Мисун даже глазом моргнуть не успела и уже с отчаянием подумала: может, после этого удара удастся взять небольшой отпуск.
Однако ожидаемая боль так и не наступила.
Когда она уже решила, что её полжизни здесь и кончатся, свет вдруг померк.
Серая тень накрыла её, в нос ударил незнакомый мужской аромат.
Её надёжно прижали между стеной и чьей-то рукой.
Палка врезалась Сюй Цинжану в левое плечо.
Упругий бильярдный кий с хрустом переломился на несколько частей, разбрасывая вокруг щепки.
Сюй Цинжань тихо застонал, его тело под тяжестью удара накренилось вперёд, и он сгорбился.
Расстояние между ними сократилось ещё больше.
Мисун застыла. Её щека почти касалась ямочки у основания его шеи, и от него исходил жар.
Короткие жёсткие волосы щекотали кожу — лёгкое, мурашками бегущее ощущение.
Внезапная перемена застала её врасплох, и она почти инстинктивно слегка обняла его за тонкую талию. Спустя пару секунд густые пушистые ресницы дрогнули, и она осторожно произнесла:
— Сюй Цинжань?
Её голос от природы был мягкий и звонкий, а сейчас в нём слышались тревога и подступающая паника.
Она произнесла это так, будто уже овдовела.
Вероятно, впервые за всё это время она назвала его по имени.
Обычно то «студент Сюй», то снова «студент Сюй» — всё время держала дистанцию.
Сюй Цинжань долго не двигался.
И она тоже не шевелилась.
Он словно завис — не то из-за лёгкого аромата гардении, исходившего от неё, не то из-за боли в плече.
— Ты... ты в порядке? — спросила она, когда он всё ещё молчал.
Она действительно испугалась, что его серьёзно покалечили.
Руки, которые до этого лишь слегка обнимали его, теперь начали осторожно ощупывать — но без нажима, чтобы случайно не усугубить травму.
— Ты только что как меня назвала? — внезапно спросил он, останавливая её руки.
Голос по-прежнему звучал лениво.
Она сделала вид, что спокойна, и чётко проговорила:
— Сюй Цинжань.
— Ага, — ответил он.
— Тебе лучше встать, — сказала Мисун, немного успокоившись.
Он медленно поднялся, веки полуприкрыты, лицо стало ещё бледнее из-за боли.
Бросив на неё короткий взгляд, он обернулся к драке — и в его глазах мелькнула злоба.
К счастью, эта ярость продлилась недолго: подоспела охрана.
Цзян Синь, кстати, отделалась лёгким испугом — одежда помялась, но видимых ушибов не было.
Цзян Синь отличалась от обычных девушек: она была особенной, подруг у неё почти не было. С детства крутилась рядом с Цзян Янем и Сюй Цинжанем, переняв от них кучу дурных привычек и дикий нрав. В средней школе записалась в баскетбольную команду, а потом, ради интереса, пошла на курсы рукопашного боя — так что с самообороной у неё проблем не возникало.
Мисун нервно сжимала Сюй Цинжана за руку и внимательно осматривала его с головы до ног.
С виду он был цел, но левое плечо безвольно обвисло, а вся рука болталась вдоль тела.
«Всё пропало... Похоже, я устроила беду», — подумала она, сморщив лицо от тревоги.
Хотя, слава богу, это левая рука, — утешала она себя.
Она ведь помнила, что Сюй Цинжань — талантливый художник. Если бы пострадала правая рука, он бы надолго лишился возможности брать в руки кисть.
Когда Юй Бо Мин вернулся, было уже половина четвёртого.
Мисун аккуратно собирала с пола разбросанные бильярдные шары и ставила их обратно на стол.
Вместе с персоналом она приводила всё в порядок.
Юй Бо Мин прибежал, едва не сорвав ботинки, и первым делом обеспокоенно спросил:
— Моя дорогая, ты не ранена?
Отец Мисун, Ми Хунчоу, был известным дочерним фанатом. Если бы с его дочерью что-то случилось у него на глазах, Юй Бо Мину бы не поздоровилось.
Мисун взглянула на него и покачала головой:
— Со мной всё в порядке.
Юй Бо Мин с облегчением выдохнул, но всё ещё с преувеличенным ужасом на лице:
— Если бы ты хоть чуть-чуть пострадала, мне бы пришлось отдать за это жизнь!
— Со мной ничего не случилось, — сказала она и, сделав пару шагов, придвинулась поближе к Сюй Цинжану, слегка потянув за край его рубашки. — Но он получил травму.
— ... — Юй Бо Мин скосил глаза на Сюй Цинжана. — А это кто такой?
Мисун поморщила носик:
— Сейчас не до объяснений. Главное — он пострадал из-за меня, и я хочу отвезти его в больницу.
Сюй Цинжань в это время молчал и стоял в стороне.
Юй Бо Мин махнул рукой:
— Ладно, не хочешь — не говори.
Мисун помолчала, потом тихо спросила:
— Как ты хочешь уладить ситуацию здесь? Вызвать полицию или...
Её лицо было спокойным и бесстрастным.
Похоже, она не собиралась прощать обиду.
— Полицию вызывать нельзя, — резко отрезал Юй Бо Мин.
По его мнению, лучше было замять всё потихоньку.
Во-первых, скандал плохо отразится на репутации заведения, и в будущем клиенты могут перестать ходить. Во-вторых, здесь были студенты — а это значит, что обязательно вмешаются родители.
Мисун сжала подол платья и промолчала.
Юй Бо Мин вдруг почувствовал, как в душе поднимается жалость к себе.
Ладно, все вы — боги.
Даже унижаясь, он всё равно должен был улыбаться.
Он помолчал, потом с искренним взглядом сказал:
— Дорогая, давай решим это дело по-тихому, хорошо?
Мисун нахмурилась, уже собираясь что-то сказать, но Юй Бо Мин поспешил перебить:
— Если дело дойдёт до участка, никто не останется в выигрыше. — Он сделал паузу и мягко добавил: — Я и так, наверное, работу потеряю. Прошу тебя, ради наших с тобой многолетних отношений, сделай мне одолжение. Если ты пойдёшь до конца, мне потом не жить в этом районе.
В его словах чувствовалась и логика, и просьба, но в конце проскользнуло и лёгкое давление.
Она колебалась, ей было неловко.
Подумав несколько секунд, она подняла чистые, как у оленёнка, глаза на Сюй Цинжана.
Ясно было, что она передаёт ему право выбора — ведь она сама осталась невредима и не имела права решать за него.
Сюй Цинжань чуть приподнял уголки губ, но выражение лица осталось безучастным:
— Ладно, забудем.
От этого ответа не только Цзян Синь, но и сама Мисун растерялись.
За несколько дней он, похоже, стал буддистом.
Юй Бо Мин, напротив, сразу расцвёл улыбкой и даже без стеснения стал называть его «братан»:
— Спасибо тебе огромное!
Сюй Цинжань опустил веки. Его красивые миндалевидные глаза не выражали никаких эмоций.
— Травму нельзя запускать. Может, сначала в больницу? — предложила Цзян Синь, наблюдая за тем, как Юй Бо Мин заискивает.
Мисун вышла на улицу и остановила такси. Втроём они сели в машину и поехали в больницу.
Раньше Гуань Мэнцзюнь часто лежала в больнице, поэтому Мисун неплохо ориентировалась в коридорах.
Она уверенно оформила приём и перевела всех в кабинет врача.
Врач, принимавший их, был молод — ему явно не исполнилось и тридцати.
Но на голове у него уже почти не осталось волос.
Столь юный, а уже лысеет.
Сюй Цинжань сел напротив стола и, по указанию доктора Ли, снял верхнюю одежду.
Тонкая рубашка едва прикрывала его тело, левая рука была обнажена, и под бледной кожей просвечивали синеватые вены.
Половина грудной клетки и ключицы были открыты, а на соске виднелась маленькая выпуклость.
Кожа, почти не видевшая солнца, была болезненно белой, из-за чего синяк на плече казался ещё ужаснее.
Сцена была, казалось бы, вполне приличной, но на Сюй Цинжане это выглядело почти пошловато.
Мисун стояла за дверью и, не отрываясь, смотрела на него целых полминуты.
Видимо, её взгляд был слишком откровенным и жарким.
Сюй Цинжань вдруг поднял глаза.
В тот момент, когда их взгляды встретились, Мисун очнулась от оцепенения и осознала, что за ней застали.
Сердце забилось от стыда, будто она совершила что-то постыдное.
Не обращая внимания на пылающие щёки, она мысленно застонала и медленно отвернулась.
Доктор Ли, конечно, всё это заметил и, увидев двух красивых девушек у двери, сразу нафантазировал целую драму. С видом опытного наставника он сказал:
— Молодой человек, ваша травма... от удара палкой, верно?
Сюй Цинжань рассеянно кивнул:
— Ага.
— Послушай меня, девушки созданы для того, чтобы их берегли и лелеяли.
Сюй Цинжань молча взглянул на него.
— Через несколько лет моя дочь будет в вашем возрасте, и я ни за что не позволю ей встречаться с таким вот распутным парнем, как ты.
Сюй Цинжань: «?»
Доктор Ли многозначительно добавил:
— Ты играешь с чувствами девушек — это неправильно.
Сюй Цинжань: «?»
— Заслужил, что тебя избили.
— ...
Сюй Цинжань невольно дернул уголком глаза — его обычно спокойное лицо наконец дрогнуло.
А доктор Ли, совершенно не замечая напряжения в воздухе, продолжал:
— И вы, девушки, в будущем выбирайте парней внимательнее, а то потом будете жалеть.
Только что насмехавшаяся Цзян Синь: «...»
Мисун: «...»
Доктор, вы переборщили с драмой.
У Сюй Цинжана всегда было крепкое здоровье, и синяк, хоть и выглядел страшно, костей не задел.
Он вышел из кабинета с рецептом в руке и небрежно придерживал растрёпанную одежду. Лицо его оставалось холодным и отстранённым.
Мисун шла за ним, держа в руках пакет с лекарствами.
Он дошёл до двери туалета и вдруг остановился:
— Ты тоже хочешь зайти со мной?
— Нет, — она опомнилась и отступила на пару шагов. — Я подожду снаружи.
Он бросил на неё взгляд и передал ей рецепт:
— Подержи.
С этими словами зашёл внутрь.
Мисун тихо кивнула.
Пока Сюй Цинжань переодевался в кабинке, Цзян Синь стояла у раковины и наносила помаду.
Она любовалась собой в зеркале, пальцами расчёсывая спутанные пряди, и небрежно спросила:
— Ты сильно пострадал от этого синяка?
Он лениво парировал:
— С каких это пор я стал таким неженкой? Со мной всё в порядке.
Цзян Синь цокнула языком:
— Никогда бы не подумала, что ты способен на рыцарский поступок и защиту дамы в беде.
Сюй Цинжань усмехнулся и неспешно ответил:
— Спасибо, что предоставила мне такую возможность.
Ведь именно она стала причиной всей этой драки.
— Это не моя вина, — заявила она, не моргнув глазом и сбрасывая вину с себя.
— Ладно, моя вина.
Он не хотел спорить.
Выходя из туалета, он увидел, как Мисун нервно ходит по коридору.
Внутри её терзало чувство вины.
Они ведь не были так близки, чтобы он рисковал собой ради неё, а он всё равно принял удар на себя. Мисун чувствовала, что обязана ему.
Сюй Цинжань подошёл к окну аптеки, чтобы получить лекарства, и Мисун, поколебавшись, всё же спросила:
— Э-э... студент Сюй, тебе больно?
Её голос, легко узнаваемый и мягкий, звучал неуверенно, и последние слова почти растворились в шёпоте.
Он опустил на неё взгляд.
Мисун почти всё время молчала.
Она всегда была человеком с сильным чувством ответственности, и сейчас её вина была очевидна.
Губы её были плотно сжаты, ресницы опущены, отбрасывая тень на скулы.
Лицо побледнело, и в ней чувствовалась хрупкость — казалось, будто пострадала не он, а она сама.
Сюй Цинжань провёл пальцем по плечу. На самом деле, он почти не чувствовал боли, если не делать резких движений.
Он собирался сказать «ничего страшного», но в последний момент что-то внутри перевернулось, и он неожиданно изменил тон. В голосе появилась едва уловимая обида, и он произнёс хрипловато и тихо:
— Больно.
Авторские комментарии:
Цзян Синь: «Ты в порядке? Больно?»
Сюй Цинжань: «Ты уже в третий раз спрашиваешь об этой ерунде. Не ной, как девчонка».
Жена: «Больно?»
Сюй Цинжань: «Ой, да, довольно больно».
Цзян Синь: «Мужчины — одни обманщики».
Собака Сюй Цинжань начинает обманывать свою жену.
Мисун, бедняжка, получает три секунды молчаливого соболезнования.
http://bllate.org/book/4535/459037
Готово:
