С детства она была шумной и неугомонной. Других достоинств у неё почти не было — разве что друзей хоть отбавляй.
За неделю до дня рождения она уже начала получать множество подарков — больших и маленьких.
Она нарочно дождалась того момента, когда их станет столько, что одной ей не унести, и в один из дней поймала его, чтобы тот помог отнести всё домой.
В тот день по аллее после уроков она шла, закинув школьную форму за пояс, болтая рукавами и пятясь задом вприпрыжку. Улыбаясь, спросила:
— Гу Синхэ, а ты мне что подарил~?
К тому времени они уже были очень близки. Он по-прежнему редко улыбался, но проявлял к ней максимум терпения и снисходительности.
Услышав её вопрос, он лишь бросил взгляд на коробку, полную ярких подарков, и с невозмутимым видом произнёс:
— У тебя и так подарков — завались. Ещё один зачем?
Она фыркнула:
— Да не то же самое!
— Чем не то же?
— Потому что не от тебя! — пробурчала она, но тут же заметила, как он с лёгкой усмешкой смотрит прямо ей в глаза. Она слегка кашлянула, нахмурилась и решительно заявила: — Так ты даришь или нет? Не вздумай отмахиваться чужими подарками!
Он промолчал, лицо оставалось безмятежным.
Она уже решила, что он ничего не подарит, раздосадованно отвернулась и надула губы. Но вдруг за спиной раздалось спокойное:
— Что хочешь?
Она вздрогнула, уголки губ сами собой поползли вверх. Обернувшись, она снова приняла беззаботный вид и томно протянула:
— Я хочу…
Его чёрные глаза спокойно смотрели на неё, ожидая продолжения.
— …то, что хочу!
Это было всё равно что ничего не сказать. Он не изменился в лице и молчал.
Она выдержала его взгляд несколько секунд, потом фыркнула:
— Скучно!
— Например, «Tomber dans le monde», а ещё… — её взгляд скользнул по нему сверху донизу, в глазах снова мелькнула озорная искорка, — не скажу!
Резко развернувшись, она зашагала прочь, заложив руки за спину.
На следующий день он снова оказался перед ней, на этот раз серьёзный и сосредоточенный:
— «Tomber dans le monde»… этого я достать не могу.
— Но в пределах моих возможностей постараюсь сделать тебе сюрприз.
…
Лампа над головой тускло мерцала. Сюй Синхэ всё это время смотрел в пол, погружённый в свои мысли.
Помолчав, он поднял на неё взгляд:
— Мне нечего сказать.
И развернулся, чтобы уйти.
— Сюй Синхэ! — Линь Лофань наконец вышла из себя и, глядя на его удаляющуюся спину, холодно и злобно крикнула: — Если ты сейчас уйдёшь, я больше никогда с тобой не заговорю!
Он на миг замер:
— Как хочешь.
— …Чёрт! — Она резко шагнула вперёд, схватила его за руку, и в её глазах бурлили сложные, противоречивые чувства. — Ты сам решил уйти тогда?
Без единого слова, просто исчез. Она дурацким образом ждала его всю ночь — от надежды до тревоги, от злости до беспокойства.
Он же обещал сюрприз.
Да уж, «сюрприз» вышел.
Сюй Синхэ смотрел на неё чёрными, бездонными глазами:
— Считай, что так.
В груди у Линь Лофань сдавило, но через пару секунд она вдруг рассмеялась:
— Ты думаешь, я не знаю!
Её губы были алыми, зубы белоснежными, смех — соблазнительным, всё лицо будто засияло ярче.
Но в глазах не было и тени улыбки.
Сюй Синхэ нахмурился:
— Что ты знаешь?
— Ты — Сюй, — произнесла она с горечью и вызовом. — Ты Сюй Синхэ. Ты из Дома Сюй. Что такое Дом Сюй в Наньчуане? Разве можно сравнить это с тем, чтобы торчать рядом со мной, как тень? Ты ведь просто захотел вернуться домой, чтобы быть молодым господином из знатного рода! Моя скромная обитель тебе, конечно, мала!
Сюй Синхэ приподнял ресницы, его взгляд впился в неё, как ледяной клинок.
Увидев, как изменилось его лицо, Линь Лофань решила, что попала в точку.
Внутри у неё всё перевернулось, и раздражение вспыхнуло с новой силой:
— Ну же, я права? Права? Сюй Синхэ, неужели ты до сих пор отрицаешь, что мы знакомы? Просто стыдно стало за то, что водился со мной, да?
— Мог бы прямо сказать! Зачем прятаться? Мне-то всё равно! Не притворяйся!
Вдалеке уже приближались Чэн Сяо, Гао Янь и остальные — наверное, заметили, что их нет уже слишком долго.
Сюй Синхэ стал ещё холоднее. Внезапно он шагнул вперёд, схватил её за запястье и прижал к стене.
Линь Лофань испугалась, инстинктивно отступила — спиной упёршись в стену.
Но её запястье не коснулось стены: он крепко держал её, пальцы упирались в стену, и в момент удара раздался тихий хруст костей.
Её ресницы дрогнули, но тут же она сжала кулак и злобно уставилась на него.
Он пристально смотрел ей в глаза, и голос его прозвучал ледяным:
— Линь Лофань, не показывайся мне больше на глаза.
—
Когда подошли Чэн Сяо и Гао Янь, обе компании разошлись в разные стороны.
Сюй Синхэ ушёл первым. Даже на расстоянии Гао Янь всё ещё бросала яростные взгляды на Линь Лофань.
Девушка была одета дерзко, фиолетовая прядь у виска придавала ей дикую, необузданную харизму.
Линь Лофань не испугалась: каждый раз, когда та оглядывалась, она поднимала подбородок и с вызовом улыбалась ей в ответ.
Цзи Ся наблюдала за их перепалкой, взглядом провожая удаляющуюся спину Сюй Синхэ:
— Что происходит? Это и есть второй молодой господин из Дома Сюй? Зачем ты вдруг решила его задеть?
Ци Хуань тоже была удивлена.
Линь Лофань перевела взгляд с Гао Янь на Сюй Синхэ, стиснула зубы, но тут же изогнула губы в яркой, соблазнительной улыбке:
— Ни за чем, — холодно сказала она. — Просто красивый, захотелось пофлиртовать!
—
— Да он совсем больной! — Гао Янь всё ещё не могла успокоиться и продолжала ворчать по дороге.
Когда Гао Янь злилась, давление в радиусе сотни метров падало до катастрофического уровня. Цзян Чуань осторожно шёл позади них, даже дышать старался тише.
Заметив, что на костяшках пальцев левой руки Сюй Синхэ покраснела кожа, Гао Янь на секунду замерла и потянулась к его запястью:
— Ты как?
Кожа на костяшках была содрана — от удара о стену.
Он незаметно уклонился от её прикосновения и равнодушно ответил:
— Ничего.
Они остановились в зоне отдыха на автодроме. Гао Янь всё ещё бушевала:
— Сумасшедшая! Кто ей вообще позволил так себя вести? Думает, весь мир ей обязан…
— Хватит, — резко оборвал её Сюй Синхэ, явно раздражённый.
Гао Янь удивлённо замолчала.
Он посмотрел вдаль: Линь Лофань уже направлялась к выходу, шагая легко и непринуждённо.
Рядом с ней шёл Чэн Сяо.
Кажется, что-то упало ей на плечо — Чэн Сяо протянул руку и смахнул это с её левого плеча. Она повернула голову налево — ничего не увидела.
Только она начала поворачивать голову направо, как он щёлкнул её по лбу.
Линь Лофань пнула его.
Он громко рассмеялся и побежал прочь.
Сюй Синхэ вдруг почувствовал дикое раздражение. Не сказав ни слова, он резко свернул к другому выходу.
— Старший брат Синхэ, что вообще происходит… — растерянно пробормотал Цзян Чуань.
Гао Янь смотрела ему вслед, пальцы непроизвольно сжались.
—
В ту ночь Сюй Синхэ почти не спал, мучаясь кошмарами.
Ему снилось, как под ногами расцветают розы, ветви цветов обвивают каменный домик. У двери стоит женщина в длинном платье, улыбается нежно и протягивает к нему руку:
— Синхэ.
Он подошёл и потянулся к её руке.
Но в момент, когда их пальцы должны были соприкоснуться, всё внезапно изменилось. Поднялся зловещий ветер, лепестки превратились в песок и ослепили его.
Он поднял руку, пытаясь защититься, и отчаянно тянулся к ней сквозь бурю. Её лицо с улыбкой стремительно отдалялось. На коже появились кровавые трещины, из глаз, носа и рта хлынула кровь — яркая, жуткая.
Затем ветер стих так же быстро, как и начался, и перед ним возникла другая картина.
Яркое солнце на крыше, голубое небо, белые облака. Он стоит в тени облака, а в солнечном свете — девушка.
У неё необыкновенно красивое лицо, соблазнительные глаза, фиолетовые пряди развеваются на ветру — она словно свободная бабочка, яркая и дерзкая. Она бежит вперёд, оглядываясь и улыбаясь ему:
— Гу Синхэ!
— Синхэ, иди сюда!
Она бежала всё быстрее, приближаясь к краю крыши, вот-вот должна была упасть.
Он в ужасе бросился её спасать, но в самый момент, когда почти дотянулся, она резко толкнула его вниз! В ушах зазвенел её злобный, язвительный смех:
— Ты недостоин!
— Вали отсюда! Кто ты такой вообще!
Он резко проснулся —
Вскочил на кровати, голова раскалывалась, сердце колотилось так, будто сейчас разорвётся. Он схватился за грудь, судорожно дыша, и почти на четвереньках дополз до стола, лихорадочно открывая ящик. В темноте что-то упало на пол с громким звоном.
Найдя наконец пузырёк с таблетками, он высыпал их на ладонь. Несколько просыпалось на пол, но две успел поймать и положил в рот, разжевав на ходу.
После этого он не вернулся в постель, а, не обращая внимания на разбросанные вещи, растянулся прямо на полу.
Ночь была тихой, только тиканье часов отчётливо нарушало тишину.
Прошло ли много времени или совсем немного — он не знал. Постепенно дыхание выровнялось, пульс замедлился.
За окном царила непроглядная тьма, весь мир будто превратился в закрытую чёрную банку — ни выбраться, ни увидеть горизонт.
Когда он уходил тогда, ему сказали, что это её решение.
Он не поверил и потребовал, чтобы она сказала это сама. В ответ получил лишь ещё более жестокие оскорбления.
С тех пор он давно перестал верить в истину. Он знал — это была не она. Но время подтачивает даже самую крепкую веру. Его доверие не выдержало бдительности.
Те встречи в Доме Сюй, в школе — всё было намеренно, всё — проверкой.
Он помнил каждое её выражение лица, знал значение каждого жеста.
Когда она лжёт — ресницы дрожат; когда виновата — слегка кашляет; когда грустит — нарочито смеётся громко и весело; когда гордится — непроизвольно поднимает подбородок.
Она не лгала.
Это была не она.
В тот момент он почувствовал облегчение, но ещё сильнее — бессилие. Ей он не мог посвятить в свою тайну. Это была последняя крупица его скудного достоинства.
Но…
—
— Слышал? Говорят, твой старший брат помолвлен с той самой Линь из Бэйчуаня!
— Сюй Синхань молодец! Женится на Линь Лофань?
— Что такое Дом Сюй в Наньчуане? Разве можно сравнить это с тем, чтобы торчать рядом со мной, как тень?
— Мне-то всё равно! Не притворяйся!
Мне всё равно.
Кто ты такой вообще.
Она шагала легко, рядом с ней шёл другой мужчина.
Он коснулся её плеча, она пнула его.
…
Сюй Синхэ открыл глаза. Его дыхание было ровным и глубоким.
Он смотрел в темноту на потолок и тихо, с горечью фыркнул.
—
Линь Лофань лёгла спать поздно, поэтому утром, входя в класс с банкой колы в руке, чувствовала себя немного разбитой.
Снова большая лекция. В аудитории уже собралось немало студентов, слышался гул разговоров.
Как только она переступила порог, все голоса мгновенно стихли на пару тонов.
Некоторые смотрели на неё с опаской и замешательством.
Она растерялась, подумав, что ошиблась дверью. Отступив на пару шагов и убедившись, что всё верно, она вошла снова.
Кто-то продолжал пристально разглядывать её. Их взгляды случайно встретились, и тот человек испуганно отвёл глаза.
Линь Лофань: «…»
Подойдя к своему месту, она не выдержала и спросила у Цзян Лин и Сунь Сюэ, которые сидели рядом:
— Что, привидение увидели?
Цзян Лин и Сунь Сюэ — те самые девушки, что красились в тот день — побледнели, услышав её голос, и, избегая её взгляда, молчали.
Линь Лофань недоумевала, но тут заметила что-то на своей парте и нахмурилась.
Она подняла это, оглядела и, обведя взглядом весь класс, ледяным тоном спросила:
— Кто это сделал?
Где её Синхэ?
На парте.
Все её учебники были изорваны в клочья, словно снег, и разбросаны по всей поверхности.
Стол был намазан клеем — липкая масса покрывала его толстым слоем, перемешавшись с бумажными ошмётками в отвратительную кашу.
http://bllate.org/book/4303/442598
Готово:
