Строгий, исполненный незыблемого величия взгляд заставил Лу Чанцина невольно съёжиться от угрызений совести. Чуть опустив голову, юноша напустил на себя глубокую печаль:
— Как жаль, что этот старший брат всё же пал от рук злодея...
— На пути совершенствования жизнь и смерть подвластны лишь воле Небес, — спокойно вымолвил заклинатель в тёмном одеянии. — Не принимай это близко к сердцу, иначе наживёшь демонов разума.
— Старейшина Зала Наказаний! — Спешно подбежали несколько фигур. Возглавлял их распорядитель испытания — старейшина Сунь из внешней секты. Едва приблизившись, тот поспешно склонился в глубоком поклоне: — Сунь Сычэн приветствует старейшину Зала Наказаний!
«Старейшина Зала Наказаний» — это не фамилия, а титул семи старейшин, стоящих во главе соответствующего Зала во внутренней секте. Хотя формально они числились в одном ранге, пропасть между простым старейшиной внешней секты и членом Зала Наказаний была огромной. В обычной жизни Сунь Сычэн вряд ли удостоился бы даже случайного взгляда этого вельможи.
Окинув его прохладным взором, прибывший произнёс:
— Этот лазутчик десятилетиями прятался в Зале Передачи Наследия, выкрадывая тайные трактаты нашей секты Божественного Закона. Зал Наказаний с ног сбился, разыскивая его, и мы уже решили, что мерзавец сбежал. Кто же знал, что он укрывался в этом Лесу Туманной Долины? Лишь благодаря случайности — на него наткнулся один из учеников — мне удалось вовремя поспеть, заколоть вора и вернуть священные фолианты. Впрочем, спеша на помощь, я непреднамеренно разрушил ваш барьер. Полагаю, испытание придётся завершить досрочно.
Сунь Сычэн торопливо поддакнул:
— Вы прибыли как нельзя к месту, господин старейшина! Большое состязание всё равно подходило к концу.
Тот не стал вникать в мелкие подробности и, бросив пару скупых указаний, обратился золотым лучом и мгновенно растаял в небесах.
Едва золотой свет угас, старейшина Сунь перевёл взгляд с невинной физиономии Лу Чанцина на труп Ши Фа, насквозь проткнутый длинным лезвием Кровавой Луны. Уголок его глаза нервно задёргался, а в душе подступил немой вопль.
Почему?! Какого чёрта погиб именно Ши Фа?!
Ведь всё было рассчитано до мелочей! Клан Цзоу щедро умастил кого надо, ловушка была безупречной... И надо же было вылезти какому-то неизвестному вору трактатов и зарезать Ши Фа! Откуда у этого мальчишки такое дьявольское везение?!
Вспомнив о водяных зверях, которых он выхаживал и выращивал долгие годы, старейшина едва не зарыдал от лютой ненависти.
Однако на глазах у всех сделать с юношей ничего было нельзя. Сцепив зубы до хруста, Сунь Сычэн выплюнул:
— Испытание внешней секты... окончено!
***
Лу Чанцин даже не подозревал о буре, бушевавшей в душе старейшины. Для него это было самое обычное испытание. Ну, почти — подумаешь, пара трупов да сбой в системе. Его это абсолютно не волновало: главное — продолжать вести тихую, незаметную жизнь обычного слуги.
Тихую...
Спустя сутки Лу Чанцин стоял перед мрачным старейшиной Сунем, и на его лице застыло искреннее, непередаваемое изумление.
— Ученик внешней секты?
— Я?!
— Постойте... Тут явная ошибка. Я ведь даже не прошёл испытание!
Он всю дорогу проспал в пещере и понятия не имел, как выглядят эти дурацкие жемчужины.
Старейшина Сунь поджал губы и холодно отрезал:
— По правилам так и есть. Однако старейшина Зала Наказаний лично распорядился зачислить тебя. Ты оказал содействие в поимке предателя и проявил похвальную отвагу, а потому достоин стать учеником внешней секты.
Лу Чанцин потерял дар речи.
— Позвольте, но моей заслуги тут нет! Лазутчика сразил старейшина, а я лишь обязан ему жизнью... Мне нечем гордиться. К тому же стать учеником в обход правил — это несправедливо по отношению к другим. Лучше отдайте это место тому, кто действительно его заслужил... Мои скромные познания и способности не соответствуют столь высокой чести!
На лице Сунь Сычэна отразилась глухая досада:
— Не забивай себе голову лишним. Твоё место — личный подарок из Зала Наказаний. Оно выделено сверх десяти основных вакансий, так что ты ни у кого ничего не отнял!
Но юноша лихорадочно замахал руками, опустив взор в глубокой печали:
— Нет-нет, ученик действительно не заслужил этого. Если кто и задерживал предателя, то лишь тот старший брат! Вот кто проявил истинный ум, доблесть и самоотверженность! Чтобы спасти меня, он не побоялся вступить в бой с отступником и пал от руки злодея. Не будь его, я бы не дождался прихода старейшины, да и сам злодей успел бы скрыться! Все заслуги принадлежат ему! Пожалуйста, отдайте это место погибшему старшему брату. Пусть его уже нет с нами, но если его похоронят как ученика внешней секты, его жертва ради нашей секты не останется забытой!
Говоря это, он распалялся всё больше: голос его дрожал, глаза покраснели, а на лице проступило безутешное горе.
Сунь Сычэн обомлел. У него даже щека задёргалась.
Гладко стелет, зараза! Какая страсть, какая искренность!
Не знай старейшина натуру этого проходимца и подлинные намерения Ши Фа, он бы сам сейчас прослезился!
Какое спасение?! Какая жертвенность?!
Да в нашей секте Божественного Закона отродясь не водилось таких праведников! Чтобы Ши Фа бросился кого-то спасать? Смех да и только! Он шёл его убивать!
Старейшина был свято уверен: Ши Фа отправился на тот свет не без помощи этого паршивого мальчишки, набитого коварством до самых ушей. А иначе с чего бы и Ши Фа, и лазутчику так дружно умирать вокруг него одного?
И после всего этого он ещё смеет разыгрывать скромника и плакать о чужих заслугах?! Какая бесстыдная, лицемерная тварь!
Лицо старейшины окончательно потемнело. Поняв, что спорить бесполезно, он рявкнул:
— Зал Наказаний принял решение! Хочешь ты или нет — отправишься во внешнюю секту! Собирай пожитки. Через три дня вместе с остальными новобранцами явишься на распределение. И если услышу хоть ещё одно слово — ответишь по всей строгости устава!
Лу Чанцин снова онемел.
Да что за порядки-то такие?! Разве можно насильно заставлять людей повышать свой статус?!
Если он перейдёт во внешнюю секту, как ему теперь вести скрытную жизнь?
Сунь Сычэн сунул ему в руки резную нефритовую табличку и с мрачным видом удалился.
Лу Чанцин повертел в руках изящный знак ученика и почувствовал, как начинает раскалываться голова. Судя по тону старейшины, открутиться уже не выйдет.
Логика и правила демонической секты выбивали его из колеи, но ещё большее изумление его ждало впереди...
— Ты тоже прошёл отбор?! Да как такое вообще возможно?!
Он с искренним шоком уставился на смущённого Инь Дуна.
Инь Дун и Старик Хуан попали в секту Божественного Закона вместе с ним, по протекции дяди. Старик Хуан, обладавший известностью и незаурядным талантом, быстро привлёк внимание одного из мастеров, попал в личные ученики и мигом взлетел на вершину.
А вот Лу Чанцин и Инь Дун годами прозябали в отделе слуг.
Лу Чанцин оставался там сознательно — чтобы не привлекать внимания к своей скромной персоне.
А Инь Дун... тот просто не мог сдать экзамены. Талантом не вышел.
И вдруг этот недотёпа заявляет, что через три дня они вместе идут во внешнюю секту! Где здесь хоть капля логики?!
Под подозрительным взглядом хозяина Инь Дун неловко почесал затылок:
— Да я и сам не понял... Сэ Хуаньхуань буквально насильно впихнула мне эту жемчужину! Я отказывался, а она ни в какую. Мы стали толкаться, и тут отбор неожиданно объявляют закрытым! А жемчужина-то у меня в руках осталась, вернуть не успел. Вот старейшина Сунь и засчитал мне победу... Хотя странно: по времени испытание должно было идти ещё как минимум час...
Лу Чанцин на мгновение лишился дара речи.
— С чего бы Сэ Хуаньхуань впихивать тебе жемчужину?
Сэ Хуаньхуань была признанным гением и лучшей среди слуг. За полгода в секте она наделала много шума. Старейшины в один голос пророчили: прояви она усердие, легко пробьётся даже во внутреннюю секту.
Естественно, она вошла в десятку победителей.
И тут Инь Дун заявляет, что эта гордая девица сама отдала ему заветный трофей!
Услышав вопрос, Инь Дун покраснел до самых кончиков ушей:
— Ну... она сказала, что я ей нравлюсь, и она хочет быть со мной. Я ей отказал, но она всё пристаёт и пристаёт... Замучился уже, честное слово! И почему нравиться кому-то — это так утомительно? Хозяин, а вы когда-нибудь кому-нибудь нравились?
Лу Чанцин зыбко задумался.
— Было дело. И не раз. Но...
В бытность владельцем Лапшичной Жёлтых Источников в городке действительно находилось немало девиц и юношей, оказывавших ему знаки внимания. Вот только все они вечно пытались вытащить его то попить, то погулять...
Разве это не пустая трата времени, мешающая зарабатывать деньги?!
Поэтому он решительно отшивал всех ухажёров, попутно читая им лекции о вреде праздности и транжирства. Правда, почему-то после его нотаций поклонники уходили с таким видом, будто их переехал экипаж. Зато потом перестали донимать.
После прихода в секту Божественного Закона тоже находились охотники до его внимания, но те, вроде Цзоу Пина, преследовали лишь корыстные цели.
Впрочем, всё это не имело значения. Лу Чанцин прищурился, и его голос стал подозрительно мягким:
— Значит... она тебе тоже нравится?
От этого безразличного тона у Инь Дуна по спине побежали мурашки. Почуяв неладное, парень мгновенно выпалил:
— Нет-нет-нет! Ни в коем случае! Моё сердце принадлежит только лапшичной и вам, хозяин!
Опасное выражение мгновенно испарилось с лица Лу Чанцина.
— То-то же. Работай усердно! Нам ещё нашу лапшичную прославлять на весь мир.
Любовные шашни — лишь бессмысленная трата сил. Если этот малый начнёт крутить романы, у него не останется времени зарабатывать для него деньги!
***
Пруд Священной Бездны
У края темнеющих вод Демонический Владыка, внимательно выслушавший донос, небрежно спросил:
— Ты разобрал, о чём они толковали?
— Так точно, — почтительно отозвался Правый Защитник Сэ Минхэ. — Господин Лу изволил обмолвиться, что в него многие были влюблены. Владыка, прикажете отыскать этих дерзких и устранить?
Демонический Владыка Цзюи застыл.
Помолчав пару мгновений, он пробормотал с глубоким сомнением:
— Ты сам-то соображаешь, что несёшь?
Сэ Минхэ непонимающе моргнул.
Демон со вздохом покачал головой:
— Он только что упомянул «процветание лапшичной». Какую ещё лапшичную ему пришла охота прославлять? Это абсолютно не вяжется со сведениями, что у нас есть!
Он невольно поднёс руку к левому запястью, поглаживая чётки из белого нефрита. Его голос прозвучал так, будто донёсся из немыслимой вышины:
— Выясни всё.
— Слушаюсь! — Защитник поспешно склонил голову, хотя в душе не удержался от сарказма.
Сказать по правде, странностей хватало и без лапшичной. Лу Чанцин весь состоял из нестыковок: его вечные маскировки, упорное нежелание становиться учеником внешней секты, абсолютное бесстрашие перед Орденом Кровавой Луны...
Вот только Владыка, одержимый своими любовными бреднями, казалось, вообще не обращал внимания на факты! Кто бы мог подумать, что его всё-таки зацепит какая-то лапшичная?..
http://bllate.org/book/42354/5425691
Готово: