Свет в гостиной был ярким. Он опустил глаза — длинные ресницы нависли, скрывая взгляд. Цзи Сюй небрежно бросил бутылку с водой на журнальный столик, положил ладони на колени и сел совершенно прямо.
Чан Цин, которая при виде дивана обычно сразу плюхалась на него, невольно выпрямила спину. Она чуть склонила голову и, делая вид, будто случайно, украдкой бросила на него несколько взглядов. Легко кашлянув, она спросила:
— Откуда ты знаешь, что я и есть Лонгай?
— Ты сама сказала, — ответил Цзи Сюй.
Чан Цинь нахмурилась, стараясь вспомнить, но так и не нашла в памяти ни единого следа.
— В тот день, когда ты напилась, я отвёз тебя в отель. Ты сама тогда сказала, — напомнил он.
Услышав это, Чан Цинь мгновенно распахнула глаза и невольно занервничала.
Она развернулась, закинула ногу на диван и, вытянув шею, заглянула ему в лицо:
— Что ещё я сказала? Не наговорила ли чего-нибудь лишнего?
Цзи Сюй прикрыл ладонью рот, слегка кашлянул, отодвинулся назад и спокойно ответил:
— Нет.
Если, конечно, не считать лишним то, как она устраивала истерику, звала его «душечкой», заставляла признавать, что она красива, насильно щипала за щёки, велела не обращать внимания на Цзян Ии и даже заявила, что готова продать машину, чтобы его содержать.
— Ну и слава богу, — облегчённо выдохнула Чан Цинь.
Она протянула руку, взяла стеклянный стакан и прижала его к ладоням, пытаясь согреться и набраться храбрости.
Тонкие струйки пара поднимались от горячей воды, слегка румяня её щёчки. Цзи Сюй взглянул на часы, потом перевёл взгляд на сидевшую рядом девушку, которая, опустив голову, явно о чём-то задумалась, и мягко, но настойчиво попытался её выпроводить:
— Уже поздно. Тебе ещё что-то нужно?
Губы Чан Цинь то и дело касались края стакана. В тот момент, когда она подняла глаза, зубы стукнулись о стекло — раздался звонкий щелчок. Щёки её вспыхнули, и, смущённо поправив прядь волос, она уставилась на Цзи Сюя большими глазами:
— Да.
— Как ты меня считаешь?
Цзи Сюй промолчал.
Он не понял, зачем она вдруг задала такой вопрос, и предпочёл не отвечать.
Чан Цинь, не обращая внимания на его молчание, подтянула ноги и, упершись ступнями в диван, придвинулась ближе, с энтузиазмом начав рекламировать себя:
— До выставки вы сами со мной связывались. Значит, вы видели мои способности.
Цзи Сюй бросил на неё холодный взгляд:
— Но ты отказалась.
— Я передумала, — быстро перебила она, глядя прямо и открыто. — Моя агент Си сказала, что вы сейчас ищете нового представителя. Как ты меня считаешь?
— Не думай, будто сейчас меня никто не узнаёт на улице. Просто они ещё не осознали, с какой выдающейся личностью имеют дело. Как только все поймут, кто я такая, я обязательно стану популярнее Цзян Ии.
Цзи Сюй опустил глаза и пристально посмотрел ей в лицо. В её взгляде не было ни тени сомнения или принуждения — лишь искренняя решимость.
Он вдруг перестал её понимать: не знал, какие слова были правдой — те, что она говорила в пьяном угаре, или те, что произносила сейчас, в трезвом уме.
Помедлив мгновение, он всё же заговорил:
— Мой брат сказал, что ты не хочешь появляться на публике…
Чан Цинь замерла, а затем встала на колени на диване и торжественно поклонилась, согнув тонкую спинку, будто извиняясь.
— Это я не разглядела великого человека. Я ошиблась. Прости!
Извинилась быстро, с достойным видом, искренне и с глубоким раскаянием.
Цзи Сюй попытался уйти от ответа:
— Этим занимается мой брат.
— А? — Чан Цинь подняла голову. Он не выглядел так, будто лжёт. — Ладно, тогда я попрошу Си уточнить у него.
Затем она снова уставилась на него своими сияющими глазами и упрямо продолжила:
— Но если отбросить интересы вашей компании, то как ты, лично, меня оцениваешь?
Цзи Сюй безэмоционально встретил её взгляд, после чего встал с дивана:
— Уже поздно. Пора домой.
Это было явное указание на дверь. Чан Цинь надула губы, неохотно поднялась и медленно поплелась за ним к выходу.
— Ключи я оставила на твоём журнальном столике.
— Хорошо, — кивнул Цзи Сюй, открыл дверь и встал в стороне, давая понять, что проводы окончены.
— Я забыла забрать твою одежду. Может, зайдёшь со мной наверх?
Цзи Сюй опустил на неё тёмный, проницательный взгляд, будто читая её мысли насквозь.
— Мне неудобно подниматься. Забери в следующий раз.
При этом он бросил взгляд на её ноги.
Чан Цинь всё поняла. Надувшись, она медленно начала обуваться, нарочито тихо бормоча себе под нос, но так, чтобы он слышал:
— Чего там неудобного? Разве я не бывала у тебя? Бывала не раз… даже спала там.
— Разве мой вопрос так трудно ответить?
— Я ведь не так уж плоха. По крайней мере, лучше Цзян Ии.
Цзи Сюй, наблюдая, как она, словно улитка, ползёт к двери, не смог сдержать лёгкой улыбки.
— Твои песни очень хороши, — тихо сказал он.
Чан Цинь резко подняла голову, и в её глазах вспыхнул огонёк:
— Раз так, спою тебе сейчас одну?
— Или даже две! Выбирай любую — бесплатно!
Цзи Сюй молчал.
Он спокойно отступил назад и захлопнул дверь со звуком «бам!»
Эта девчонка — настоящая нахалка: чуть дай волю — сразу распускается.
Не зная почему, Цзи Сюй подошёл к глазку и заглянул в него.
Он не дурак. В прошлый раз, когда она провожала его домой, немного посидела на диване и сразу ушла. Значит, её вещи не могли остаться у стены в нескольких метрах от журнального столика.
И точно — едва она сделала пару шагов, как вдруг развернулась и вернулась. Перед дверью она подняла руку к уху, но не сняла серёжку, а, наоборот, надела её.
Надев серёжку, она, несмотря на платье, достала из ниоткуда помаду, провела ею по губам, взглянула в телефон, слегка приоткрыла рот, осмотрела себя слева и справа и даже поправила причёску…
Это что за…
Цзи Сюй нахмурился и отвёл взгляд. Едва он собрался уйти, как дверь снова постучали.
Он открыл. Чан Цинь прислонилась к косяку и улыбнулась:
— Цзи Сюй, последнюю фразу на автовыставке я сказала именно тебе. Ты услышал?
Глядя на её алые губы, которые то и дело шевелились, Цзи Сюй на миг растерялся.
«Я люблю тебя» — эти четыре слова прозвучали так громко, что услышать их было невозможно не услышать.
Когда она потянула его за рукав, он пришёл в себя и покачал головой:
— Нет…
— Цзи Сюй, я люблю тебя, — быстро сказала Чан Цинь и, запрокинув голову, спросила: — На этот раз ты услышал чётко?
Раз обожжёшься на молоке — дуешь и на воду.
Прошло ровно десять лет, но страх всё ещё жив. Однако желание и эта непреодолимая симпатия оказались сильнее страха и дали ей безграничную смелость.
******
— Нет…
— Цзи Сюй, я люблю тебя, — быстро сказала Чан Цинь и, запрокинув голову, спросила: — На этот раз ты услышал чётко?
Цзи Сюй замер. Слово «да» застряло в горле и превратилось в другую фразу:
— Я пока не хочу встречаться.
Он привычно отказался, не замечая, как участился пульс.
Услышав ответ, Чан Цинь сжала кулаки, прикусила губу, а потом расслабилась.
— Тогда, когда захочешь встречаться, дай мне знать.
С этими словами она озарила его ещё более сияющей улыбкой:
— Обязательно первому мне скажи. Договорились?
Цзи Сюй не успел ничего ответить, как она быстро обняла его и прошептала:
— Спокойной ночи.
И тут же бросилась к лифту, её шаги были лёгкими, но торопливыми.
Как только двери лифта закрылись, улыбка на лице Чан Цинь мгновенно исчезла.
Она без сил прислонилась к стене кабины, прижала ладонь к груди, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Пальцы дрожали.
Признаться — всего лишь несколько слов, но он не знал, сколько ей стоило храбрости, чтобы их произнести.
Хотя её снова отвергли, но, слава богу, он не сказал тех слов, которых она больше всего боялась.
Глядя, как лифт медленно поднимается, Чан Цинь слегка покраснела от слёз и, вытерев глаза, взяла телефон и отправила несколько сообщений Мо Яньвань.
[Чан Цинь]: Ваньвань, я только что вернула ключи и призналась Цзи Сюю в чувствах.
[Чан Цинь]: Он отказал, но я всё равно обняла его. Так рада.
Мо Яньвань ответила: [Наша малышка Цинь — молодец!]
******
В гостиной, выдержанной в серо-белых тонах, Мо Яньвань сидела на диване, прижавшись к плечу Янь Яня. Отправив сообщение, она вздохнула и уткнулась лицом ему в плечо.
Янь Янь отложил телефон и погладил её по волосам:
— Что случилось?
— Цинь призналась твоему брату, а он отказал. Ей сейчас очень грустно, и мне тоже не по себе.
Никто не знал Чан Цинь лучше неё. Когда та действительно радовалась, она всегда ставила тильду после слова «рада». Если же тильды не было — значит, радость была притворной, просто она считала, что должна радоваться.
Янь Янь редко бывал таким серьёзным, но и он глубоко вздохнул:
— Подождём. Дадим Цзи Сюю немного времени. Он слишком упрям.
Мо Яньвань вдруг села прямо и устроилась у него на коленях, обхватив его шею:
— Расскажи мне, какой он на самом деле, твой брат?
Янь Янь обнял её и, прижавшись лбом к её плечу, вдохнул аромат её волос:
— Ты знаешь, как сломалась нога Цзи Яо?
Мо Яньвань кивнула:
— Я читала в интернете — якобы несчастный случай.
Янь Янь открыл глаза и уставился на телевизор, где шли местные финансовые новости.
Ведущая сидела за столом, рядом лежал раскрытый журнал. Она улыбалась в камеру:
— Сегодня компания «Аньсин» провела масштабную автовыставку и пригласила известную певицу Цзян Ии выступить на сцене. Посмотрим, как проходило мероприятие.
— По некоторым сведениям, пять лет назад «Аньсин» оказался на грани краха, но за последние два года компания демонстрирует уверенный рост, и акционеры с оптимизмом смотрят в будущее…
Сюжет был коротким. Большую часть эфира занимал конкурс с разбиванием яиц, который вела Цзян Ии.
Когда на экране появилась Чан Цинь, крупный план внезапно сменился на общий, и камера снова вернулась к автомобилю в центре зала.
Ни лицо Чан Цинь, ни лицо Цзи Сюя так и не показали.
Янь Янь молча смотрел репортаж до конца. Лишь когда новости переключились на следующую тему, он произнёс:
— Это был не несчастный случай.
******
После ухода Чан Цинь Цзи Сюй закрыл дверь и вернулся на диван.
Он смотрел вперёд, молча глядя на безупречно белую стену гостиницы, но перед глазами стояла улыбка Чан Цинь в тот миг, когда двери лифта окончательно закрылись.
Та маленькая зайчиха, которая, войдя, прыгала вокруг него, в конце концов убежала, будто спасаясь бегством…
Возможно, из-за частых встреч с Чан Цинь, ночью ему приснился сон о ней.
Но сон оказался кошмаром.
Во сне Чан Цинь была привязана к стулу. Незнакомец, чьего лица не было видно, сжимал её горло.
— Ты понял свою ошибку, старший инспектор Цзи? — злобно прошипел он.
Цзи Сюй держал пистолет, пристально глядя на Чан Цинь, которая, стиснув глаза, корчилась от боли. Его ладони были мокрыми от пота.
Незнакомец злорадно хихикнул, повернул запястье — и в свете лампы блеснул тонкий, острый лезвие.
— А-а-а!
Чан Цинь вскрикнула от боли. Кровь хлынула, окрашивая жёлтую одежду в ярко-алый цвет. Она пыталась что-то сказать, но горло сдавливало, и изо рта вырывались лишь глухие стоны.
— Ты понял свою ошибку?! Говори! — орал незнакомец.
Цзи Сюй смотрел, как безумец, глаза его налились кровью, будто вот-вот хлынет кровавый поток. Он молчал, стиснув зубы до крови.
Его пальцы всё сильнее сжимали рукоять пистолета, металл впивался в кожу, но он не чувствовал боли.
— Всё ещё не считаешь себя виноватым? Думаешь, если спасаешь других, то становишься героем? Высокомерным и благородным?
Цзи Сюй молчал. Незнакомец вдруг зарычал от ярости и начал наносить удар за ударом. Тело Чан Цинь покрылось ранами, платье пропиталось кровью и утратило свой первоначальный цвет. Она подняла на него глаза, слёзы катились по щекам, и она отчаянно мотала головой. В её взгляде читалась боль и безысходность.
— Скажи, что ты виноват! Скажи!..
http://bllate.org/book/4376/447996
Готово:
