Это не вопрос.
Ведь если бы в ней была хоть малейшая недоработка, Ми Цзюэ ни за что не отпустила бы её раньше срока — напротив, настояла бы на дополнительных занятиях.
Завидую! Завидую!
В этот миг все в танцевальном зале превратились в лимонов — включая Ли Чжи.
Всего минуту назад Ми Цзюэ нахмурилась и покачала головой, предупреждая её: если не приложит больше усилий, придётся устраиваться в маленькую танцевальную труппу.
— Нет, — отрицательно качнула головой Цзян Чжи. — Я уже договорилась с другом насчёт времени переезда. Он приедет в школу после занятий.
Илаша одобрительно кивнула.
Хорошая девочка.
Танцует превосходно, одарена, но при этом не самодовольна — упрямо трудится и неустанно движется вперёд.
По мнению Илаши, люди с таким характером, как у Цзян Чжи, обречены на успех: в какой бы сфере они ни оказались, обязательно добьются выдающихся результатов.
К счастью, Цзян Чжи выбрала балет.
Чем дольше Илаша наблюдала за ней, тем больше ею восхищалась, но при этом не забывала и о Ван Яньпин — девушке, чей талант был выдающимся, а усердие — неутомимым.
Когда Илаша думала о Ван Яньпин, ей становилось по-настоящему жаль.
Ведь в труппе существовало правило: из числа выпускников ежегодно отбирали лишь одну — самую лучшую.
Если бы не Цзян Чжи, Ван Яньпин без сомнения вошла бы в труппу сразу после выпуска. Но теперь…
Глядя на Ван Яньпин, отдыхающую в стороне и растягивающую мышцы, Илаша не могла скрыть сочувствия в своём взгляде.
Будь Ван Яньпин на год старше или моложе — всё сложилось бы гораздо лучше.
Но ей не повезло: она столкнулась с Цзян Чжи — той, чей талант превосходил её собственный, а упорство и трудолюбие были ещё сильнее. Такой человек, по мнению Илаши, обречён на успех.
Однако, несмотря на жалость, Илаша радовалась тому, что в следующем году в труппу войдёт столь выдающаяся новая кровь, как Цзян Чжи.
Поэтому, лишь на мгновение взглянув на Ван Яньпин, она тут же повернулась и велела следующей ученице выходить на сцену.
Она не ожидала, что этот короткий взгляд не ускользнёт от Ван Яньпин — и та сразу поймёт её мысли:
«Похоже, тренер уже решила, что в труппу пойдёт Цзян Чжи. Поэтому и смотрит на меня с жалостью».
…
Сердце Ван Яньпин заколотилось, сильно ударяясь о грудную клетку.
Когда Цзян Чжи выступала, она с затаённым дыханием следила за каждым движением, понимая, что между ними есть разница, но не теряя духа.
Каждый прыжок, каждый поворот, каждый взмах — она глубоко запечатлела всё это в памяти, чтобы использовать как стимул для будущих тренировок.
До выпуска ещё несколько месяцев. Она может спать на два часа меньше каждый день, сократить отдых с двух дней в месяц до одного…
Нет, до получаса!
Если до выпускного экзамена выдержать такой интенсивный режим тренировок, наверняка удастся нагнать Цзян Чжи.
Когда Илаша хвалила Цзян Чжи, внутри у неё закипала зависть, но она умела превращать это чувство в мотивацию.
Пока Илаша не посмотрела на неё с жалостью.
Тогда Ван Яньпин осознала: всё решено.
Её усилия, планы жёстких тренировок — всё это лишь бесполезная борьба, отказ признать поражение.
Последняя надежда рухнула, и она растерялась.
Лицо онемело, будто от паралича: Ван Яньпин не могла контролировать выражение лица и даже не чувствовала, какое оно сейчас. Руки и ноги стали ледяными, в голове закружилось, в ушах зазвенело.
Она не помнила, сколько времени провела в растяжке.
Мозг будто был пуст, но в то же время переполнен мыслями, не оставляя сил следить за временем или менять позу.
Внезапно Ван Яньпин услышала, как рядом девушки тихо обсуждают Цзян Чжи.
— Она что… сказала «he»?
Илаша, уроженка России, прожив в Китае всего год, знала китайский лишь на уровне названий блюд — «гунбао цзидин» произносила лучше всего.
Обычно она общалась с ученицами только на английском.
— Да, — ответила Ван Яньпин, спуская ногу с перекладины и садясь прямо на пол, чтобы присоединиться к их кружку.
— Она действительно сказала «he». Значит, за ней приедет мужчина.
Пять девушек переглянулись и неуверенно предположили:
— Может, это тот самый, на роскошной машине…
— Тс-с! Ты слишком громко! — одна из девушек замахала руками, заставляя замолчать, и оглянулась в сторону Цзян Чжи. Убедившись, что та ничего не заметила, она перевела дух.
— Я тоже думаю, что это он. Ведь сразу после того, как он привёз Цзян Чжи в школу, она смогла съехать из общежития.
Очевидно, они собираются жить вместе.
Ван Яньпин задумалась и покачала головой:
— Но вряд ли. Если богач держит студентку на содержании, то дать деньги, квартиру и машину — нормально. Но лично помогать ей переезжать?
У богатых людей время дороже денег.
Если можно решить вопрос за деньги, зачем тратить собственное время? Даже законной жене они не станут помогать с переездом, не то что любовнице.
Тот, кто в сплетнях ведёт себя разумно, — всё равно что убивает настроение. Таких не любят.
После слов Ван Яньпин интерес к сплетне у девушек заметно упал.
Одна из них косо на неё взглянула и возразила:
— И что с того? Даже если за переездом пришлёт не он сам, а слуги, разве это что-то меняет? Всё равно она на содержании, а значит, её поведение непристойно. Цзян Чжи и её бывшая соседка Ли Ли — одного поля ягоды, нечего выбирать, кто из них благороднее.
— Ты больна, что ли? — тихо бросила Ван Яньпин.
— Я что, защищаю Цзян Чжи? Она мой главный соперник, и я только рада, если она станет посмешищем для всех. Не можешь ли ты подумать головой? Не надо сразу спорить с каждым несогласным! Лучше сходи на стройку подзаработать — там хоть польза будет?
— …А что ты тогда имела в виду?
— Я говорю, что обсуждать это бессмысленно. Даже если сегодня этот старикан появится, это лишь подтвердит, что она на содержании. Но ведь вся наша группа уже знает об этом с прошлой ночи. Новых подробностей нет, а повторять одно и то же — скучно.
— Не скажи… — тихо вмешалась девушка, которая до этого молчала. Она осторожно посмотрела на Ван Яньпин, боясь получить отпор, и осторожно высказала своё мнение:
— В нашей школе всегда строго следят за репутацией студентов. Устав дисциплины очень жёсткий и реально применяется. Вспомните ту же Ли Ли: привела парня в общежитие — мерзко, конечно, но её сразу отчислили.
— Но Цзян Чжи же никого в общежитие не водила. Если нет доказательств содержания, максимум — это повредит её репутации в глазах тренера?
Услышав последнюю фразу, Ван Яньпин широко распахнула глаза.
— Этого достаточно! — перебила она. — В уставе этого и не прописано, но в первый же день Ми Цзюэ сказала: хоть наша школа и пришла из Парижа, она требует, чтобы студенты полностью посвящали себя танцам и самосовершенствованию. Тех, чья личная жизнь беспорядочна, она считает негодными — неважно, насколько хорошо они танцуют.
— Она сказала именно «негодными». Значит, последствия — не просто репутационные. Это может повлиять на оценки, на экзамены…
…и даже на решение о приёме в балетную труппу после выпуска.
Ван Яньпин говорила с расчётом — она хотела подстрекнуть девушек объединиться и воспользоваться этой возможностью, чтобы устранить Цзян Чжи и тем самым многократно повысить свои шансы попасть в труппу.
Девушки поняли её замысел, но не ответили сразу — они обдумывали.
Если бы это было выгодно только Ван Яньпин, они бы не участвовали.
Но если устранить Цзян Чжи, это пойдёт на пользу и им: Ван Яньпин, хоть и сильна, но не недосягаема — с ней ещё можно бороться.
Подумав, они наконец ответили:
— Даже если ты права, как тренер узнает о том, что Цзян Чжи на содержании? Ведь если приедет роскошная машина, а она заявит, что это просто друг, что тогда?
— Просто, — улыбнулась Ван Яньпин и открыла на телефоне фото роскошного автомобиля и пожилого мужчины.
— Даже если сегодня он не приедет, она всё равно переедет в его дом — скорее всего, в особняк, соответствующий машине. Как может обанкротившаяся студентка, вынужденная подрабатывать, позволить себе такое жильё? Но это даже не главное. Посмотрите на возраст этого мужчины — у него наверняка есть жена и дети. Значит, Цзян Чжи — любовница, а это намного хуже, чем просто быть на содержании.
— Да! Таких надо в свиной шкуре топить! — поддержала одна.
— Тогда мы анонимно отправим фото и адрес её новой квартиры в школу. Администрация обязательно проведёт проверку… Хотя, если подумать, может, лучше, если ничего не найдут?
Если проверка ничего не даст, школа начнёт опрашивать студентов.
Слухи будут искажаться, и то, что услышит руководство, окажется ещё хуже реальности.
Тогда, даже если у Цзян Чжи будет сто ртов, она не сможет оправдаться.
*
Девушки приняли решение и немедленно приступили к действиям.
Боясь провала, они вели себя крайне осторожно: никому не рассказывали о плане, не уведомляли администрацию заранее и специально избегали других студентов — особенно Ли Чжи, чтобы никто не успел предупредить Цзян Чжи.
Прошло два часа. Цзян Чжи, ничего не подозревая, спокойно приняла душ и, переодевшись в повседневную одежду, покинула зал.
Ван Яньпин и её подруги, боясь опоздать, даже не стали душ принимать — просто накинули поверх трико свободные кофты и брюки и поспешили вслед за Цзян Чжи в общежитие.
У дверей общежития они обрадовались, что не стали мыться:
роскошный автомобиль из фото уже стоял у подъезда, а пожилой мужчина из тех же снимков ждал у машины. Увидев Цзян Чжи, он подошёл, взял у неё сумку и направился к вахте.
После того как мужчина предъявил паспорт и зарегистрировался, они вместе вошли в женское общежитие.
— !!!
Ван Яньпин и её подруги не упустили ни секунды, но молчали, лихорадочно снимая на телефоны, пока пара не скрылась внутри. Лишь тогда они заговорили.
— Боже! Не только машина, но и сам старикан явился! Он действительно лично помогает ей переезжать??
— Видимо, истинная любовь…
Они покачали головами, но на этот раз никто не завидовал.
Если богач сам несёт сумки и помогает с переездом — пусть будет так. Надеемся, они будут ещё нежнее — лучше бы прямо обнялись при всех!
Ван Яньпин и её подруги чувствовали, что им невероятно повезло: у них в руках — неопровержимые доказательства.
Они не пошли наверх, а остались внизу, направив камеры на автомобиль, чтобы заснять момент, когда Цзян Чжи и мужчина сядут в машину.
Пока записывали видео, им пришла в голову ещё лучшая идея.
Они решили не отправлять материалы в школу, а сначала пойти к Цзян Чжи и шантажировать её.
Цзян Чжи наверняка запаникует.
Ради репутации и почти гарантированного места в труппе она, скорее всего, заплатит им, чтобы замять скандал.
Эти деньги станут ещё более веским доказательством:
если бы она не была любовницей, зачем бы ей платить за молчание?
*
Их действия заметила Ли Чжи. Сначала она удивилась, потом разузнала у подруги.
Подруга не знала деталей, но рассказала ей о слухах от воскресенья: Цзян Чжи якобы содержится пожилым богачем.
Сопоставив одно с другим, Ли Чжи сразу поняла, что задумали девушки!
Она бросилась бегом в комнату Цзян Чжи и, запыхавшись, сообщила подруге о коварных планах внизу, готовая вместе с ней устроить скандал этим злым язычкам.
Но Цзян Чжи спокойно выслушала, мягко улыбнулась и сказала:
— А, понятно.
И тут же снова склонилась над коробкой, аккуратно складывая туда баночки с косметикой, после чего протянула её Ли Чжи.
— Держи.
— А? — растерялась Ли Чжи и неуверенно спросила: — Ты хочешь, чтобы я швырнула эту косметику им в лицо? Может, есть способ получше? Я в жизни никого не била…
Даже ругаться редко.
Увидев смущённое выражение подруги, Цзян Чжи рассмеялась и ласково погладила её по голове.
— Нет, это тебе в подарок. Большинство флаконов новые, не распакованные, а те, что использованы, — лишь немного, и абсолютно чистые.
Такую дорогую косметику бросать — жалко.
И неуважительно к брендам.
Глаза Ли Чжи распахнулись ещё шире: такую дорогую косметику просто так отдаёт?
http://bllate.org/book/4268/440281
Готово:
