Он замолчал. Шэнь Цзинь бросил на него ледяной взгляд — такой пронизывающий, что даже Гу Чжаоуе невольно вздрогнул и тут же сжал губы.
— Шэнь Чунли вернулся, — произнёс Шэнь Цзинь, ставя бокал на стол. Эти слова были адресованы Чжоу Мусяню.
— Да, все эти годы он жил в Англии и отлично развил там дочернюю компанию «Шэньши». Судя по всему, на этот раз он вернулся, чтобы всерьёз сразиться с тобой.
Чжоу Мусянь был куда надёжнее Гу Чжаоуе:
— Но вчера я слышал от людей из «Яо Фэн Медикал», что вы в «Сюнькэ» уже решили передать весь проект твоему двоюродному брату. В чём дело?
— Это моё предложение, — ответил Шэнь Цзинь. — Пусть пока поживётся мясом, чтобы не лез на Руань Янь.
— Сестрёнка? — уши Гу Чжаоуе сразу навострились. До этого он ничего не понимал, но как только услышал имя «Руань Янь», тут же оживился.
Шэнь Цзинь вновь бросил на него ледяной взгляд.
Гу Чжаоуе поспешно подавил вспыхнувшее в глазах ожидание.
Шэнь Цзинь продолжил:
— У неё возникли неприятности с Сун Емэй. Шэнь Чунли мстителен — боюсь, он воспользуется этим поводом, чтобы напасть на Руань Янь и отомстить мне.
— Понятно. А ты сегодня вечером…? — с интересом спросил Чжоу Мусянь.
— Руань Янь узнала, что я использовал её как замену… — он не смог выговорить эти два слова. Боялся, что, произнеся их вслух, станет окончательно и безвозвратно мерзавцем.
— В общем, теперь она хочет расстаться со мной.
— Правда?! — Гу Чжаоуе уже не мог сдержать искреннего восторга и надежды. — Цзинь-гэ, вы правда расстались? Где сейчас сестрёнка? Она одна? У неё есть где жить? Я сейчас же поеду к ней…
Он не успел договорить слово «она», как заметил, что Чжоу Мусянь закрыл лицо ладонью. Тогда Гу Чжаоуе поспешно заглотил оставшееся слово.
Шэнь Цзинь со звоном ударил бутылку о стол — стекло разлетелось во все стороны, осколки сверкали, будто острые шипы. Он сжал горлышко бутылки в кулаке.
— Гу Сяоэр, если ты ещё раз произнесёшь хоть слово, проваливай отсюда.
— …
— Цзинь-гэ, я… я виноват, — проглотил Гу Чжаоуе ком в горле. — Но я и правда думаю, что сестрёнка — замечательная женщина. Она красива, добра, два года ходит за тобой, ни разу не устроила истерики, у неё высшее образование, она умна и так к тебе относится… Говорят, она даже грубого слова тебе не сказала, во всём тебе потакала. Ты не знаешь, какие у меня раньше были девушки — столько драм! Я просто завидовал тебе до чёртиков.
— Не лезь туда, куда не следует, — бросил Шэнь Цзинь, отшвырнул бутылку и налил себе ещё бокал вина.
Гу Чжаоуе покорно опустил голову. Всё это из-за Чжоу Мусяня: тот в доме Шэнь Цзиня наговорил всяких глупостей про сестрёнку и инцест, и теперь, куда бы он ни посмотрел, всё напоминало ему эту женщину.
Чжоу Мусянь посмотрел на Шэнь Цзиня:
— Ты её искал?
— Да. Она живёт в отеле вместе со своей ассистенткой.
— Почему не забрал обратно? — спросил Чжоу Мусянь.
«Да потому что она сама не хочет возвращаться», — подумал Шэнь Цзинь, но проглотил эти слова.
Вспомнив об этом, он вновь увидел перед глазами фотографию, которую прислал ему вчера Фан Бай: хрупкая фигура Руань Янь на балконе, ветер развевает её пустые рукава, и она кажется такой прозрачной, будто вот-вот исчезнет.
«Почему ты такая упрямая, чёрт побери? Даже все мои контакты удалила. И эта её ассистентка — точь-в-точь как хозяйка: только перевёл деньги, как тут же заблокировала меня. Деньги не берёт. Интересно, хватит ли им на эти дни?»
— Пусть пока остаётся в отеле. Не хочу, чтобы Шэнь Чунли подумал, будто я слишком за неё переживаю, и решил напасть на неё.
— Да, разумно. Кстати, вчера ты просил меня проверить кое-что — я всё выяснил. Падение Сун Емэй в воду действительно не имеет отношения к Руань Янь.
Чжоу Мусянь замолчал, глядя на него, и осторожно подбирал слова, боясь разрушить образ белоснежной девы в его сердце.
— Водителя яхты Сун Емэй специально подобрала заранее — человека с астмой в анамнезе. Именно она велела Руань Янь надеть те розы, чтобы спровоцировать приступ у водителя. Тогда на борту останутся только Руань Янь и её ассистентка. А сама Сун Емэй прыгнет в воду, создав видимость, будто Руань Янь спланировала её убийство. Если бы ты не поверил ей, Руань Янь не смогла бы оправдаться, даже если бы у неё было десять ртов.
Чжоу Мусянь не сказал того, что Сун Емэй просчиталась в двух моментах.
Первое — она недооценила доверие Шэнь Цзиня к Руань Янь. Возможно, даже сам Шэнь Цзинь этого не осознавал.
Второе —
— Но Руань Янь же прыгнула за ней в воду! Она не учла этого? — прямо спросил Шэнь Цзинь.
— Учла. Она ведь изучила Руань Янь. Была уверена, что та ни за что не прыгнет в воду.
Шэнь Цзинь резко поднял голову и посмотрел на Чжоу Мусяня:
— Почему?
*
— Почему?
Почему именно я?
Этот вопрос Руань Янь десять лет подряд задавала себе.
Наверное, всё началось с того десятилетнего дня рождения. Папа и мама пошутили ей: «Через десять лет, Янь-Янь, ты уже будешь встречаться с парнями. Мама рано вышла замуж — мне было двадцать, когда я родила тебя».
Ах, так вот когда она появилась на свет — десять лет назад.
Тогда, задувая свечи в полночь, Руань Янь и представить не могла, что в тот же день, когда она узнала, что такое «жизнь», она впервые столкнётся и со «смертью».
Её отец был моряком — работал на крупных грузовых судах, выходивших в открытое море.
Маленькая Руань Янь родилась и выросла на корабле. Её мама была простой продавщицей вонтонов с фаршем, пока однажды не села на тот самый корабль и не встретила отца.
С тех пор она перестала торговать вонтонами и устроила дом прямо на борту. Больше не варила вонтоны с фаршем — теперь готовила только морепродукты для мужа.
Куда бы ни отправлял капитан её отца, мама следовала за ним.
Руань Янь родилась на корабле и росла среди моряков. Она была лучшей пловчихой среди всех детей на борту — ни один мальчишка не мог с ней сравниться ни в скорости, ни в глубине погружения. Она думала, что всю жизнь будет жить среди солёного морского ветра.
Однажды на корабль пришёл учитель математики и стал задавать загадки этой красивой девочке.
От задачи про кроликов и цыплят в одной клетке до расчёта времени слива воды с одной стороны корабля и наполнения с другой, а затем — суммы от одного до ста.
Маленькая Руань Янь, посасывая палец, один за другим правильно ответила на все вопросы.
Учитель был поражён и спросил:
— Девочка, сколько тебе лет? Ты в старшей группе или уже в подготовительной?
Руань Янь тогда не поняла ожидания в его глазах. Она просто принесла эти слова домой и спросила маму:
— Мама, а что такое подготовительная группа?
В ту ночь в родительской каюте горел свет до самого утра.
С тех пор мама сошла с корабля.
И Руань Янь снова стала есть вонтоны с фаршем.
У неё появилось два дома: один — на корабле, другой — там, где варили вонтоны с фаршем.
Один — с мамой, другой — с папой.
Она надела школьный рюкзак, пошла в подготовительную группу, потом в начальную школу…
Пока не наступил день её десятилетия.
Это был последний раз в её жизни, когда она задувала свечи на торте. Больше никто никогда не устраивал ей праздника.
В тот год мама поехала с папой на корабль — и они навсегда остались в море. Больше не вернулись.
Она больше никогда не ела вонтоны с креветками и мелкой рыбой.
Тогда у неё появился третий дом — её забрал дядя в городок Пиншуй.
Там никто не знал, что эта девочка когда-то ныряла в самые глубокие воды; никто не знал, что она разбиралась во всех сложных механизмах капитанской рубки; никто не знал, что она — дочь самого лучшего штурмана на свете…
Потому что она боялась воды.
Боялась много-много лет.
Восемнадцать лет она жила, как во сне, превратив свою жизнь в хаос. Из всех предметов училась только точным наукам.
Ей казалось, что жизнь и так уже кончена.
После экзаменов она взяла деньги, заработанные летом, — их не хватило на морское путешествие, но хватило на билет до Трёх Ущелий.
Она решила: пусть всё закончится здесь. Пусть вода примет её, и она снова увидит родителей, снова попробует маленькие вонтоны с креветками и рыбой.
И тогда она встретила Лу Байляна.
…
Руань Янь снова проснулась от кошмара.
Взяла телефон, увидела фотографию с зелёными горами и прозрачной водой — сердце постепенно успокоилось.
Будто после долгих скитаний по морю она наконец нашла плот, за который можно ухватиться.
Зелёные горы, чистая вода, хребты, складывающиеся в силуэты обнимающихся влюблённых.
Руань Янь закрыла глаза, прикоснулась пальцем к экрану и тихо прошептала:
— Брат.
В тишине ей ответил стук в дверь:
— Сестра, ты здесь?
Руань Янь резко открыла глаза, посмотрела на телефон — час сорок.
Уже так поздно.
Она ответила:
— Что случилось?
— Мне нехорошо. Ты можешь прийти и посмотреть?
Руань Янь на секунду задумалась:
— Что с тобой?
— Лоб горит, — ответил он слабым, прерывистым голосом.
Руань Янь подумала, что, наверное, он переутомился от научной работы и слёг. Решила всё же открыть дверь и пойти к нему.
Вэнь Иян смотрел на неё широко открытыми глазами.
Слабый свет коридора делал его черты влажными и размытыми. Румянец от лихорадки лишь подчёркивал красоту родинки под глазом — такую, что сердце замирало.
— Сестра, — позвал он.
Она вздохнула. Увидев его в таком состоянии, не смогла удержаться — подняла руку и тыльной стороной коснулась его лба.
Да, точно жар.
Она вошла вслед за ним в его номер.
Вэнь Иян достал карточку и открыл дверь 0920.
Его комната была аккуратной, обстановка почти идентична её собственной.
Вэнь Иян собрался закрыть дверь, но Руань Янь остановила его:
— Не надо.
— Сестра меня боится? Разве ты думаешь, что я могу с тобой что-то сделать? — в его голосе прозвучала обида. Но он послушался и оставил дверь открытой.
Только этот влажный, томный взгляд заставил Руань Янь снова вздохнуть про себя:
— Есть градусник?
— Нет, — покачал он головой. От слабости он выглядел особенно послушным.
Видимо, и правда болен. Руань Янь быстро достала телефон, чтобы заказать экспресс-доставку лекарств. Но в это время все аптеки уже закрыты.
Глядя на его раскрасневшееся лицо, она сказала:
— Поедем в больницу.
— Нет, в больнице противный запах. Да и это же не серьёзно — незачем туда идти, это не к добру.
«Не к добру»? Какой же он, учёный, суеверный.
На губах Руань Янь мелькнула лёгкая улыбка:
— Ладно, не поедем.
Она снова прикоснулась тыльной стороной ладони к его рукам:
— Хорошо, руки не холодные — значит, периферическое кровообращение в порядке. Я поищу спирт, сделаю тебе физическое охлаждение.
— Хорошо, — кивнул он.
Он смотрел, как она суетится в комнате ради него, и в груди разливалось странное, тёплое чувство удовлетворения.
Жадный ребёнок хотел удержать это чувство навсегда. Так что, сестра, прости… Я хочу навсегда запереть тебя здесь.
— Кажется, спирта в номере нет. Пойду в холодильник, возьму лёд для компресса, — сказала она и направилась к холодильнику.
В этот момент лицо Вэнь Ияна изменилось. Он почти вскочил с кровати:
— Нет, не надо!
— А? Почему? Не бойся, лёд в ткани — это безопасно, — улыбнулась она и открыла дверцу холодильника.
Вэнь Иян тут же бросился её остановить, но опоздал.
Она уже увидела ту вещь —
Маленький прозрачный стеклянный флакон стоял в холодильнике. Внутри плавали голубые чешуйки, а запах формалина пробивался даже сквозь пробку.
Это был «Чжан Сяолань» — гуппи, которого она подарила ему три года назад, когда они ещё были близки.
Руань Янь помнила, как после того инцидента их отношения окончательно испортились. Он тогда сказал, что Чжан Сяолань умер и он «избавился» от неё.
Оказывается, «избавился» вот так…
*
Шэнь Цзинь не помнил, как вышел из «Синьу» после того, как Чжоу Мусянь рассказал ему историю Руань Янь.
http://bllate.org/book/4320/443821
Готово:
