— В следующий раз осмелишься устроить такое — переломаю тебе ноги! — Мин Юньфэнь, привыкший командовать солдатами, славился вспыльчивым нравом.
Ли Юньлин сердито взглянула на него:
— Да полно тебе! Чэнъюй сам знает меру.
— Какую ещё меру он знает!
— Смотри, ещё кого-нибудь насмешишь.
— По возвращении как следует извинись перед Сяо Жань. Завтра лично отправишься в дом семьи Фу. Ты вообще слушаешь меня или глухой?
Мин Чэнъюй краем глаза взглянул на Фу Жань и легонько тыкал палочками в рис:
— Понял.
На его висках собрался пот, стекая крупными каплями, будто оборвалась нитка жемчуга. Лицо его было неестественно бледным. После обеда, пока Мин Юньфэнь поднялся наверх, Фу Жань подошла к Мин Чэнъюю:
— Поехали домой?
— Нет.
После полудня Мин Чэнъюй провёл несколько часов с Ли Юньлин в её саду. Только когда солнце клонилось к закату, он наконец уехал вместе с Фу Жань.
Его пальцы, сжимавшие руль, побелели от напряжения; вся сила будто перешла в руки. Фу Жань осторожно спросила:
— С тобой всё в порядке?
— Отец велел мне как можно скорее уладить дело с Шэнь Нин. Ты довольна?
— Он ведь не впервые это говорит?
Мин Чэнъюй повернул к ней свой резко очерченный профиль. В тесном пространстве машины они смотрели друг другу в глаза, и единственным звуком вокруг были их прерывистые дыхания. Мин Чэнъюй усмехнулся, и в его взгляде вновь вспыхнула дерзкая искра:
— Раз ты понимаешь — отлично.
Фу Жань не обиделась. На повороте она заметила, как он нахмурился и тихо застонал. Её взгляд скользнул по его фигуре и остановился на спине. Мин Чэнъюй был одет в чёрный костюм, но сейчас сидел неестественно прямо, совсем не так, как обычно — расслабленно и лениво.
Фу Жань протянула руку к его спине. Мин Чэнъюй резко втянул воздух сквозь зубы. Она участливо спросила:
— Тебя избили?
— У тебя, женщина, явно нет никакого шарма. Ты меня так щупаешь, а у меня даже реакции никакой.
Её ладонь всё ещё лежала на его спине, пальцы скользили по дорогой ткани пиджака. Похоже, она ошиблась: с таким ядовитым языком он точно не мог быть ранен.
Она со всей силы хлопнула его по плечу:
— Веди машину нормально!
Мин Чэнъюй чуть не подпрыгнул на месте, лицо его исказилось, но он сдержался.
Телефон звонил бесконечно. Фу Жань робко взглянула на него:
— Почему не берёшь?
— А что сказать? Что мы с тобой не спали вместе?
Фу Жань уже догадалась, что звонит Шэнь Нин. Услышав его слова, она просто отвернулась к окну.
Вернувшись в Июньшоуфу, они застали экономку Сяо, которая уже распорядилась накрыть ужин. Фу Жань вымыла руки и села за стол, но Мин Чэнъюй сразу же направился наверх.
— Молодой господин, не хотите поужинать?
Не оборачиваясь, Мин Чэнъюй бросил через плечо:
— Ешьте без меня. Я немного отдохну.
Фу Жань проголодалась — в обед она почти ничего не ела, — и теперь аппетитные блюда вызывали у неё живейший интерес. Экономка Сяо несколько раз поднималась наверх, чтобы позвать его. Когда Фу Жань поднялась на второй этаж, она увидела, как та стоит у двери его комнаты.
— Он всё ещё не идёт ужинать?
— Я несколько раз звала, но молодой господин молчит.
— Спускайтесь вниз. Сам проголодается — выйдет.
Он же не трёхлетний ребёнок, чтобы его постоянно носили на руках и баловали.
Фу Жань вошла в комнату и прикрыла за собой дверь. Пиджак Мин Чэнъюя лежал на краю кровати, из ванной доносился шум воды. Подойдя ближе, она подняла пиджак, ворча:
— Одежду хоть аккуратно складывай.
Когда край пиджака скользнул по белоснежному постельному белью, она внезапно замерла. Её глаза уставились на ярко-алые пятна.
Сжимая в руках его пиджак, она стояла словно парализованная. Шум воды из ванной казался теперь звуком кипящего масла, обжигающим её изнутри. Подойдя к двери ванной, она постучала:
— Мин Чэнъюй?
Ответа не последовало — только монотонный шум воды.
Её тонкая фигура отбрасывала длинную тень на пол. Фу Жань почувствовала необъяснимый страх. Голос её дрожал, когда она снова позвала, и, одной рукой сжимая пиджак, другой резко дёрнула за позолоченную ручку.
Дверь оказалась незапертой. Приоткрыв её, она была окутана горячим паром.
Мин Чэнъюй только что вышел из душа. На поясе у него небрежно висело полотенце, готовое вот-вот соскользнуть. Он стоял у двери, одновременно ленивый и дикий, с белым полотенцем, накинутым на плечи, и вытирал волосы одним его концом.
— Зачем подсматриваешь, как я моюсь?
— Мне… мне в туалет надо.
Мин Чэнъюй схватил её за руку и потянул внутрь ванной. Фу Жань в панике ухватилась за косяк другой рукой:
— Что ты делаешь?
Он вырвал у неё пиджак:
— Зачем ты мою одежду таскаешь?
— Ты ранен, верно?
Раз уж всё вышло наружу, Мин Чэнъюй решил больше не скрывать. Он потянул её к гидромассажной ванне, где на полу валялась окровавленная белая рубашка.
— Отнеси это и избавься.
Тон его был настолько самоуверенный, будто он не просил, а приказывал.
Фу Жань на удивление не стала возражать. Она увидела, как он выходит из ванной, и заметила на его спине припухлость — толщиной с палец, от лопатки до поясницы. Рана была ужасающей, словно ядовитая змея опоясывала его тело. Наклонившись, она подняла рубашку и почувствовала уколы раскаяния. Теперь всё было ясно: эта рана — следствие той самой новости. Она ведь видела миниатюрную камеру в руках соседа за столиком, но решила, что разоблачение пойдёт ей на пользу и поможет отомстить за унижение в «Мисине».
— Эй, только чтобы экономка Сяо не увидела, — раздался голос Мин Чэнъюя, вернувшегося в дверях.
Фу Жань подошла к шкафу, нашла пакет и спрятала туда рубашку:
— Мама ещё не знает, что тебя избили?
— Не болтай лишнего, — бросил он на неё злобный взгляд и растянулся на кровати, раскинув руки и отвернув голову. — Намажи мне спину.
Фу Жань взяла мазь и долго смотрела на его длинную, покрасневшую рану. Палец её, смазанный лекарством, завис над кожей. Рана была глубокой — неизвестно, сколько времени понадобится на заживление.
— Знаешь, на самом деле… мне тоже страшно возвращаться домой, — сказал Мин Чэнъюй, лёжа на краю кровати. Его лицо было затенено печалью, совсем не похожее на обычное высокомерное выражение.
— Чем тебя избили?
— Бамбуковой тростью.
Фу Жань увидела, как у него на копчике кожа разорвана, и красивая, гладкая плоть будто разрезана на части. Её палец скользнул от лопатки вниз по спине, и внутри её сердца словно вонзались тысячи иголок. Она действительно перегнула палку.
— Я не думала, что отец так с тобой поступит.
— Я знаю, — Мин Чэнъюй оперся локтями, и его спина резко надавила на палец Фу Жань, от чего он застонал от боли. — Говорят, отец любит меня больше всех. Кто бы мог подумать, что бьёт он меня сильнее всех. Каждый раз, как я что-то натворю, он меня отхлёстывает. Я уже привык.
— Мама так тебя балует. Ты мог бы попросить у неё защиты.
— Ха, — Мин Чэнъюй вдруг сжал её ладонь. Его хватка была крепкой, но не грубой. Его ладонь горела, и на фоне загорелой кожи красные следы на спине казались особенно зловещими. — Знаешь, что отец сказал мне в первый раз, когда избил?
Фу Жань попыталась вырваться, но он держал слишком сильно, и ей пришлось сдаться:
— Наверное, что заслужил.
— Он сказал: «Мужские дела — не для женских ушей». Поэтому он всегда бьёт меня тайком от мамы. Я даже не успел ответить, как он уже хлестнул меня этой тростью. Она досталась ему ещё со времён службы в армии и, наверное, пролила немало крови.
Мин Чэнъюй перевернулся на бок, и его мускулистая грудь оказалась прямо перед Фу Жань. В его глазах мелькнуло одиночество. Отбросив в сторону свой высокомерный статус, он мечтал о простой семье — без безграничной материнской опеки и без слепых отцовских наказаний.
Фу Жань задумалась. Мин Чэнъюй прищурился на неё:
— Тебя когда-нибудь били?
Звонок телефона прервал её ответ. Она подняла трубку и услышала, как Фань Сянь сдерживает рыдания. Раздражение вспыхнуло в ней, и она молчала, ожидая, пока та заговорит.
Примерно через полминуты Фань Сянь смогла взять себя в руки, но голос её всё ещё дрожал:
— Сяо Жань, прости меня… Мы не должны были выдавать тебя замуж за семью Мин…
Новость действительно распространилась быстро.
Фу Жань бросила взгляд на Мин Чэнъюя, лежащего на кровати. Этот мужчина способен вызывать больше шума, чем звёзды шоу-бизнеса. Чтобы он не услышал разговора с матерью, она вышла на балкон.
Фань Сянь продолжала винить себя, а Фу Жань молча слушала. Ночь была прохладной, и холодный ветер, скользя по её руке, казался шёлковым. Её мысли унеслись далеко, и только вернувшись к реальности, она услышала, как мать мягко произнесла, возможно, от чувства вины:
— Сяо Жань, характер Чэнъюя ещё не устоялся. Мы с отцом очень надеемся, что вы сможете прожить вместе. Помнишь, я всегда говорила: когда у вас появится ребёнок, всё наладится…
— Мама, — перебила её Фу Жань, — если бы на моём месте была она, ты так же уговаривала бы меня?
В трубке повисла долгая тишина. Если бы не лёгкое дыхание, Фу Жань решила бы, что связь оборвалась.
— Сяо Жань, через десять дней у тебя день рождения. Мы устроим тебе большой праздник.
Фу Жань отвела телефон от уха и нажала на красную кнопку.
— Сяо Жань, Сяо Жань… послушай меня…
Гудки.
Фань Сянь плохо умеет врать. Хоть бы соврала ради неё.
Фу Жань смотрела на свою ладонь, погружённая в размышления, когда вдруг почувствовала тепло на плечах. Мин Чэнъюй обнял её, и его руки сжимались всё сильнее. Она почувствовала боль, но в ней смешались печаль и тёплый, сложный поток чувств. Она даже не заметила, как он оказался позади неё.
За следующие десять дней рана Мин Чэнъюя значительно зажила, и их отношения уже не были такими напряжёнными, как раньше.
Ли Юньлин знала, что у Фу Жань скоро день рождения, и заранее подготовила подарок — прозрачный, как кристалл, нефритовый браслет. Говорили, что это старинный нефрит высочайшего качества, который можно считать семейной реликвией дома Мин.
Фу Жань прекрасно понимала, насколько он ценен, и хотела убрать его подальше, но Ли Юньлин настояла, и ей пришлось осторожно надеть его перед тем, как идти на вечеринку.
Мин Чэнъюй весело посмотрел на неё:
— Тебя же не в логово дракона посылают. Отчего такая кислая мина?
Фу Жань подняла руки и горько улыбнулась:
— На мне висит целое состояние! Я вообще могу двигаться?
Мин Чэнъюй не удержался от смеха. Его глаза и брови изогнулись в соблазнительной улыбке, а черты лица будто созданы были очаровывать весь мир. Ли Юньлин настояла на том, чтобы Фу Жань надела браслет, лишь для того, чтобы подчеркнуть её статус.
Подъехав к особняку семьи Фу, он положил руку на руль, но не спешил выходить:
— Похоже, сегодня будет шикарный приём. Твои родители не пожалели средств.
Увидев, что он не двигается, Фу Жань спросила:
— Ты не выходишь?
Мин Чэнъюй наклонился к ней, положив руку ей за голову. В уголках его губ играла насмешливая улыбка:
— Я заеду к Шэнь Нин. Подберу тебя после окончания вечера.
Глаза Фу Жань потемнели. Сегодня соберётся много людей, и все будут ждать, когда они появятся вместе. Она просто кивнула и потянулась к двери.
— Подожди, — Мин Чэнъюй схватил её за запястье. — Останься здесь и жди меня.
Фу Жань посмотрела сквозь сверкающие огни на главный зал дома Фу. Она не обернулась:
— Хорошо.
Закутавшись в шаль, она вышла из машины и немного постояла рядом с ней. Через тонкое стекло Мин Чэнъюю показалось, будто он услышал её тихий вздох. Она смотрела себе под ноги, подбородок почти упирался в шею. Вдалеке Фань Сянь радостно выбежала встречать её, и только тогда Фу Жань решительно шагнула вперёд.
Спина её была выпрямлена, но Мин Чэнъюй видел, что ноги её напряжены — она всё ещё чувствовала отвращение к этому месту.
Фань Сянь заметила, как машина Мин Чэнъюя медленно выезжает из ворот:
— Сяо Жань, куда поехал Чэнъюй?
— У него дела.
Фань Сянь задумчиво взяла дочь за руку. Она кое-что подозревала, но не стала говорить вслух:
— Идём, все уже ждут тебя.
Они шли бок о бок по саду. Фань Сянь взглянула на профиль дочери. Черты лица Фу Жань были похожи на её собственные, но характер у неё холодный, не такой приветливый, как у Юй Инжуй. При мысли об этом ребёнке брови Фань Сянь нахмурились:
— Сяо Жань…
Сад был празднично украшен, но большинство гостей Фу Жань не знала. Это, скорее всего, были знакомые Фу Сунтина по службе. Она не услышала, как мать звала её, и продолжала идти вперёд. Дверь главного зала внезапно распахнулась, и только увидев Юй Инжуй, окружённую людьми, Фу Жань остановилась.
http://bllate.org/book/4466/453881
Готово:
