Небо и земля сливались в единый белоснежный саван. Свирепый ветер раскачивал сосновые лапы, сбивая с них тяжелые хлопья снега, похожие на нефритовую крошку.
Сквозь метель шагал молодой человек в бирюзовом одеянии. Полы его халата были тонкими, однако сам путник, казалось, нисколько не страдал от лютой стужи. На нем была новая защитная мантия, совсем недавно купленная в Башне Золотой Нити, — вещь недешевая, зато надежно берегущая от холода и зноя, проясняющая разум и защищающая от скверны.
Путника звали Лу Чанцин.
Был он обычным бродячим заклинателем, не принадлежавшим ни к одному из великих орденов. А у безклановых одна беда — беспросветная беднота. Каждый медяк Лу Чанцин привык переворачивать трижды, прежде чем потратить.
И то, что он выгреб почти все сбережения ради этой мантии, объяснялось просто: путь его лежал в Лес Жёлтых Источников.
Лес Жёлтых Источников входил в четвёрку самых опасных гибельных мест всех Девяти Областей. Кровожадных тварей там водилось неисчислимое множество, но вместе с тем лес изобиловал редчайшими сокровищами, ради которых заклинатели готовы были рисковать жизнью.
Лу Чанцин достиг пика Стадии Закалки Тела и стоял на пороге Стадии Сгущения Жил. Чтобы пробить этот барьер, ему требовалась Пилюля Сгущения Жил, ключевым ингредиентом для которой служил Линчжи Нефрита и Мозга. Крупные секты выращивали подобную траву на собственных заповедных полях, но у нищего бродяги не было ни связей, ни богатства. Оставался лишь один путь — идти на риск.
Он рассчитывал искать траву только на самых дальних подступах, однако дурная слава Леса Жёлтых Источников, сгубившего тысячи душ, заставляла держать ухо востро. Потратившись на защитную одежду, сапоги и пару артефактов, Лу Чанцин только после этого осмелился шагнуть к заснеженной чаще.
Уже возле самого входа в гибельные земли он внезапно наткнулся на невзрачную лавчонку. Из-под сугробов едва проглядывала перекошенная, потемневшая от времени вывеска: «Лапшичная Жёлтых Источников».
В ближайших городках подобных заведений хватало — там торговцы предлагали проходящим заклинателям духовную пищу, целебные снадобья и амулеты. Но поставить лапшичную прямо у границы проклятого леса? На такую дерзость мог решиться либо безумец, либо небывалый умелец.
Лу Чанцин продрог. Хотя мантия защищала от мороза, долгий путь сквозь буран истощил его духовные силы. Помявшись мгновение, он толкнул ветхую деревянную дверь.
Впоследствии он проклинал этот день и час тысячу раз подряд. Какого черта его понесло в эту проклятую дыру?!
За дверью его обдало плотным волшебным теплом. Владелец лавки выскочил навстречу с таким радушием, будто на дворе стоял майский полдень, а его улыбка сияла ярче весеннего солнца.
— Добро пожаловать, уважаемый гость! Что желаете отведать? Наше фирменное блюдо — лапша! Простая прозрачная лапша — один духовный камень за пиалу, лапша «Три Сокровища» — пять камней, а за королевскую лапшу с драконьим сбором прошу десять.
Цены кусались немилосердно, да и разница намекала на качество ингредиентов. Сун Чжаогуан пощупал свой исхудавший кошель и выдавил:
— Давай простую.
— Будет сделано! Присаживайтесь, уважаемый, — хозяин с ловкостью заправского слуги налил ему пиалу горячего чая и зычно крикнул в глубину помещения: — Старик Хуан! Одну простую лапшу!
Сун Чжаогуан огляделся. Заведение выглядело беднее некуда: старая, покосившаяся мебель жалобно скрипела при каждом движении. Впрочем, удивляться не приходилось — кто поедет за лапшой на край света?
Поскольку кроме него в лавке никого не было, заказ принесли мгновенно.
Блюдо подал молчаливый угрюмый мужчина средних лет в поношенном жёлтом балахоне. Лицо его казалось застывшей каменной маской.
Сун Чжаогуану показалось, будто он где-то уже видел этого слугу, но память упорно молчала. Не став ломать голову, он взялся за палочки.
Простая лапша полностью оправдывала свое название: пустой бульон, пара нитей теста — и ничего больше. Вкус — сносный, да вот духовной энергии в ней было меньше, чем в дождевой воде.
«И за эту пустышку — целый духовный камень?! — мысленно выругался юноша. — Неудивительно, что у этого рвача нет покупателей!»
Не успел он сделать и пары глотков, как скрипнула входная дверь.
Сун Чжаогуан поднял глаза, и лицо его мгновенно омрачилось.
Вошедший заклинатель тоже заметил его и тут же насупился:
— Сун Чжаогуан?!
— Инь Дун! — Сун Чжаогуан вскочил, положив ладонь на эфес меча.
Инь Дун оскалился:
— Вот так встреча! Я изгалделся, ища тебя по всем долам, а ты, оказывается, прячешься в этой глуши! Подавай сюда мою Траву Пламени Феникса!
Сун Чжаогуан холодно усмехнулся:
— Духовные сокровища небес и земли достаются достойнейшим. С каких это пор Трава Пламени Феникса стала твоей?
Оба они были бродячими заклинателями и давними врагами. Из года в год они сталкивались лоб в лоб, оспаривая редкие травки, пилюли и древние клады. Ссорам не было конца, и любая их встреча неизбежно заканчивалась обнаженным оружием.
Слова Сун Чжаогуана подлили масла в огонь. Инь Дун взревел, взмахнул своим Большим мечом Душевной Кости и рванулся в атаку.
— Постой! Выйдем на улицу! — крикнул Сун Чжаогуан, беспокоясь о чужом имуществе.
Но Инь Дуну было плевать. Тяжелый клинок рухнул вниз, и вырвавшаяся из него волна духовной силы в щепки разнесла соседний стол.
Сун Чжаогуан вспыхнул от ярости, выхватил верный меч, и лезвия скрестились с оглушительным звоном.
Сделав пару выпадов, Инь Дун понял, что в тесной каморке ему не развернуться.
— Пошли наружу! — тяжело дыша, буркнул он.
— Идет, — огрызнулся Сун Чжаогуан.
Но едва они шагнули к выходу, как из глубины лавки прозвучал ледяной голос:
— Стоять.
Хозяин лавочки неспешно вышел вперед. Его лицо, еще недавно сиявшее радушием, сейчас напоминало грозовую тучу.
— Разнесли мое добро и думаете так просто удрать?
Инь Дун презрительно хмыкнул и, не глядя, швырнул хозяину кошель с духовными камнями:
— Забирай. Тут хватит с лихвой.
Хозяин взвесил мешочек на ладони, даже не моргнув длинными ресницами:
— Не хватит. И близко не лежало.
— И сколько же ты хочешь? — насупился Инь Дун.
Хозяин извлек из-за пазухи резные деревянные счёты и принялся с ловкостью опытного ростовщика щелкать костяшками:
— Разбито три драгоценные вазы — по десять тысяч духовных камней за штуку, итого тридцать тысяч. Уничтожен обеденный стол — восемьдесят тысяч камней. Два резных стула — по семьдесят тысяч за каждый, то бишь еще сто сорок тысяч. Итого с вас... двести пятьдесят тысяч духовных камней.
Инь Дун обомлел, а затем расхохотался от такой наглости:
— За этот гнилой хлам — двести пятьдесят тысяч?! Ты что, держишь разбойничий притон?!
Хозяин ответил абсолютно спокойно:
— Разумеется. Это и есть вымогательская лавка. Вы только сейчас догадались?
Инь Дун обомлел. Сун Чжаогуан тоже застыл на месте.
Хозяин выдернул из счётов последнюю костяшку и сощурился:
— Двести пятьдесят тысяч духовных камней. Выньте да положите. Иначе ни одна живая душа отсюда не выйдет!
— Ха! А если я уйду силой, что ты мне сделаешь? — Инь Дун сжал рукоять своего меча и сделал шаг к двери.
И тут же подкосился.
Страшный, навалившийся со всех сторон гнёт обрушился на него, точно небесная гора. Из легких выбило весь воздух, позвоночник затрещал, а ноги налились свинцом. Инь Дун вонзил меч в пол, судорожно циркулируя всю свою духовную энергию, но тяжесть лишь нарастала, давя его к земле.
Сун Чжаогуан рядом стоял ни жив ни мертв, согнувшись пополам под той же невидимой пятой.
В этот миг оба заклинателя с ужасом осознали: перед ними — страшилище, скрывающее свою истинную силу!
По багровому лицу Инь Дуна градом катился пот. Не выдержав, он взмолился:
— Старший... Простите глупца, не признавшего дракона! Я... я отдам все камни, что есть при мне, только пощадите!
Хозяин ласково улыбнулся:
— Ну-ну, к чему эти страхи? Я ведь человек душевный, отходчивый. Отдадите двести пятьдесят тысяч — и идите на все четыре стороны.
Инь Дун чуть не заплакал:
— Да откуда у меня такие деньги?!
Улыбка мгновенно слетела с лица хозяина:
— Долг платежом красен! Нет денег? Значит, будете отрабатывать головой и руками!
Он выудил из закромов мантии пожелтевший лист бумаги.
— Подпишете кабальную грамоту. Останетесь отрабатывать. Жалование положим щедрое — по сто духовных камней в месяц. Стало быть, за двести пятьдесят лет аккурат расплатитесь и обретете свободу.
— Но мне... мне всего двадцать пять! — пролепетал Инь Дун.
Хозяин досадно отмахнулся:
— Не придумывай! На Стадии Сгущения Жил жизнь удлиняется на сотню лет, на Стадии Собирания Ци — на пятьсот, на Стадии Очищения от Мирского — на тысячу! Дойдешь до Стадии Духовного Сокровища — получишь две тысячи лет, на Стадии Прозрения Пустоты — пять тысяч, а выйдешь на Стадию Небесной Пустоты — так и вовсе десять тысяч лет проживешь! Напряжешься, поднажмешь в совершенствовании, станешь бессмертным — и эти двести пятьдесят лет пролетят для тебя как один миг!
Инь Дун замер. Говорил хозяин гладко и вроде бы логично, но где-то кролся подвох...
Взгляд хозяина переместился на Сун Чжаогуана.
Инь Дун тут же завопил:
— Старший! Он ломал мебель вместе со мной!
— Инь Дун, тварь! — выцедил сквозь зубы Сун Чжаогуан.
Но тот даже не обернулся, с надеждой глядя на хозяина:
— Нас двое! Поделите долг пополам — и выйдет всего по сто двадцать пять лет на брата!
— А ведь в твоих словах есть зерно истины, — кивнул хозяин и протянул им бумагу. — Прикладывайте пальцы.
Под давлением непреодолимой силы несчастные прокусили пальцы и приложили окровавленные печати. Это была переделанная форма заклятья подчинения духовных зверей. Как только кровь впиталась в пергамент, невидимые цепи намертво сжали их души.
Хозяин с удовольствием спрятал грамоту:
— Чего застыли? А ну, живо за уборку! Или мне самому за вами грязь выгребать?
Два свежеиспеченных батрака переглянулись. Горькая чаша полна — деваться некуда, пришлось брать в руки веники и тряпки.
Сделав пару шагов к внутренней комнате, хозяин вдруг хлопнул себя по лбу:
— Ох ты ж! Ошибочка вышла! Двести пятьдесят тысяч камней при жаловании по сотне в месяц на двоих... Это же не сто двадцать пять лет, а одна тысяча двести пятьдесят лет!
Он судорожно вытащил бумагу, пробежал взглядом по строчкам и перекрестился:
— Фу-х, пронесло! Хорошо, что в грамоте прописана общая сумма, а не года!
Сун Чжаогуан и Инь Дун застыли с открытыми ртами.
Сдеревенев от ужаса, Сун Чжаогуан потащил грязную посуду на кухню.
Во внутреннем дворике стоял огромный котел с остатками похлебки, а рядом Старик Хуан с каменным лицом рубил дрова.
Сун Чжаогуан осмотрелся:
— Хозяин, а где у вас ушат для помоев?
— Зачем тебе? — насупился тот.
— Так... убрать надо.
Хозяин вырвал у него из рук пиалу — ту самую, из которой Сун Чжаогуан успел сделать пару глотков, — и на его глазах вылил остатки лапши обратно в общий котел!
При этом он ещё и принялся причитать:
— Столько продукта переводить! Да у вас ни капли бережливости! И за что мне только такие транжиры достались?!
— Но... хозяин... — сглотнул Сун Чжаогуан. — Я же из нее ел...
— Ты-то знаешь, а покупатели — нет! — огрызнулся хозяин.
Сун Чжаогуан вспомнил свою недавно съеденную порцию. Внутренности скрутило спазмом, и к горлу подкатил тошнотворный ком.
— Кха... Кхм...
Старик Хуан продолжал размеренно махать колуном, даже не подняв глаз.
Сун Чжаогуан всмотрелся в его изможденное лицо, разинул рот и выронил дыхание. Память наконец выдала нужный образ!
— С-старший... Вы... Неужели вы — Старший Ли Жэнькуан из Кровавой Тюрьмы Горы Куньлунь?!
Топор на миг замер в воздухе. Губы Старика Хуана дрогнули, но он не произнес ни звука.
— Это действительно вы?! — не верил своим глазам Сун Чжаогуан. — Но как вы здесь оказались?!
Тридцать лет назад имя Ли Жэнькуана гремело на весь мир. Он был гениальным учеником великого ордена, пока старейшина секты не посмел осквернить его невесту и не лишил самого юношу всей духовной силы. Охваченный безумием и горечью, Ли Жэнькуан отверг Праведный Путь и ступил на Тропу Демонов. За один-единственный день он вырезал гору Куньлунь, сгубив десятки тысяч жизней, и на их крови выковал жуткий артефакт — Стяг Похищения Душ. С тех пор имя Ли Жэнькуана наводило леденящий ужас на всех заклинателей Поднебесной.
Несколько лет назад Сун Чжаогуану довелось мельком видеть его — свирепого, могущественного, подобного демоническому владыке.
А теперь перед ним стоял изможденный дровосек с потухшим взглядом.
Старик Хуан открыл было рот, желая что-то сказать, но тут на кухню вошел хозяин.
— Что за сборище? Я вам за разговорчики плачу или за работу? Старик Хуан, ты тут старший, должен подавать пример молодежи!
Ли Жэнькуан мгновенно опустил голову и застучал топором.
— Оглох, что ли? — рявкнул хозяин. — Я спрашиваю: понял?!
— Понял, — смиренно пролепетал грозный демонический владыка.
«Это не Ли Жэнькуан... Это не может быть он!» — разум Сун Чжаогуана отказывался принимать происходящее.
Хозяин же повернулся к нему:
— А ты иди и зови сюда второго заморыша. Нам пора уяснить правила нашей лавки.
Вскоре из зала привели Инь Дуна, едва успевшего смахнуть щепки с одежды.
Хозяин прокашлялся, принял горделивую осанку и изрек:
— Для начала представимся. Моя фамилия — Лу, я владелец «Лапшичной Жёлтых Источников». Основное наше дело — лапша. Попутно мы беремся за изгнание нечисти, снятие порчи, проведение свадеб и похорон, ловлю изменников, балаганные представления, поиск пропавших кур, организацию собачьих боев и присмотр за детьми. Словом — делаем всё, за что платят деньги!
http://bllate.org/book/42354/5419573
Готово: