Люй Мианьмянь склонила голову, растрёпанные чёрные волосы закрывали большую часть её лица.
Люй Бинъэр бросила на неё один взгляд, фыркнула и, схватив сумочку, вышла из комнаты. Дверь захлопнулась с оглушительным стуком. Люй Мианьмянь замерла на месте: щёки горели от боли, по лицу скатились две тёплые слезинки. Она крепко прикусила нижнюю губу и потянулась, чтобы закрыть дверь в комнату Шэнь Шэньсина.
«Динь —»
[Некто, чьё имя, кажется, ей знакомо]: «Сегодня я не вернусь.»
Голова Люй Мианьмянь раскалывалась. От удара сестры в ушах всё ещё звенело, а место, куда она ударилась лбом, пульсировало болью.
Она плотно сжала губы, намочила полотенце и приложила к лицу. Люй Бинъэр ударила сильно — даже лёгкое прикосновение полотенца вызывало жгучую боль. Девушка сидела на ковре перед диваном, прислонившись спиной к его подушкам, и беззвучно плакала от обиды.
Шэнь Шэньсин не вернётся домой — значит, никто не увидит её слёз.
За последний месяц в ней накопилось слишком много чувств: одиночество в незнакомом городе, растерянность перед неизвестным будущим, обида от того, что Му Минсюэ оклеветала её и втянула в эту историю, и постоянное преследование со стороны Хэ Сому. Всё это хлынуло наружу в виде тихих всхлипов.
Она плакала до изнеможения, икнула несколько раз и постепенно успокоилась. Глаза Люй Мианьмянь покраснели; она обняла колени и, прислонившись к дивану, задумчиво уставилась вперёд.
В гостиной царил лишь мягкий свет белого ночника.
В особняке семьи Шэнь
Шэнь Шэньсина насильно оставили дома на ужин. Горничная поочерёдно подавала блюда на стол. Лицо Шэнь Шэньсина было мрачным и бесстрастным. Увидев такое выражение, Шэнь Лэй почувствовал, как его изначальное раскаяние мгновенно сменилось гневом. Он хлопнул ладонью по столу:
— Что? Тебе что, жизнь не мила, если тебя заставляют прийти домой? Это, по-твоему, ад кромешный? Ты так боишься этого места? Тебе стыдно быть сыном семьи Шэнь?
Шэнь Шэньсин поднял глаза и с вызовом усмехнулся:
— Раз ты сам это понимаешь — отлично.
— Шэнь Шэньсин! — громовым голосом рявкнул Шэнь Лэй.
Ли Линь поспешила успокоить мужа:
— Не злись, не злись. Завтра же день рождения Шэньсина! Мы специально позвали его домой, чтобы отпраздновать. Старый Шэнь, будь осторожнее, не ругайся с сыном. А то он снова убежит.
— Пускай бежит! Пусть уходит!
Ли Линь многозначительно посмотрела на Шэнь Ханьши. Тот тут же вмешался:
— Пап, хватит. Всё уже подали. Давайте есть. Ведь младший брат редко заглядывает домой…
— Да уж, действительно редко! Приходится звать его трижды-четырежды, будто он самодержец какой!
Шэнь Лэй взял палочки, но ему всё ещё было не по себе. Он поел несколько рисинок и заметил, что Шэнь Шэньсин лениво сидит на стуле, не притронувшись к своей тарелке. Лицо Шэнь Лэя потемнело:
— Ты есть будешь или нет?
Шэнь Шэньсин медленно поднял веки и безмолвно уставился на него.
Гнев Шэнь Лэя вспыхнул с новой силой. Не раздумывая, он швырнул в сына свою миску с рисом. Шэнь Шэньсин легко уклонился, и фарфоровая посуда с громким звоном разбилась о пол. Рис рассыпался повсюду. Грудь Шэнь Лэя судорожно вздымалась:
— Вон отсюда! Убирайся прочь!
Ли Линь нарочито встревоженно воскликнула:
— Ой, старый Шэнь! Ты же сам пригласил Шэньсина домой на ужин, чтобы поздравить с днём рождения! И что теперь? Зачем бросаться посудой?
— Какой ещё день рождения! Если не хочет есть — пусть катится! Если бы не он, Сяо Юань была бы жива…
В глазах Шэнь Шэньсина мелькнула яростная тень. Он резко встал, с силой отбросил стул и, не говоря ни слова, направился к выходу.
На мгновение Шэнь Лэй растерялся.
Ли Линь толкнула мужа в бок:
— Старый Шэнь, скорее догони Шэньсина! Уже поздно, куда он пойдёт?
— Пускай идёт, куда хочет!
Шэнь Лэй опустил голову. На словах он был непреклонен, но в душе уже глубоко пожалел о случившемся. Однако перед женой и старшим сыном он не мог показать слабость и пуститься в погоню.
Он напряг лицо:
— Налей-ка мне ещё рису.
Шэнь Шэньсин вышел из дома с таким видом, будто собирался разнести всё на своём пути. У ворот он пнул цветочный горшок — тот пролетел полметра и с треском разлетелся на осколки. Боль в пальцах ноги ничуть не уменьшала ярости, клокочущей внутри него.
Юноша покинул роскошный особняк семьи Шэнь с холодным, свирепым взглядом — как раненый волк, готовый растерзать любого, кто осмелится приблизиться.
«Выходи выпить. Пьяным быть — обязательно.»
Когда Чжоу Шэнминь и Дуань Цзяньчжоу прибыли, Шэнь Шэньсин уже осушил пять бутылок.
Он был совсем не похож на себя: опустив глаза, с бледной кожей, источающей холод. Его лицо выражало злобу и жестокость, а во взгляде читалась буря, готовая вырваться наружу. Он напоминал разъярённого зверя.
У Чжоу Шэнминя дрогнуло сердце — он вспомнил, как однажды Шэнь Шэньсин в приступе ярости избил его до полусмерти.
Он осторожно присел рядом:
— Поссорился с однокурсницей Мианьмянь?
Шэнь Шэньсин бросил на него ледяной взгляд:
— Пей.
Чжоу Шэнминь не осмелился возражать и тут же открыл бутылку, чтобы составить ему компанию. Он даже не посмел позвать девушек, а просто молча пил вместе с другом, будто собирался умереть от алкоголя. Один из завсегдатаев заведения, увидев Чжоу Шэнминя, зашёл в их кабинку. Но стоило Шэнь Шэньсину поднять на него холодные глаза — и посетитель тут же извинился и быстро вышел, плотно закрыв за собой дверь.
«Страшно же!»
На столе уже стояло больше десятка пустых бутылок. Чжоу Шэнминь больше не мог — он схватил Шэнь Шэньсина за руку:
— Хватит! Ещё немного — и ты умрёшь! Уже час ночи, Мианьмянь будет волноваться!
Шэнь Шэньсин, уже изрядно пьяный, лениво приподнял веки и усмехнулся:
— Продолжай наливать.
Чжоу Шэнминь многозначительно посмотрел на Дуань Цзяньчжоу. Тот расплатился по счёту и помог Шэнь Шэньсину встать.
Тот оттолкнул обоих, но шагал довольно уверенно.
Хотя он и напился вдоволь, в душе оставалась тяжесть. Шэнь Шэньсин сам вызвал такси. Чжоу Шэнминь заранее дал водителю сто юаней и строго наказал отвезти парня прямо до подъезда его дома.
Шэнь Шэньсин холодно наблюдал за происходящим, лицо его было мрачнее тучи.
Ночью в жилом комплексе царила тишина, на улице не было ни души.
Ключ легко провернулся в замке — дверь не была заперта изнутри. Шэнь Шэньсин нахмурился и толкнул дверь. В лицо ударил резкий запах спиртного. На журнальном столике валялось шесть–семь пустых банок из-под пива. Мягкий белый свет ночника падал на открывшуюся картину.
Шэнь Шэньсин прищурился и медленно перевёл взгляд.
Люй Мианьмянь лежала на полу, волосы рассыпались вокруг неё. Щёки её были ярко-красными, даже кончик носа слегка порозовел. Бледная кожа в свете люстры мерцала, словно жемчуг.
Шэнь Шэньсин закрыл дверь и решительно подошёл ближе. Он окинул взглядом пустые банки на столе и тихо рассмеялся:
— Ну и ну, какие мы самостоятельные.
Он наклонился, чтобы поднять девушку с пола. Та, вяло отталкивая его, что-то невнятно бормотала. Тело Люй Мианьмянь было мягким, изо рта пахло алкоголем. Она повернула голову, и на лице явственно обозначился след от удара.
Шэнь Шэньсин замер. Под волосами он также заметил припухлость и синяк на лбу.
Он застыл в этой позе. Люй Мианьмянь почувствовала тепло его тела, нахмурилась и потянулась к нему. Её маленькая рука наугад искала источник тепла и вдруг нашла — пальцы девушки проскользнули между пальцами Шэнь Шэньсина и крепко сжали их.
Шэнь Шэньсин сквозь зубы выругался.
От одного лишь прикосновения его тело отреагировало, штаны начали натягиваться. А эта наивная девчонка, ничего не подозревая, продолжала тереться о него, пытаясь согреться. Шэнь Шэньсин выдержал несколько секунд, но не вынес её невинного соблазна.
Под действием алкоголя он навис над Люй Мианьмянь и впился в её алые губы. Языком он раздвинул её зубы и начал страстно целовать, перемешивая свои ощущения с её. Поцелуй был жадным, почти агрессивным — он будто хотел поглотить её целиком. Люй Мианьмянь задыхалась, пыталась вырваться, но он лишь крепче сжал её подбородок.
Его пальцы стиснули её запястья и прижали над головой, заставляя принять ещё более открытую позу. Губы девушки покраснели от страстных поцелуев. Только когда она начала задыхаться, он наконец отпустил её.
Голос Шэнь Шэньсина стал хриплым и низким. Он провёл пальцем по её губам:
— На этот раз тоже ты меня соблазнила.
С этими словами он поднял её с дивана и отнёс в свою кровать.
Сняв с себя одежду, он снова навис над девушкой. Её блузка была расстёгнута наполовину, обнажая белое нижнее бельё. Люй Мианьмянь попыталась открыть глаза, но перед ней плыли тройные силуэты. Он целовал её ухо, шею — её тело дрожало от каждого прикосновения.
— Староста?.. — прохрипела она, с трудом узнавая его.
Шэнь Шэньсин замер. Это мягкое, робкое «староста» вернуло его в реальность. Он всё ещё лежал на ней, глаза его пылали желанием.
Он молчал.
На шее Люй Мианьмянь проступили лёгкие следы от поцелуев. Блузка была полностью расстёгнута, обнажая округлости груди и плоский живот. Бледная кожа ослепляла его.
— Мне плохо… — прошептала она, беспомощно поворачивая голову. Голова раскалывалась, всё тело горело, будто в лихорадке.
Из глаз снова потекли слёзы. Шэнь Шэньсин поднёс руку и большим пальцем аккуратно стёр их.
Его тело было напряжено до предела. Алкоголь притупил разум, но усилил все ощущения. А Люй Мианьмянь вдруг обвила руками его талию и, прижавшись к нему, тихо попросила:
— Староста… мне пить хочется…
Шэнь Шэньсин закрыл глаза. Через полминуты он встал с кровати и вышел в гостиную, чтобы налить ей воды.
Когда он вернулся с кружкой, Люй Мианьмянь уже спала.
Она прижимала к себе его одеяло, свернувшись клубочком. Большая часть её тела оставалась обнажённой — соблазнительно и невинно одновременно. Шэнь Шэньсин почувствовал сухость во рту. Он сделал несколько глотков сам, затем набрал в рот остатки воды и подошёл к кровати.
Он сел рядом, осторожно приподнял девушку и влил воду ей в рот. Та инстинктивно проглотила и ещё крепче вцепилась в его запястье.
Прижавшись к нему, она нашла удобную позу и затихла.
Утром солнечные лучи упали на лицо Люй Мианьмянь. Она поморщилась и подняла руку, чтобы прикрыться от света, постепенно приходя в себя.
Рядом, казалось, лежало чьё-то тело. Она опустила руку и, преодолевая головную боль, осторожно повернулась. Перед ней предстало спокойное спящее лицо юноши. Шэнь Шэньсин спал тихо, черты его лица были прекрасны… но он был совершенно гол.
И они лежали в одной постели.
Люй Мианьмянь мгновенно пришла в себя. Она резко села, но от резкого движения боль в лице и голове усилилась, и она снова упала на подушку.
Шэнь Шэньсин проснулся от шума. Он открыл глаза и молча наблюдал, как девушка в панике пытается вспомнить, что произошло.
Голова Люй Мианьмянь была пуста. Чем больше она пыталась вспомнить вчерашнее, тем сильнее болела голова — до такой степени, что даже синяк на лбу начал пульсировать.
Она прижала ладони к вискам. Рядом раздался хриплый смешок. Люй Мианьмянь замерла и осторожно обернулась:
— Доброе утро…
Голос её дрожал, глаза были красными и опухшими от слёз — казалось, она всю ночь плакала. Шэнь Шэньсин сел на постели, обнажённый по пояс, и с лукавой усмешкой спросил:
— Ты всегда такая после выпивки?
Какая такая?
Даже не спрашивая, Люй Мианьмянь понимала — ничего хорошего.
Она бросила взгляд на его торс, хотела отвести глаза, но не могла удержаться.
Её собственные плечи были оголены. Шэнь Шэньсин сглотнул, затем резко натянул на неё одежду:
— Вчера пила?
— Немножко…
Она ответила без особой уверенности.
Шэнь Шэньсин приподнял бровь. Немножко?
http://bllate.org/book/4492/456052
Готово:
