Именно в эту минуту вошла госпожа Сун. По её осунувшемуся лицу и тёмным кругам под глазами было ясно: ночь она провела без сна.
Госпожа Сун вошла, почтительно поклонилась и спросила:
— Чем могу служить, второй молодой господин?
— Эта девушка Не — та самая, кого мы пригласили, чтобы разобраться, кто из двух — подлинная госпожа Сун, — ответил Сун Чэнцзун. — Распорядись, пожалуйста, чтобы её поселили в Павильоне сливы.
— Это… — Госпожа Сун бросила взгляд на Нэ Шуяо, и в её глазах мелькнуло откровенное пренебрежение. Однако, встретившись с прямым и спокойным взглядом девушки, она тут же смягчилась и улыбнулась: — Ах, так вы та самая девушка Не, что помогала тётке Ниу отыскать пропавшую свинью? Какая неожиданная честь!
— Девушка Не хотела бы задать вам несколько вопросов, — добавил Сун Чэнцзун, и в его голосе прозвучала сдержанная строгость. — Надеюсь, вы ответите без утайки.
Он не упустил из виду её насмешливого взгляда. Похоже, двоюродный брат был прав: слуги перед хозяевами — одно, а за их спиной — совсем другое. При мысли о своей кроткой и нежной сестрёнке у него сжалось сердце: не обижали ли её эти люди?
Нэ Шуяо сидела в стороне, неспешно отхлёбывая чай. Её брат Не Си-эр, следуя примеру сестры, даже не удостоил госпожу Сун взглядом. С детства их мать, госпожа Не, учила их искусству обращения со слугами, и они сразу распознали презрение в глазах этой женщины.
Сун Юньфэй и вовсе не скрывал своего раздражения. Как смела эта служанка смотреть свысока на тех, кого он лично выбрал? Наглость!
Цзян И, хоть и был человеком из мира рек и озёр, всё же представлял дом жениха старшей госпожи Сун. Он слышал, что госпожа Сун должна была отправиться вместе со своей госпожой в дом Цзян. Про себя он уже решил, что по возвращении попросит старшего брата найти повод избавиться от неё. Пока же он молча пил чай, не вмешиваясь в разговор.
Нэ Шуяо не придерживалась здесь идеи равенства всех людей. Прожив более десяти лет в эпоху Великой Мин, она хорошо понимала: иерархия — неотъемлемая часть жизни. К тому же она помнила слова из прошлой жизни: «Если хозяин с детства балует слугу, тот рано или поздно станет его сыном». Слуга — слуга, хозяин — хозяин, и эту грань переступить нельзя.
Она снова подумала о старшей госпоже Сун. Если Сун Чэнцзун прав насчёт её истинного характера, то жизнь её вовсе не была лёгкой.
Впрочем, именно поэтому кто-то и осмелился подменить настоящую госпожу Сун. Наверное, думали, что успеют насладиться жизнью в доме Цзян до свадьбы, но что-то пошло не так, и подмену раскрыли.
Внезапно она вспомнила слова Сун Юньфэя, сказанные по дороге сюда, и подняла глаза на госпожу Сун. В её взгляде мелькнул холод.
Госпожа Сун как раз думала, как бы сгладить свою грубость, и вдруг встретилась с этим ледяным взглядом. Сердце её дрогнуло, и она поспешила сказать:
— Девушка Не, спрашивайте всё, что пожелаете. Рабыня обязана ответить вам без утайки.
— Как же прекрасно сказано: «без утайки», — повторила Нэ Шуяо. — Видимо, госпожа Сун — женщина весьма образованная.
— Не смею, не смею! — засмеялась та. — В юности я служила при первой госпоже и немного поучилась грамоте. Прошу простить мою дерзость.
При этом она поправила выбившуюся прядь волос у виска. Нэ Шуяо отметила, что, несмотря на возраст, в ней ещё сохранилась некая привлекательность. Девушка решила продолжить разговор на посторонние темы: порой важные детали всплывают не в ответах на прямые вопросы, а в случайных словах.
— Скажите, госпожа Сун, сколько лет вы уже в доме Сун?
Услышав, что речь не о госпоже, женщина явно облегчённо выдохнула:
— Я была приданой служанкой первой госпожи. В доме Сун уже двадцать лет.
— Да вы, выходит, старейший человек в доме! — воскликнула Нэ Шуяо. — Слышала, будто вначале семья Сун жила в городке Лицзихуа, прямо здесь, в родовом поместье?
— Именно так! Тогда ещё жил старый господин. Первая госпожа и нынешний господин поселились в Павильоне орхидеи. Там родились оба юноши и старшая госпожа. А спустя год после ухода первой госпожи скончался и старый господин… Ах, те времена были куда труднее нынешних.
Остальные слушали их беседу, не вмешиваясь, хотя и не понимали, к чему это ведёт. Только Цзян И внимательно ловил каждое слово.
— Говорят, вы были кормилицей старшей госпожи? — продолжила Нэ Шуяо. — Это ведь великая заслуга — воспитательная милость.
Госпожа Сун торопливо взглянула на Сун Чэнцзуна и поспешила возразить:
— Ох, девушка Не, не говорите так! Быть кормилицей старшей госпожи — великая удача для рабыни.
Нэ Шуяо одарила её своей особой улыбкой — чистой и доброй — и спросила:
— А как звали вашего мужа?
Лицо госпожи Сун омрачилось:
— Когда первая госпожа забеременела старшей госпожой, она выдала меня замуж за младшего слугу господина. Но мой муж оказался недолговечным — вскоре после рождения дочери он умер от болезни.
— Какая беда… — сочувственно вздохнула Нэ Шуяо.
— Да… И дочь мою тоже не сберегли — умерла в три года. Теперь я совсем одна. Но старшая госпожа пообещала взять меня с собой в дом жениха и позаботиться обо мне на старости лет. А теперь… вот такое несчастье! Старшая госпожа всегда была добра к нам, слугам.
Она достала платок и промокнула уголки глаз, затем добавила:
— Давно слышала о вашей славе, девушка Не. Уж не знаете ли вы, кто из них настоящая госпожа?
Нэ Шуяо покачала головой и горько улыбнулась:
— Признаюсь честно, у меня пока нет и намёка.
— Ах… — раздалось два вздоха.
Первый — от госпожи Сун, второй — от Сун Чэнцзуна. Тот, задумавшись о чём-то своём, повернулся к служанке у двери:
— Госпожа Сун в возрасте. Неужели не видишь — ей нужно место для отдыха?
Тут же одна из служанок принесла круглый табурет. Госпожа Сун поблагодарила Сун Чэнцзуна и присела на самый краешек.
Нэ Шуяо ничего подозрительного не заметила, но жизнь этой женщины казалась ей слишком трагичной.
— Мэйчжи и Дунмэй, — сказала она, — можете идти. Вашей госпоже, верно, не терпится.
Сун Чэнцзун подтвердил:
— Ступайте.
— Есть! — хором ответили служанки и вышли одна за другой.
— А давно ли Мэйчжи и Дунмэй служат старшей госпоже? — спросила Нэ Шуяо.
— Они обе — доморощенные. Мать Мэйчжи работает на кухне, а мать Дунмэй управляет прислугой во дворе. Их отцы служат у главного управляющего во внешнем дворе.
— Кухня… задний двор… — пробормотала Нэ Шуяо, затем обратилась к Сун Чэнцзуну: — Не могли бы вы показать мне план этого поместья? Если это затруднительно, просто проводите меня по дому.
— Сделаем лучше так, — ответил Сун Чэнцзун. — План придётся чертить заново, а вот прогуляться — пожалуйста. Это обычный трёхдворный дом.
— Отлично!
Затем она повернулась к Не Си-эру:
— Си-эр, сегодня я останусь здесь. Сходи домой, покорми Чёрного и Щенка, предупреди тётку Ниу, чтобы присмотрела за домом. А потом возвращайся и ночуй с этим молодым господином Суном в Бамбуковом саду. Хорошо?
Не успел мальчик ответить, как вмешался Сун Юньфэй:
— Это не проблема! Лэньцзы, проводи брата Си-эра домой.
Не Си-эр кивнул. Ему и самому не хотелось оставлять сестру одну, и, судя по всему, она думала о том же. Лицо мальчика расплылось в счастливой улыбке: с сестрой всегда хорошо.
Увидев, что разговор больше не касается госпожи, госпожа Сун встала:
— Девушка Не, ещё вопросы есть? Если нет, пойду готовить вам покои.
— О, есть ещё один, последний, — улыбнулась Нэ Шуяо. — Мэйсян уже пришла в себя?
— Мэй… Мэйсян? — Госпожа Сун побледнела. — Она… кажется, сошла с ума.
Улыбка Нэ Шуяо исчезла:
— Как так? Мэйсян просто испугалась — откуда сумасшествие?
— Испугалась? — одновременно переспросили госпожа Сун и Сун Чэнцзун, явно сомневаясь в этом объяснении.
Нэ Шуяо нахмурилась и взглянула на Сун Юньфэя:
— Разве не так?
Это был двусмысленный вопрос, и каждый услышал в нём своё. Она с интересом ждала разных ответов.
Сун Юньфэй приподнял бровь:
— Конечно… испугалась. Этому могут поручиться я и Лэньцзы.
На этом он замолчал и вопросительно посмотрел на Сун Чэнцзуна.
Тот ничего не знал об этом и спросил у госпожи Сун:
— Кто сказал, что Мэйсян сошла с ума?
Госпожа Сун вытерла пот со лба и поспешно встала:
— Прошлой ночью мы услышали её крики и побежали, боясь, что она напугает госпожу. Но когда пришли, Мэйсян уже лежала на земле без сознания. Мы отнесли её обратно в Павильон сливы, чтобы не бегала. А ночью она очнулась и начала кричать, что видела двух чёрных призраков. Говорила, что и госпожа теперь вдруг стала двумя, и обе, мол, не люди, а призраки. Так шумела, что пришлось дать ей успокоительное. С тех пор она не просыпалась. Все говорят — сошла с ума.
— Где сейчас Мэйсян? — спросила Нэ Шуяо.
— Боюсь, что она снова закричит и напугает госпожу, поэтому перевели её в заднее крыло, где живут служанки.
— Хорошо, — сказала Нэ Шуяо. — Идите, госпожа Сун, занимайтесь делами. Но позаботьтесь о Мэйсян. Если она очнётся — даже если сошла с ума — немедленно сообщите нам.
Когда госпожа Сун ушла, все были в недоумении: Нэ Шуяо так и не задала ни одного вопроса о подлинности госпожи и не расспрашивала о прошлом старшей госпожи.
Это ещё больше встревожило Сун Чэнцзуна. Ведь послезавтра его сестра должна была выходить замуж! Если не удастся определить настоящую госпожу, и вместо неё выдадут самозванку… Его сестра не переживёт такого позора.
Он не выдержал:
— Девушка Не, вы уже смогли определить, кто из них моя родная сестра?
Сразу же он почувствовал стыд. Как можно не узнать собственную сестру и спрашивать об этом чужого человека? Ему захотелось дать себе пощёчину: почему раньше он так пренебрегал сестрой? Только сейчас он ощутил ту связь крови — ведь они рождены от одних родителей.
Нэ Шуяо лишь взглянула на него, но ничего не ответила.
Зато Сун Юньфэй не церемонился:
— Двоюродный брат, так нельзя говорить. Девушка Не даже не знает, как велик ваш дом. Как она может по таким скупым словам определить подлинность? Да и вы с дядей тоже не можете разобраться. Может, лучше вызвать старшего двоюродного брата? Он ведь уездный начальник, ему разбирать такие дела привычнее.
Сун Чэнцзун смущённо улыбнулся:
— Ни в коем случае! Во-первых, уездный начальник не может самовольно покидать свой пост. А во-вторых, это дело нельзя афишировать. Если обо всём узнает город, не только наш дом и моя сестра будут опозорены, но и должность старшего брата окажется под угрозой. Да и семья Цзян из уезда Лин тоже пострадает.
Цзян И поддержал:
— Второй господин прав. Дом Цзян тоже не хочет, чтобы это дело получило огласку.
Сун Юньфэй молча отвернулся и спросил у Нэ Шуяо:
— А ты как думаешь, Шуяо?
Нэ Шуяо чуть улыбнулась — фраза напомнила ей модное выражение из прошлой жизни.
— Пока я ничего не вижу, — сказала она. — Может, второй господин покажет мне дом?
— Хорошо, прошу! — Сун Чэнцзун вышел наружу, и слуги тут же начали готовиться к прогулке.
Солнце уже клонилось к закату, мягко освещая каменные горки и сад.
Родовое поместье семьи Сун представляло собой большой четырёхугольный двор. В центре располагался сад, окружённый четырьмя павильонами — Сливы, Орхидеи, Бамбука и Хризантемы. Они вышли из Павильона сливы и направились к главному дому в Павильоне хризантемы — там жил господин Сун. У входа уже дежурили слуги, но внутрь они не зашли, а пошли дальше по крытой галерее. За Павильоном хризантемы находились задние покои, где жила прислуга.
В старом доме редко кто останавливался, поэтому сейчас здесь было мало людей. Слева от Павильона хризантемы имелся проход, ведущий к задним покоям, — там же располагалась задняя калитка поместья.
Через неё обычно выходили за покупками. Издалека уже были слышны голоса привратницы и одной из служанок, оживлённо обсуждавших что-то между собой.
http://bllate.org/book/4378/448196
Готово:
