Шэнь Цзицин презрительно усмехнулся и снова перевёл взгляд на Су Чанлэ. Однако с каждым её всхлипом раздражение в нём усиливалось, будто плющ, оплетающий сердце.
Он чувствовал себя совершенно растерянным и даже возненавидел эту необъяснимую тревогу, охватившую его без всякой причины.
В прошлый раз Шэнь Цзицин уже сталкивался с «искусством слёз» Су Чанлэ и знал: слова здесь бессильны. Он сделал шаг вперёд, намереваясь просто подхватить её на руки и унести силой.
Но Су Чанлэ, всхлипывая и рыдая, бросилась в объятия Шэнь Синланя, совершенно игнорируя его присутствие:
— Уйди, уйди! Пусть он уходит! Я не хочу идти с этим злодеем!
Тёплый, мягкий женский образ внезапно оказался в его объятиях. Шэнь Синлань застыл, бросил сложный взгляд на девочку у себя в груди и снова и снова сжимал и разжимал кулаки, опущенные по бокам.
Увидев, как она плачет до покрасневших глаз, полных обиды и унижения, Шэнь Синлань потемнел лицом и, не говоря ни слова, взял её за руку и направился прямо во дворец Фэнъи — явно собирался отвести её к императрице Линь.
Шэнь Цзицин последовал за ними:
— Пусть Лэлэ сейчас и не в своём уме, но третий брат, разве ты тоже собираешься устраивать глупости? Ты можешь позволить себе вольности и беззаботность, но ей нельзя терять честь! Мы с ней вот-вот обвенчаемся — разве тебе не кажется, что ты перегибаешь палку?
Он говорил строго и праведно, будто был крайне разгневан, но при этом сохранял свою изысканную грацию и даже не попытался вырвать её силой.
Только что его гнев вспыхнул из-за ревности, но быстро уступил холодному расчёту. Ему вовсе не стоило злиться — если Шэнь Синлань сам хочет погубить себя до праздничного банкета, это только на руку. В конце концов, именно поэтому он и просил руки Су Чанлэ.
Шэнь Синлань презрительно фыркнул:
— Она тебя боится. Держись от неё подальше. Я отпущу её сам, как только мы дойдём. Подожди нас во дворце Фэнъи.
Он даже не обернулся, произнеся эти слова дерзко и властно.
Он только что покинул императора Сюаня. Тот лишь упомянул, что с Су Чанлэ случилось несчастье, но больше ничего не сказал — очевидно, вызов исходил от императрицы Линь.
Шэнь Цзицин внутренне усмехнулся. Ему было почти невероятно, что такой безрассудный и глупый человек, родившийся всего на полчаса раньше него, стал его старшим братом и наследником престола Великого Ци.
Он положил одну руку за спину, другую — на пояс, замедлил шаг и в итоге остановился на месте.
Он будет ждать и смотреть, как Шэнь Синлань после банкета потеряет своё место наследника!
Шэнь Цзицин наблюдал, как двое направляются ко дворцу Фэнъи, болтая и смеясь. На лице его всё так же играла улыбка, но в глазах мелькнул холод, которого он сам не заметил.
Раньше Су Чанлэ смотрела на него именно такими глазами. Она ещё издали звала его «старший брат Цзицин», её тоненький, мягкий голосок звучал восхитительно. Каждый раз, завидев его, она спешила подбежать, и её глаза сияли ярче звёзд.
А теперь, стоит ему приблизиться, как в её взгляде остаются лишь настороженность и нетерпение — она даже рядом с ним стоять не желает.
Если до этого Шэнь Цзицин ещё питал три части сомнения в её амнезии, то теперь они полностью рассеялись вместе со светом в её глазах.
Шэнь Синлань — человек, которого Су Чанлэ ненавидела больше всех. Если бы у неё сохранилась хоть капля памяти, она никогда бы не приблизилась к нему первой, тем более — не смотрела бы на него с восхищением и не болтала бы с ним, весело улыбаясь.
Она действительно забыла их обоих. Забыла всё.
Шэнь Цзицину стало неожиданно тревожно. Его лицо, обычно украшенное улыбкой, впервые за долгое время потемнело.
…
Слёзы Су Чанлэ, как ни странно, прекратились сразу, как только Шэнь Цзицин отстал. Но перед самым входом во дворец Фэнъи Шэнь Синлань вдруг остановился.
— Подожди немного, прежде чем войдём, — сказал он и подозвал стоявшего поблизости придворного слугу.
Су Чанлэ с недоумением посмотрела на него.
Шэнь Синлань взял протянутый платок и, подойдя к ней, будто по её ощущению, слегка занервничал.
Она ещё не поняла, что происходит, как он уже наклонился, аккуратно вытирая её слёзы — движения были удивительно нежными.
Юноша опустил длинные чёрные ресницы, тонкие губы слегка сжались, тёплое дыхание едва касалось её щёк, а вокруг витал лёгкий аромат сандала.
Глядя на лицо Шэнь Синланя, такое близкое и прекрасное даже по сравнению с лицом девушки, Су Чанлэ снова почувствовала неловкость.
В прошлой жизни они были как вода и огонь, но всё же прожили в браке много лет, и, конечно, между ними случались самые интимные моменты. Однако каждый раз, после того как он заканчивал с ней, сколь бы сильно ни истязал её тело, она всегда торопилась уйти —
уходила от него самого, от его объятий, от постели, где царили смущение и хаос. Такого простого и естественного прикосновения, как сейчас, почти не бывало.
К тому же, разве юный Шэнь Синлань когда-либо был с ней так добр?
Су Чанлэ подозрительно взглянула на него — поведение его казалось странным.
— Ну всё, хватит! Просто слегка протрите — и достаточно! — пробурчала она, делая вид, что раздражена, и отмахнулась от него.
Сказав это, она отвернулась и не заметила, как рука Шэнь Синланя застыла в воздухе.
Автор примечает:
У маленькой Лэлэ покраснели уголки глаз — от злости. Некто там, не зная этого, уже чуть не умер от ревности.
Я только на четвёртой главе, а уже с нетерпением жду, как они оба раскроют свои маски — будет так сладко! _(:з」∠)_
Благодарю милых читателей, которые поддержали меня!
Благодарю за бомбы: Фэнцзин — 1 шт.;
Благодарю за питательные растворы: Цяньцянь — 14 бутылок; Нининь Линлинь — 1 бутылка.
Огромное спасибо за вашу поддержку! Буду и дальше стараться!
Шэнь Синлань тихо «мм»нул, на лице не отразилось никаких эмоций. Он небрежно бросил платок слуге и повёл её во дворец Фэнъи.
Когда Су Чанлэ вошла вслед за Шэнь Синланем, императрица Линь слегка удивилась. После того как оба выполнили поклон, прошло около получашки чая, прежде чем Шэнь Цзицин наконец появился.
Императрица Линь, хоть и была близка к сорока годам, всё ещё сохраняла величавую красоту. Её осанка выражала достоинство Первой Жены Поднебесной — мягкость, благородство, величие и естественную строгость.
На самом деле императрица Линь была второй женой императора Сюаня. Кроме родного сына Шэнь Цзицина, она с детства воспитывала и сына первой императрицы Вэнь Цзюй — нынешнего наследника Шэнь Синланя.
Во дворце все знали: императрица Линь относится к наследнику как к родному, даже лучше, чем к своему собственному сыну. Говорили, что она его просто балует. А ведь «никто не знает сына лучше матери» — разве могла она не понимать истинных чувств наследника к девушке из рода Су?
Императрица Линь поочерёдно взглянула на Шэнь Синланя и Су Чанлэ и спросила строго:
— Почему Лэлэ привела сюда именно наследник? Я же чётко велела Четвёртому принцу её встретить.
— Как я уже говорил ранее, — опередил ответ Шэнь Цзицин, — после падения с коня Лэлэ потеряла память обо всём, что случилось после семи лет. Как только она увидела меня, сразу заплакала и закричала. Мне ничего не оставалось, кроме как попросить третьего брата помочь доставить её сюда.
— О? — императрица Линь улыбнулась и перевела взгляд на Су Чанлэ. — Лэлэ, подойди, позволь мне тебя рассмотреть.
Су Чанлэ послушно подошла, снова почтительно поклонилась и сладким, мягким голоском произнесла:
— Ваше Величество, дочь клана Су кланяется вам.
Императрица Линь удивилась:
— Лэлэ, ты помнишь меня?
Су Чанлэ кивнула, широко улыбаясь:
— Конечно помню! Несколько дней назад я приходила сюда вместе с отцом и матерью. Вы первая, кого я увидела во дворце, и вы так прекрасны — я запомнила вас навсегда!
Императрица Линь небрежно улыбнулась:
— О? А скажи-ка, насколько же я красива?
В детстве Су Чанлэ была немного своенравной, но всё же не была неугомонной. Пусть и баловала порой, но знала: перед Императором и Императрицей нельзя вести себя дерзко. Особенно перед императрицей она всегда была примерной. Поэтому сейчас её сдержанное и учтивое поведение никого не удивило.
Она слегка наклонила голову, её глаза блестели, как звёзды:
— Ваше Величество, вы прекрасны, как небесная фея!
Императрица Линь усмехнулась — и не знала, плакать ей или смеяться. Они ещё немного побеседовали, а потом императрица вдруг замолчала и просто смотрела на неё.
Глаза Су Чанлэ были точно такими же, как тогда, когда она впервые приехала в столицу — чистыми, искренними, полными любопытства, весело бегающими туда-сюда.
Императрица Линь невольно почувствовала сожаление.
Похоже, врачи сказали правду — она действительно забыла всё, что происходило в последние годы.
Спустя долгое молчание императрица тихо вздохнула:
— Пожалуй, так даже лучше… Да, наверное, это и есть воля Небес.
Она вызвала Су Чанлэ, чтобы лично убедиться в её состоянии. Убедившись, она отпустила девушку в сторону и обратилась к Шэнь Синланю, в глазах её явно читалась большая нежность:
— Наследник, подойди, позволь мне тебя рассмотреть.
— Два года назад, — начала императрица Линь, и голос её дрогнул, — я услышала, что ты попал в тяжёлое окружение у Яньмэньгуаня, не мог ни спать, ни есть… Я так боялась, что с тобой что-то случится — тогда я не смогла бы предстать перед твоей матерью. Теперь, видя тебя живым и здоровым, возвращающимся с победой, я наконец могу сказать, что не подвела её доверие.
Шэнь Синлань, хоть и был высокомерен и надменен, всегда проявлял к императрице Линь великую почтительность. Услышав, как она так беспокоится о нём, он тоже слегка покраснел от волнения и, опустившись на колени, сказал:
— Сын недостоин! Простите, что заставил вас волноваться.
Императрица Линь приложила платок к глазам:
— Император уже рассказал мне: через три дня во дворце у горячих источников устроят банкет в твою честь. В тот же день — ваш с Четвёртым принцем день рождения.
Она повернулась к Шэнь Цзицину и утешающе добавила:
— Четвёртый, не принимай близко к сердцу. Император, вероятно, просто забыл, что в тот день и ваш праздник. Через несколько дней я лично устрою для вас банкет по случаю дня рождения.
Шэнь Цзицин мягко улыбнулся:
— Матушка, не стоит утруждаться. Радость третьего брата — и моя радость. Банкета в его честь вполне достаточно.
Шэнь Синлань, всё ещё злящийся на Шэнь Цзицина, даже не издал звука в ответ — лишь холодно отвернулся.
Императрица Линь заметила напряжение между братьями и с тревогой спросила Шэнь Синланя:
— Лань-эр, что у вас с Четвёртым?
Су Чанлэ, наблюдая за этой картиной материнской заботы и сыновней преданности, опустила голову.
Ей стало жаль Шэнь Синланя — он и правда несчастен и достоин сочувствия.
Су Чанлэ знала: этот банкет устраивается не просто потому, что Шэнь Синлань одержал победу. Император Сюань хочет воспользоваться случаем, чтобы подыскать наследнику невесту. Именно поэтому приглашены не только все чиновники, но и все незамужние девушки знати из столицы.
В прошлой жизни она тоже получила приглашение. Тогда ей показалось странным: почему её, уже обручённую с Шэнь Цзицином, включили в список? Ведь она не должна была там оказаться.
Теперь, прожив эту жизнь заново, она прекрасно понимала всю подноготную. Только Шэнь Синлань, этот глупец, ничего не замечал — его мать и младший брат играли с ним в театр.
Но и не удивительно: императрица Линь воспитывала его с детства, любила его больше родного, для него она была настоящей матерью. Кто станет подозревать собственную мать?
А ребёнок, полностью доверяющий своей матери, как может противостоять женщине, которая знает его характер лучше всех?
Если бы не вторая жизнь, она бы и сама не узнала, что за этой мягкой и доброй внешностью императрицы Линь скрывается столь коварная натура.
Су Чанлэ незаметно взглянула на императрицу.
Что связывает императрицу Линь и Шэнь Синланя? В прошлой жизни она никогда не слышала о вражде между императрицей Линь и первой императрицей Вэнь Цзюй.
При этой мысли она бросила на Шэнь Синланя взгляд, полный сострадания.
Вся его жизнь, вся эта любовь и забота, которую он считал искренней, — всё это ложь. Самый близкий и любимый человек постоянно наносил ему удары в спину, с самого начала намереваясь его погубить. Неудивительно, что в прошлой жизни, узнав правду, он превратился в ледяного, неразговорчивого человека. Что он не сошёл с ума и не сломался — уже чудо, данное силой его духа.
Пока она жалела Шэнь Синланя, императрица Линь продолжала беседовать с сыновьями. Когда Су Чанлэ вернулась к реальности, императрица уже говорила, улыбаясь:
— Раз Лэлэ плачет, стоит увидеть Цзицина, пусть её проводит домой снова наследник.
Шэнь Цзицин взглянул на императрицу и, словно не одобрив, произнёс:
— Матушка!
Императрица Линь нежно посмотрела на сына:
— Пусть твой третий брат отвезёт её в дом канцлера. Мне нужно поговорить с тобой наедине.
Су Чанлэ наблюдала за их слаженной игрой и не могла не восхититься мастерством этой пары. Если бы не знала их истинных лиц, сама бы поверила в эту картину любви и заботы.
Поклонившись императрице, она с облегчением выбежала из дворца Фэнъи, стремясь поскорее покинуть этих задушевных, но душных «мать и сын».
Выйдя из дворца, она легко запрыгала, напевая себе под нос, — явно была в прекрасном настроении. Но, заметив Шэнь Синланя краем глаза, вспомнила о предстоящем банкете, и её радостная улыбка тут же погасла.
От этого банкета, похоже, не уйти. Раз Шэнь Цзицин осмелился пойти на такой риск, значит, он уже подготовил всё до мелочей. Даже если она притворится больной, ко двору пришлют лекаря — рано или поздно её всё равно заставят пойти.
http://bllate.org/book/4510/457294
Готово:
