Последние пять лет, спасаясь от преследования, она ночевала в заброшенных дворах, спала в тёмных углах улиц и даже лежала на пустынных кладбищах.
Даже сейчас она отчётливо помнила ту сырую, мрачную атмосферу и ледяной ветер, пронизывавший всё вокруг. Небо — безграничное, земля — бескрайняя, но не было ни одного уголка, где можно было бы укрыться.
Сначала ей было невыносимо трудно привыкнуть: она ворочалась всю ночь и не могла уснуть. Позже научилась терпеть, но навсегда осталась с привычкой поверхностного сна.
Лишь попав в Яньчунь, она впервые по-настоящему обрела кровать. Именно с того времени Циньгу и Ли Саньвэй начали понемногу занимать своё место в Чёрной улице.
Однако в Яньчуне постоянно сновали люди, и каждый день она жила в тревоге. Почти каждую ночь её мучили кошмары. Даже во сне она всегда прислушивалась к шорохам за дверью и при малейшем подозрительном звуке мгновенно вскакивала, чтобы проверить, что происходит.
А теперь она оказалась в таком роскошном особняке — в самом сердце маркизского дома, куда многие девушки могли лишь мечтать попасть, а большинству и взглянуть на него было не дано.
Цинь Вань невольно задумалась и распахнула окно своей комнаты. За ним сияла полная луна.
Её свет был спокоен и свободен, пересекал горные хребты и щедро ложился на землю.
*
Кабинет маркиза.
Шэнь Сянчжи стоял у окна и смотрел на далёкую луну.
— Удалось ли выяснить её личность?
— Доложу маркизу, нет, — ответил У Ань, склонив голову. — Подчинённый проверил все списки тех событий, но среди них нет никого с именем, содержащим иероглиф «вань».
Шэнь Сянчжи помолчал.
— А среди сосланных? Там тоже ничего?
У Ань покачал головой.
— Нет. В основном сослали жён и дочерей тех ремесленников, и среди них также нет никого с именем, содержащим «вань».
— Однако… — У Ань запнулся, затем продолжил: — При дворе действительно была одна девушка с таким иероглифом в имени, но она умерла ещё давно.
— О? — взгляд Шэнь Сянчжи стал острым. — Кто она?
— Дочь министра Гунбу. Ещё до строительства Золотой Башни она скончалась от жёлтой лихорадки. Вместе с ней заболела и её мать, которая тоже умерла.
Шэнь Сянчжи на миг замолчал.
— Продолжай.
— Говорят, их можно было спасти, но для лечения требовались чрезвычайно дорогие лекарства. Министр Гунбу не смог сразу собрать нужную сумму, и лечение затянулось. Когда деньги были найдены, было уже слишком поздно.
— По словам очевидцев, из-за опасности заразы семья министра приказала сжечь тела за городом. Подчинённый проверил — там действительно есть два надгробия.
— После этого случая министр Гунбу поссорился со своими родственниками и больше с ними не общался.
Шэнь Сянчжи задумался на мгновение, словно вспоминая что-то. Затем спросил:
— Как звали ту девушку?
— Доложу маркизу, её фамилия была Цинь, а имя — Вань.
Цинь Вань.
Шэнь Сянчжи прошептал это имя про себя — знакомое и в то же время чужое.
Если она и вправду дочь министра Гунбу, тогда…
— Завтра выбери несколько служанок с крепким языком и отправь к ней. Если не захочет — пусть остаются.
— Есть! — ответил У Ань, но на мгновение замялся и добавил: — Маркиз, точно стоит держать её в доме? Её личность пока неясна, и неизвестно, друг она или враг.
— Почему нет? — Шэнь Сянчжи по-прежнему смотрел на луну, его голос был спокоен. — Если она друг — поводов для беспокойства нет. Если враг — разве в моём доме она сможет устроить бурю?
— Маркиз прав, — У Ань поклонился и быстро вышел.
В кабинете воцарилась тишина. Шэнь Сянчжи один стоял у окна, глядя на вечный лунный свет, и вдруг вспомнил ту ночь пять лет назад.
Луна тогда была такой же яркой, как сегодня.
Он услышал новости о министре Гунбу и сразу побежал к отцу советоваться.
Но почему-то отец, который обычно хорошо ладил с министром, на этот раз категорически отказался помогать и даже запретил ему вмешиваться.
Тогда он не понимал: почему, зная, что тот невиновен и что за этим делом скрывается заговор, они предпочитают молчать и сохранять нейтралитет?
Лишь встретив императора и получив должность в «Пламенных Стражах», он начал понимать.
Некоторые люди умирают не напрасно — они сами выбирают путь жертвы.
Шэнь Сянчжи долго смотрел на луну, потом опустил голову и открыл ящик у окна.
Внутри лежал изящный деревянный ларец, запертый особым замком.
Замок был устроен хитро: в нём не было отверстия для ключа, только две золотые пластинки, плотно вложенные друг в друга. Только тот, кто знал устройство замка, мог его открыть.
Из-за формы, напоминающей двух людей, воссоединившихся после долгой разлуки, замок назывался «Замок Воссоединения».
Воссоединение?
Шэнь Сянчжи горько усмехнулся и ловко открыл замок.
Внутри лежел длинный нефритовый жетон, прозрачный и чистый, словно источник под лунным светом — целомудренный и вечный.
На нём не было ни единого изъяна, лишь на лицевой стороне были выгравированы четыре иероглифа: «Мир в стране, благополучие народа».
Шэнь Сянчжи взял жетон, долго колебался, а затем повесил его себе на пояс.
*
У Ань покинул кабинет и прошёл всего несколько шагов, как услышал оклик:
— У Ань!
Он вздрогнул и быстро обернулся, кланяясь:
— Маркиз!
— Не надо церемоний, — произнёс Маркиз, глядя сверху вниз. — Сегодня Шэнь Сянчжи привёз с собой девушку?
— Так точно, господин. Сейчас она отдыхает в гостевых покоях.
У Ань склонил голову, отвечая чётко и ясно, но в ладонях уже выступил пот.
Маркиз всегда был суров и сдержан, и даже в спокойной речи чувствовалась его власть. Хотя У Ань служил в доме много лет, каждый раз при встрече с ним невольно дрожал.
К тому же отношения между отцом и сыном и так были напряжёнными, особенно после того инцидента пять лет назад — они почти перестали разговаривать.
Обычно Маркиз никогда не интересовался делами молодого маркиза. Почему же сегодня вдруг спрашивает?
У Ань стоял напряжённо, но Маркиз лишь бросил на него короткий взгляд и сказал:
— Раз привёз домой — позаботьтесь как следует. Выбери несколько проворных служанок и отправь к ней.
— …Есть, — ответил У Ань. Увидев, как Маркиз решительно ушёл, он наконец перевёл дух.
Глядя на удаляющуюся спину, он невольно подумал: «Всё-таки отец и сын — даже заботятся одинаково».
Без того случая пять лет назад, может, они и смогли бы спокойно выпить вместе чашку вина.
У Ань покачал головой и быстро исчез в ночи.
На следующий день Цинь Вань проснулась очень рано.
Оглядев незнакомую обстановку, она некоторое время не могла сообразить, где находится, и лишь потом вспомнила: она теперь в маркизском доме, а не хризантема из Яньчуня.
У Ань прислал нескольких служанок, но она не привыкла, чтобы за ней ухаживали, и всех отправила обратно, решив сама привести себя в порядок.
Теперь её статус — слуга, а значит, яркие наряды ни к чему — они только мешают двигаться. Она выбрала простую одежду для прислуги, собрала волосы в высокий узел и закрепила их аккуратным пучком — получилось чисто и практично.
Раз уж она покинула Яньчунь, не нужно больше скрывать лицо. Она сняла вуаль и слегка подвела брови.
Её черты были прекрасны: кожа — белоснежная с лёгким румянцем, глаза — большие, миндалевидные и живые. Если бы не годы скитаний, которые оставили на лице следы усталости, она была бы по-настоящему красива — не внешностью куртизанки, а скорее невинной, чистой красотой.
Она взглянула в зеркало, удовлетворённо кивнула и вышла из комнаты. Слуги уже начали суетиться по делам. Помня о своём новом положении, она решила помочь с работой и заодно разведать обстановку.
Но слуги заранее получили указания от У Аня: стоило им увидеть её — все кланялись и ни за что не позволяли ей прикасаться к черновой работе.
Цинь Вань обошла весь двор, но так и не нашла занятия и не узнала ничего полезного. Подумав немного, она решила заглянуть в главный зал.
Шэнь Сянчжи принимал кого-то и, судя по всему, обсуждал важные дела. Она взяла метлу и, делая вид, что подметает, незаметно заглянула внутрь.
*
— Сянчжи! — воскликнул Су Цзэ, явившись ранним утром, видимо, с какой-то проблемой.
— Скажи-ка, как император вдруг решил назначить меня начальником Управления по строительству? Я же всю жизнь бездельничал! Откуда мне знать, как управлять делами Гунбу! — Он сделал глоток чая и тяжело вздохнул.
Шэнь Сянчжи, не отрываясь от документов, бросил на него взгляд:
— Разве это плохо? Пора тебе заняться чем-нибудь, а то всё шатаешься без дела.
— Но я совершенно не разбираюсь в делах Гунбу! — сетовал Су Цзэ. — Ты хоть знаешь, что случилось вчера, как только я вступил в должность?
Шэнь Сянчжи даже не поднял глаз:
— Хочешь рассказать — рассказывай. Не хочешь — молчи.
— Конечно, расскажу! — Су Цзэ давно привык к сарказму друга и продолжил сам: — Представляешь, мне принесли целую груду бумаг — говорят, всё это раньше брал из библиотеки господин Дин!
Он показал руками — примерно до пояса — потом опустил их и уныло добавил:
— Этот Дин Чэн, едва умеющий читать, зачем ему столько документов?! Ему-то теперь не читать, а мне досталось.
— О? — холодно протянул Шэнь Сянчжи. — Хочешь, я помогу тебе туда заглянуть?
— Нет-нет! — Су Цзэ поспешно замахал руками. — Я просто так сказал, никто туда идти не собирается. Но вчера я кое-что обнаружил — тебе, возможно, будет интересно.
Су Цзэ снова попытался подразнить, но Шэнь Сянчжи знал его привычки и нарочно не подыграл, продолжая листать бумаги.
Подождав немного и не дождавшись реакции, Су Цзэ скривился и продолжил:
— Большинство документов, взятых Дином, связаны с тем самым делом о Золотой Башне! Только вчера я узнал, что обрушение башни было не случайностью!
Услышав «Золотая Башня», Шэнь Сянчжи наконец поднял глаза.
Увидев это, Су Цзэ воодушевился и громче заговорил:
— Я изучил старые записи. После обрушения башни императорский двор направил специальную комиссию, и оказалось, что камень, использованный при строительстве, был бракованным!
— Камень? — нахмурился Шэнь Сянчжи. — В чём именно проблема?
— Согласно записям, большинство блоков имели трещины и не выдерживали нагрузки. По всем нормам такой материал считался негодным для строительства.
— Но почему-то именно этот некачественный камень попал в Золотую Башню и прошёл все проверки. В день открытия, когда вешали табличку и вели первых посетителей внутрь, камень просто не выдержал веса и треснул.
Су Цзэ развёл руками.
— Дальше ты и сам знаешь: императорский двор обвинил Гунбу в коррупции, и…
Шэнь Сянчжи помолчал, затем с недоумением спросил:
— По уставу Гунбу, добыча камня строго регламентирована. Как могла возникнуть такая серьёзная ошибка?
— Вот в этом-то и загадка, — Су Цзэ отпил чая, чтобы смочить горло, и продолжил: — Я специально проверил устав Гунбу. От добычи до транспортировки, от строительства до завершения — на каждом этапе были проверяющие. И всё же никто не заметил брака.
— Что стало с проверяющими?
— Все они были казнены в тот же день, как только башня рухнула.
Шэнь Сянчжи снова замолчал.
Он чувствовал: дело не так просто. Строительство Золотой Башни было делом государственной важности. Неужели одному-двум людям удалось так легко обмануть всех и вызвать катастрофу?
Но теперь все свидетели мертвы, и найти доказательства будет крайне сложно.
Перебирая в уме слова Су Цзэ, он вдруг что-то заметил и резко спросил:
— Кто отвечал за транспортировку того камня?
— Если не ошибаюсь, это был Чжаобан, — ответил Су Цзэ и с подозрением посмотрел на Шэнь Сянчжи. — Зачем тебе это? Неужели хочешь иметь дело с Чжаобаном?
Шэнь Сянчжи промолчал.
http://bllate.org/book/4402/450451
Готово:
