С обратной стороны отеля Лиду, в узком переулке у бокового входа, примостился маджонг-клуб.
Сегодня Бянь Тину везло как никогда. Стоило ему сесть за стол, чтобы подменить постоянную клиентку, сестру Ли, на пару конов, как он тут же собрал редчайшую комбинацию «тяньхэ» — победу с первой же раздачи, — подняв больше пятисот юаней за одну руку.
Сестра Ли, вернувшись из уборной, увидела внушительную стопку купюр на зеленом сукне и расплылась в довольной улыбке. Опустив ладонь ему на плечо, она протянула:
— Не спеши, сыграй за сестрицу еще пару партий.
Бянь Тин бросил взгляд в окно. За мутным стеклом сплошной стеной хлестал ливень.
Непогода бушевала уже третьи сутки. С самого начала зимы город еще не знал столь яростных дождей.
Затушив окурок, он сгреб выигрыш, придавил деньги одноразовым пластиковым стаканчиком и поднялся, уступая место:
— Как-нибудь в другой раз. Моя смена кончилась.
Хозяин заведения дремал на стойке. Ни с кем не прощаясь, Бянь Тин накинул куртку и вышел из душного, сырого полуподвала. Тяжелая ржавая дверь со скрипом закрылась, отрезав въедливый табачный дым, перестук костей и пьяную брань игроков.
Дождь лил не переставая. Бянь Тин мазнул взглядом по свинцовому небу, застегнул молнию до самого подбородка и шагнул в темноту.
Половина третьего ночи. Из-за ливня в переулке позади отеля царило непривычное безлюдье. Вывески сомнительных заведений тускло мерцали в мокром мареве, навевая тоскливое ощущение былого упадка.
Шум воды заглушал всё вокруг. Бянь Тин почуял неладное слишком поздно — глухой удар сзади сбил его с ног.
Стальная труба с плеском упала в лужу. Из темноты вынырнули четверо или пятеро рослых парней, мгновенно взяв его в кольцо.
Возглавлял их Хуанмао — долговязый тип с крашенной в желтый цвет шевелюрой. Засунув руки в карманы джинсов и развязно покачиваясь, он подошел ближе. Однако, втайне побаиваясь, сразу нагибаться не стал — постоял немного и лишь затем носком кроссовка брезгливо приподнял мокрые волосы лежащего.
— Твою мать, наконец-то попался, щенок, — не дождавшись ответа, Хуанмао убрал ногу, сплюнул зажатую в зубах зубочистку и скомандовал: — Месите его.
В уличной драке нет правил. Потеряв инициативу и оставшись в меньшинстве против превосходящих сил, перехватить перевес почти невозможно — остается лишь терпеть удары.
Бянь Тин не успел даже приподняться: ублюдки навалились гурьбой, вжимая его лицом в грязную лужу. Черная сточная жижа забила рот и нос. Удары кулаков и тяжелых ботинок посыпались градом вперемешку со струями ливня.
Вода под ним быстро окрасилась багровым, утекая в решетку ливневки. Уткнувшись в асфальт, Бянь Тин не издал ни единого звука.
— Гляньте, какой стойкий нашелся, — тяжело дыша, процедил Хуанмао. Реакция жертвы его явно задела. Он махнул подручному: — Эй, наступите ему на руки, чтоб не дергался!
Затем Хуанмао принялся шарить перепачканными пальцами по земле. В этом богом забытом закоулке мусора хватало: почти сразу он выудил из жижи острый обломок профилированного листа с ржавой кромкой.
— Крутой, значит? — осклабился главарь. Опустившись на одно колено, он схватил Бянь Тина за волосы, заставив запрокинуть голову, и приставил ржавый зазубренный угол к маленькой родинке под его глазом. — Сейчас я погляжу...
Бянь Тин вдруг вскинул взгляд, словно соблаговолил наконец обратить на него внимание.
Слова застряли у хулигана в горле.
Родинка под глазом Бянь Тина была темно-красной. От одного вида прижатой к ней железки казалось, будто по щеке уже сочится кровь. А в сочетании с этим нечеловечески холодным взглядом зрелище пробирало до самых костей.
«Твою мать, с чего это меня в дрожь бросило?»
Подавив накативший озноб, Хуанмао попытался вернуть себе уверенность:
— Поглядим, как ты запоешь, когда я выколю тебе глаз!..
Но договорить ему снова не дали. Угрозы выходили на редкость скомканными: стоило ему собраться с духом, как в узкий проезд въехал автомобиль.
Хуанмао впервые видел, чтобы машина выглядела настолько надменно. Две фары дальнего света слепили, словно полуденное солнце, заливая переулок режущим белым сиянием.
— Твою мать, что за урод там приперся?! — зажмурившись и отворачиваясь от слепящего света, взревел главарь.
Бянь Тин оставался невозмутим, но его голова все еще была зажата в чужих пальцах, так что отвести взгляд он не мог и смотрел прямо в слепящие огни.
«Майбах» есть «майбах» — даже фары светят куда ярче, чем у обычных тачек. На несколько секунд перед глазами Бянь Тина все потонуло в белесой пелене; он слышал лишь, как шины с шипением рассекают лужи, стремительно приближаясь.
Брызги грязной воды хлестнули по лицу. Раздался резкий визг тормозов, и черный седан замер в шаге от них.
Хуанмао, доведенный до белого каления, бросил Бянь Тина и вместе с шайкой обступил машину. С размаху пнув переднее колесо, он заорал:
— Эй, кто там сидит?! А ну живо выметайтесь к папочке!
Однако спеси у него заметно поубавилось, стоило водительской двери распахнуться. Из салона вышел рослый мужчина в строгом черном костюме. Он даже не удостоил толпу взглядом — прошел мимо, словно перед ним было пустое место.
— Мать твою! Думаешь, раз при бабках, так всё можно?!
Хуанмао давно никто не игнорировал с таким пренебрежением, тем более на глазах у шестерок и избитого им врага. Оскорбленное самолюбие взыграло: закатав рукава, он двинулся вперед, готовый устроить драку.
К счастью, один из подручных оказался сообразительнее остальных: бросившись наперерез, он перехватил главаря и торопливо зашептал ему на ухо.
Бянь Тин наблюдал, как рот Хуанмао сперва округлился в изумлении, а затем судорожно захлопнулся. Лицо парня то бледнело, то наливалось краской. Занесенный для удара кулак так и застыл в воздухе — он явно не знал, как теперь опустить руку, не потеряв лица.
Впрочем, человек в черном не был владельцем лимузина. Раскрыв большой зонт, он обошел автомобиль и с подчеркнутой учтивостью распахнул заднюю дверь.
Взгляд Бянь Тина невольно переместился следом.
Из салона показались длинные, стройные ноги, без малейших колебаний ступившие прямо в грязную лужу. Первым, что бросилось в глаза, были безупречные кожаные туфли ручной работы, затем — темные брюки идеального кроя, черное кашемировое пальто и белоснежный воротник рубашки.
Когда Бянь Тин попытался разглядеть лицо незнакомца, опустившийся купол черного зонта перекрыл обзор. Разглядеть пассажира так и не удалось. Проходя мимо замершей шпаны, телохранитель бросил им, точно бродячим псам:
— Пошли вон. Дорогу освободили.
Привыкший чувствовать себя хозяином этих трущоб, Хуанмао сейчас не посмел даже пикнуть — поджал хвост и послушно отступил к стене.
Лишь когда обе фигуры скрылись за дверями отеля Лиду, он шумно перевел дух. Пронесло.
Неловко потерев нос, он попытался спасти остатки авторитета перед мелкими:
— Да кто такой этот Цзинь Инин... Сегодня сделаем ему одолжение, так уж и быть. Но вы запомните: при первой же возможности я с ним разберусь.
Хвастовство прозвучало жалко, и никто из шестерок не рискнул поддакнуть. Раздраженный молчанием, Хуанмао обернулся — и обомлел. Бянь Тин, еще минуту назад лежавший на земле едва живой, уже стоял на ногах.
Вдоль хребта у Хуанмао пробежал холодок. Запинаясь, он выдавил:
— Т-ты... ты чего удумал?
Бянь Тин ничего не ответил. Тыльной стороной ладони он стер со щеки кровь, наклонился, поднял стальную трубу и небрежно стукнул ее концом по бетону рядом со своей тенью.
Глухой лязг металла о мокрую брусчатку отозвался липким ужасом.
***
— Господин Цзинь, наконец-то вы здесь! — стоило Цзинь Инину переступить порог отеля Лиду, как навстречу ему с подобострастной улыбкой поспешил управляющий отелем. — Боже, ну и ливень на улице! Эй, живо принесите горячее полотенце!
— Где они? — сухо прервал его излияния Цзинь Инин.
— Наверху, — тут же посерьезнел управляющий. Выпрямившись, он сделал приглашающий жест: — Позвольте, я вас проведу.
Стеклянные вращающиеся двери бокового входа защищали холл от непогоды, но не глушили звуков снаружи.
Ожидая лифт, Цзинь Инин уловил шум за стеклом и оглянулся. Под светом тусклого уличного фонаря стоял давешний парень, а у его ног в лужах вповалку валялись поверженные противники.
Особенно досталось желтоволосому главарю: тот лежал на ступенях, неестественно подогнув левую ногу, и жалобно скулил от боли.
Самому парню тоже изрядно перепало. Опираясь на стальную трубу, он с трудом держал равновесие под струями дождя. Свет фонаря делал его лицо мертвенно-бледным. Почувствовав на себе чужой взгляд, он вскинул голову и посмотрел в сторону отеля. В его глазах по-прежнему горела непримиримая, смертоносная ярость — взгляд зверя, готового растерзать любого, кто встанет на пути.
Заметив, куда смотрит гость, управляющий всплеснул руками, будто только что обнаружил драку под окнами:
— Что за безобразие... Совсем распоясались! Я сию же минуту отправлю охрану разобраться.
— Не нужно, — Цзинь Инин с легким любопытством посмотрел на мальчишку и отвел взгляд на цифровое табло лифта, где сменялись этажи. С усмешкой он обронил: — Молодой еще, а кусается свирепо.
Управляющий не совсем понял, что тот имел в виду, но поспешно закивал:
— Да-да, точно так...
В этот момент створки лифта с мягким звоном разъехались в стороны.
Перед Цзинь Инином предстали четверо незнакомцев — и направленное прямо в грудь черное дуло пистолета.
http://bllate.org/book/42381/5423424
Готово: