Непременно нужно спасти её!
Если не спасти, а у Чжао Чао Яо вдруг окажутся серьёзные травмы, ей самой потом будет мучительно неспокойно на душе. А вот если спасти — уж больно эта барышня гордая: раз её спасут, ей, наверное, будет мучительнее, чем от самой раны.
Цок, только подумать об этом — и настроение сразу поднимается!
Мо Вэньбо уже некоторое время наблюдал за Фан Цинцин.
За свою жизнь он получил немало наград, внуки и дети вели себя прилично, ученики одни растворились в толпе, другие достигли определённых успехов. Единственное, что его огорчало в старости, — это то, как стремительно деградировала среда в их кругу. Большой экран ещё держался, но малый экран почти полностью захватили бездарные поделки, созданные ради быстрой наживы.
Конечно, он не мог противостоять невидимому влиянию капитала на всю индустрию, но если видел талантливого новичка… как сказала сама эта девчонка — если можно протянуть руку, он был готов помочь.
У Фан Цинцин хватало вдохновения для актёрской игры. С виду хрупкая и изнеженная, она трудилась усерднее многих мужчин на съёмочной площадке, да и характер у неё был спокойный, без излишней суеты, а нрав — вполне порядочный.
— У меня к тебе всего два требования, — вдруг стал серьёзным Мо Вэньбо. — Первое — снимай хорошие фильмы. Второе — если в будущем столкнёшься с ситуацией, где твои действия могут хоть немного улучшить общую обстановку, поступай так же, как сегодня: просто протяни руку.
— А что вы имеете в виду под «снимать хорошие фильмы»? — спросила Фан Цинцин. — Нужно брать только качественные сценарии? Или просто ответственно подходить к работе? Или… и то, и другое?
Увидев выражение лица старика — «ну как ты думаешь?» — она сама же ответила за себя:
— Ладно, поняла. Конечно, и то, и другое.
— Ну так как? — спросил Мо Вэньбо. — Есть ещё желание учиться у меня?
— Есть! — Фан Цинцин улыбнулась. — Конечно, есть!
Первое требование и так совпадало с её собственными стремлениями, а второе не казалось слишком обременительным. К тому же — учиться у учителя учителя учителя! Такой прыжок в поколениях — это же просто за гранью воображения!
— Отлично, — поднялся со стула старик Мо. — Сегодня днём начинаем занятия.
Фан Цинцин: «…»
Подождите-ка? Её долгожданный полдня отдыха вот так вот испарился? Может, ещё не поздно отказаться???
***
Чжао Чао Яо мрачной тенью вернулась в свою гримёрку.
Сяо Сун не осмеливалась задавать вопросы, но внимательно осмотрела барышню: на открытых участках кожи не было ни царапин, ни ссадин, да и походка была совершенно нормальной. Она слегка перевела дух.
Едва они вошли в гримёрку, как у Сяо Сун зазвонил телефон.
Чжао Чао Яо будто не услышала звонка и молча опустилась на стул, всё ещё хмурясь.
Сяо Сун ответила на звонок, крепко сжала губы и, собравшись с духом, подошла поближе:
— Вань-гэ звонил. Нашёл нового сценариста, проверил его биографию — на этот раз всё в порядке, проблем не будет.
— Правда? — Чжао Чао Яо тут же выпрямилась, но в следующий миг перед её глазами вдруг всплыли порезанные кровавые полосы на запястье Фан Цинцин. Она стиснула зубы, лицо снова потемнело, и спустя долгую паузу она швырнула полотенце на пол:
— Ладно. Скажи Вань Чжи, аванс я заплачу, но человека не надо.
Сяо Сун замерла от изумления.
— Чего застыла? — раздражённо бросила Чжао Чао Яо.
— Хорошо, сейчас же позвоню Вань-гэ, — поспешно кивнула Сяо Сун.
— Погоди! — окликнула её Чжао Чао Яо. — Передай Вань Чжи… пусть добьётся для меня особого упоминания в титрах.
***
Когда днём начались настоящие «уроки», Фан Цинцин уже всерьёз пожалела, что согласилась на этого ненадёжного нового учителя.
Она закончила съёмку, сняла тяжёлый грим и костюмы, потом ещё успела принять душ — и времени уже почти не осталось до ужина. Старик Мо повёл её в местный ресторанчик на ночной ярмарке.
Заведение было крошечным, хозяин расставил несколько маленьких столиков прямо на улице.
Мо Вэньбо выбрал один из них и, даже не начав урока, сразу задал домашнее задание: внимательно понаблюдать за окружающими людьми.
Ночная ярмарка только начиналась, торговцы вокруг суетились, не зная передышки. Фан Цинцин подперла подбородок рукой и смотрела минут пять, но ничего особенного не заметила. Скоро ей стало скучно.
Тем временем на столе уже появились блюда одно за другим — целый пир морепродуктов, от которого так и тянуло ароматами.
Рука Фан Цинцин всё ещё была в бинтах. Аньжань, хоть и не пришла, заранее строго наказала Чжоу Чжаню: всё острое, жареное и вообще любые продукты, способные вызвать воспаление, строго под запретом.
Сейчас, вдыхая этот соблазнительный аромат, Фан Цинцин совсем забыла про наблюдения. Она жалобно посмотрела на Чжоу Чжаня.
Девушка уже смыла весь грим, лицо было чистым и бледным, глаза — влажные и большие, выглядела она невероятно жалко.
Чжоу Чжань опустил взгляд на её перевязанную руку, помолчал несколько секунд и придвинул к ней два самых нейтральных блюда.
Фан Цинцин в сердцах пнула его под столом.
Мо Вэньбо, уже засучивший рукава и приступивший к еде, заметил движение и приподнял бровь:
— Очень хочешь попробовать?
Фан Цинцин сглотнула слюну и энергично закивала.
Теперь-то учитель на её стороне — Чжоу Чжаню уж точно не посмеет мешать!
Старик медленно взял креветку… и положил себе в тарелку:
— Тогда смотри, как я ем. И постарайся хорошенько прочувствовать это состояние — когда очень хочется, но нельзя. Вдруг пригодится в какой-нибудь сцене.
Фан Цинцин: «…»
…Вот уж действительно необычный учитель!
Ярмарка постепенно оживала.
Мо Вэньбо наелся досыта и только тогда начал давать уроки своей новой ученице.
Фан Цинцин слушала недолго, но уже через несколько минут её уныние куда-то исчезло, а глаза засияли ярким светом.
Старик провёл в индустрии полжизни, начинал с эпизодических ролей, но сыграл множество персонажей — и каждого оживил по-настоящему. Перед каждой ролью он тщательно готовился, изучал людей — от уличных торговцев до элиты мегаполисов. Он рассказывал обо всём, что вспоминалось, делился бесценными актёрскими хитростями, каждая из которых была практичной, живой и увлекательной.
Когда занятие закончилось, Фан Цинцин всё ещё чувствовала лёгкое сожаление. По дороге домой она засыпала учителя вопросами и размышлениями, совсем забыв о своём недавнем желании «свергнуть наставника» из-за несъеденного ужина.
***
Лань Чжэнь придерживался принципа «медленно — значит качественно», поэтому съёмки «Плана «Орёл»» и так шли с высокой интенсивностью. А теперь, когда Фан Цинцин после съёмок ещё и находила время на занятия с Мо Вэньбо, она даже не заметила, как пролетел целый месяц — пока координатор не объявил, что завтра переезжают на новую локацию.
Расстояние между съёмочными площадками было огромным. Мо Вэньбо, как исполнитель второстепенной роли, уже завершил все свои сцены на предыдущей локации. Когда он уезжал, рука Фан Цинцин давно зажила, и она с чистой совестью устроила ему прощальный ужин из морепродуктов.
На новую локацию ехать было проще — не нужно было выкраивать время на учёбу. Фан Цинцин, едва сев в машину, сразу уснула.
Колонна автомобилей двигалась вперёд. Пейзаж за окном постепенно менялся: сначала высотки, потом холмы и реки. Экономика в этих краях явно уступала китайской, и как только они выехали за город, дорога стала ухабистой. Даже опытному водителю было не избежать ям.
При очередной сильной тряске Фан Цинцин приснилось, будто она падает с обрыва. От резкого испуга она резко открыла глаза — ещё не до конца проснувшись, но уже почувствовав знакомый холодный аромат.
Машина ехала неровно, и Чжоу Чжань, переживая, что она плохо спит, уже давно притянул её к себе. Он не ожидал, что она проснётся так рано.
Девушка потерла уголок глаза и сонно посмотрела на него. Чжоу Чжань на мгновение напрягся — впервые за много лет он почувствовал лёгкое смущение, будто его поймали за чем-то запретным.
Он не был уверен, полностью ли она проснулась или всё ещё в полусне, но, обладая стойкостью, закалённой в огне и стали, внешне остался невозмутимым. Он лишь осторожно поправил ей позу и тихо спросил:
— Мы ещё не приехали. Хочешь ещё поспать?
Фан Цинцин моргнула и неопределённо «мм»нула, уткнувшись лицом ему в плечо и снова закрыв глаза.
Это движение было почти интимным. Чжоу Чжань на миг замер, и в груди у него растаяла тёплая волна.
На самом деле Фан Цинцин уже почти полностью проснулась.
Чжоу Чжань дал ей время подумать и с тех пор больше не торопил с ответом. Он просто молча и настойчиво вплетался в её жизнь, шаг за шагом. Поэтому, когда она проснулась у него на руках, это не вызвало ни малейшего удивления — и даже близость с ним больше не казалась неловкой, как в первые дни после воссоединения.
Она и сама не знала, когда именно всё изменилось. Последний месяц был настолько суматошным, что их отношения незаметно стали ближе.
И вдруг, словно само собой, в голове мелькнула мысль:
«А может, просто согласиться на него?»
Ведь она сама когда-то гонялась за ним чуть больше двух месяцев. А он сейчас проявляет не меньше искренности.
И самое главное — её чувства никогда не менялись. Ни тогда, ни сейчас.
Запах от него был такой умиротворяющий, что Фан Цинцин вскоре снова погрузилась в глубокий сон.
***
Новая съёмочная площадка находилась в маленьком городке.
Лань Чжэнь уже бывал здесь несколько месяцев назад, когда искал локации, и некоторое время жил в этих местах. Выйдя из машины, он повёл всех осматривать окрестности.
Жили они в местной гостинице — условия, конечно, уступали городским отелям, зато городок был живописный, с горами и реками, и воздух здесь был удивительно свежим.
Фан Цинцин в детстве бывала в деревне с родителями, поэтому сейчас всё вокруг казалось ей удивительно новым и интересным. Она то и дело бегала туда-сюда.
Аньжань переживала из-за санитарных условий и хлопотала по хозяйству, так что не могла присматривать за ней. Когда она закончила раскладывать постельное бельё, за окном уже сгущались сумерки, небо окрасилось в багряные тона, а Фан Цинцин нигде не было видно.
Связь в этих местах ловила плохо. Аньжань попыталась позвонить — безуспешно. Она спустилась вниз и обыскала всё вокруг — тоже безрезультатно. В конце концов, нахмурившись, она постучала в дверь номера Чжоу Чжаня.
Номер в гостинице был крайне прост: стоило открыть дверь — и всё помещение было как на ладони. Кроме стандартной мебели, внутри никого не было.
Аньжань забеспокоилась всерьёз:
— Лёгкой нет у тебя?
От этих слов Чжоу Чжань сразу понял, в чём дело.
Вокруг гостиницы сейчас полно людей из съёмочной группы, да и Фан Цинцин — не беспомощная девчонка, с парой-тройкой хулиганов справится без труда. Разум подсказывал, что с ней вряд ли что-то случилось, но сердце всё равно сжалось от тревоги.
— Я пойду её искать.
Ноги сами понесли его вперёд, а разум, обычно такой надёжный, только сейчас начал поспевать за ним.
Чжоу Чжань остановился, обернулся и холодно, но быстро сказал:
— Я пойду на восток. Ты найди А Чуаня, пусть идёт с тобой на запад. Пока никому не говорите.
Если окажется, что та просто забыла вернуться, поднимать панику среди съёмочной группы — только себе проблему создать.
Фан Цинцин была высокой и светлокожей — в толпе её легко заметить. Да и для Чжоу Чжаня, который так долго о ней думал, даже мельком увидеть — и сразу узнать.
Но, дойдя до края городка, он так и не увидел её.
На западе небо ещё пылало алыми отсветами заката, но над тихим городком уже сгущалась ночь. Где-то вдалеке звенели сверчки и пели птицы.
Сердце Чжоу Чжаня будто повисло в воздухе, не находя опоры. Тревога разливалась по телу, не давая покоя.
Он ускорил шаг. Перешёл через каменный мостик над ручьём — дальше начинался густой лес. В этих краях полно змей и насекомых, и он надеялся, что Фан Цинцин, как бы ни была любопытна, не станет заходить туда без меры.
Чжоу Чжань уже собирался развернуться, как вдруг взгляд его зацепился за что-то в чаще. Он резко остановился.
http://bllate.org/book/4326/444276
Готово:
