня Чэнь Цзюньвэй был в центре внимания: отлично сдал экзамены, и все в доме наперебой хвалили его.
Чэнь Шэн, конечно, радовался за него — как старший брат, он больше всех хотел, чтобы младший стал настоящим человеком.
Но в душе всё же шепнул себе: «Ну и что такого особенного в 114 баллах по английскому? Весь дом вокруг него крутится, чуть ли не фейерверки запускать готовы! А ведь когда я поступил в ЦАГА, да потом каждый год был первым в университете — никто так не радовался».
Цзэ, явное неравное отношение.
Он бросил взгляд на Чэнь Юйсэня и даже засомневался, не подкидыш ли он в этой семье.
Это сомнение развеял дедушка, хлопнув его по спине после очередной жалобы.
Дедушке Чэнь недавно исполнилось семьдесят три года. Волосы поседели, но дух был бодр. Он сердито бросил:
— Такой характер — ни стыда, ни совести, ни уважения к старшим! Не пойму, у кого ты такой!
Чэнь Шэн пожал плечами:
— Откуда мне знать? Но все говорят, что я в тебя.
Дедушка Чэнь:
— …
И тут же дал ему подзатыльник:
— Негодник!
Вся семья рассмеялась.
Чэнь Шэн снова подсел поближе и добавил:
— Хотя все ещё говорят, что я не так красив, как ты в молодости.
Дедушка Чэнь расплылся в довольной улыбке:
— Конечно! Твой дед в молодости…
Он задумчиво причмокнул, вспоминая прошлое, и косо глянул на внука. Знал, что тот просто старается его порадовать, и, честно говоря, ему было приятно.
Но…
Чэнь Шэн снова посмотрел на балкон, где весело болтали мать и сын. У него зачесалось ухо.
О чём они там говорят с Лу Чжиъи?
Чем она сейчас занимается в тех горах?
Хватает ли ей крема для рук и лица?
Он рассеянно смотрел «Вечер встречи», но взгляд всё чаще скользил к балкону. Когда они вернулись, прошло ещё минут десять, и он не выдержал — достал телефон и открыл вичат.
Экран был забит непрочитанными поздравлениями.
Он всегда считал массовые поздравления бессмысленными и редко читал их.
Выборочно отправил короткие сообщения старику Чжао и своим прежним и нынешним наставникам:
«Ученик Чэнь Шэн желает учителю [имя] счастливого Нового года и крепкого здоровья».
Потом его палец замер, скользнул по экрану и остановился на жёлтом аватарке с простеньким рисунком.
На картинке была девушка: два кружочка вместо глаз и яркие румяна на щеках.
Он добавил её в друзья сразу после возвращения с нагорья. Увидев аватарку, даже усмехнулся — точь-в-точь как сама Лу Чжиъи! Но с тех пор они ни разу не переписывались: зачем писать без причины? Не будет же он заводить неловкие разговоры просто так?
Но сегодня…
http://bllate.org/book/4554/460338
Готово:
